Спектакль в Москве

В списках не значился

Владимир Машков - фигура в российском театре особая: он не просто актер и режиссер, но также и художественный руководитель сразу двух легендарных сцен: театра «Современника» и театра Олега Табакова.

В свете плотного графика Машков редко берётся за режиссуру, но если берётся, то очень масштабно. Его спектакль «В списках не значился» не просто очередная театральная постановка, это заявка на новый жанр, который сам Машков определяет как «кино-спектакль» .

Главное, что обсуждают критики и зрители, посмотревшие киношедевр на театральных подмостках, - это форма спектакля, ведь это уникальный по своему замыслу творческий эксперимент. Сначала вышел полнометражный фильм (режиссёр Сергей Коротаев), а затем - его сценическая версия с тем же актёрским составом. Машков соединил это воедино: на заднике висит огромный экран, на котором идут фрагменты из фильма (батальные сцены, взрывы, массовки), а на авансцене играют актёры, которые переживают эмоции своих персонажей заново.

Режиссёрское решение вызывает споры. С одной стороны, такой прием позволяет сделать то, что в театре по определению невозможно: масштаб бомбёжки, панорамы разрушенной крепости, десятки солдат в бою. С другой - некоторые критики задаются вопросом: не слишком ли много событий оказалось «по ту сторону спектакля»?

Но главный вопрос: работает ли этот синтез? И что зритель видит в финале - театр, который подглядывает за кино, или рождение чего-то нового?

В основе повесть Бориса Васильева, написанная в 1974 году и с тех пор не раз инсценированная.

21 июня 1941 года лейтенант Николай Плужников (Владислав Миллер) прибывает в Брестскую крепость. Он ещё не успел зачислиться в списки личного состава, как в 4 часа утра 22 июня начинается война. Формально он «не значится в списках» и мог бы уйти, но он решил остаться. И вместе с небольшой группой бойцов Плужников держит оборону в подвалах крепости почти десять месяцев - до апреля 1942 года.

«Крепость не пала. Крепость истекла кровью. А я — последняя её капля», — эти словами начинается и заканчивается спектакль. Они же становятся лейтмотивом постановки.

Владимир Машков выступил не только режиссером в своем кино-спектакле, но и сыграл в нем эпизодическую роль - старшины Степана Матвеевича. На постере фильма/спектакля - его лицо, крупно и узнаваемо. Но в самом фильме, а затем и в спектакле, его роль второстепенна. Артист словно сознательно отходит на второй план, уступая сцену молодым, хотя все прекрасно понимают, что большая часть зрителей в зале пришла именно на Машкова. Владимир Львович появляется лишь в нескольких сценах, его главная задача - закадровый голос, который читает текст автора.

Отдельного внимания заслуживает то, как готовилась труппа к спектаклю. Владимир Машков отправил актёров на военные сборы, и это не фигура речи.

Десять дней артисты пробыли в калужских лесах: палатка, буржуйка, вода из родника, подъём в 6 утра, турник, стрельбище. Актёрам выдали оружие образца 1938 года, научили разбирать, чистить, смазывать. Они выходили в караул, спали в форме. И в один из дней в 4 утра на них напали «фашисты» - ролевая игра, в которой нужно было применить полученные навыки. «Мы жили по военному уставу 1938 года, - рассказывает Владислав Миллер. Местные жители из ближайшей деревни приносили нам грибы, потому что с собой у нас были только сухари».

Этот опыт не просто актёрский тренинг. Это попытка прожить, а не сыграть состояние человека на войне. Для зрителя это остаётся за кадром (или за сценой), но в каждом движении актёров, в том, как они держат оружие, как смотрят, как молчат - чувствуется что-то подлинное, не наигранное.

Художник спектакля - заслуженный художник России Александр Боровский. Он создал на сцене руины Брестской крепости, которые в зависимости от сцены меняют своё значение: то это брусчатка городской площади, то военная часть, то подвалы, то те самые кирпичи, за которые проливали кровь защитники крепости.
Сценография минималистична, но функциональна. Это не попытка воссоздать крепость «как в кино», это пространство-состояние, где каждый угол может оказаться укрытием, западнёй или братской могилой.

Одна из ключевых линий кино-спектакля - православное переосмысление образа героя. В финале Плужников выходит из подвала к немцам: седой, слепой, измождённый. И в этом образе, по мнению обозревателей, явно прочитываются черты Христа, идущего на Голгофу. Сравнение слов героя («Крепость истекла кровью, я - последняя её капля») с литургическими («Сия есть Кровь Моя Нового Завета, яже за вы и за многи изливаемая») напрашивается само собой.

Этот христианский подтекст - сознательный выбор режиссёра. И он работает: финал спектакля, несмотря на всю трагичность, оставляет не ощущение поражения, а надежду на воскресение.

Резюмируя: спектакль «В списках не значился» - явление неоднозначное. Это не тот случай, когда можно сказать «всем идти» или «никому не идти». Всё зависит от того, что вы ищете в театре.

Машков о гастролях: «Здесь, в Петербурге, так сильна генетическая память, боль и вера в то, что победить русского человека нельзя». И это своеобразный ключ к пониманию его замысла: спектакль не о Бресте 1941 года. Он о том, что в русском человеке есть что-то, что нельзя уничтожить. Ни бомбами, ни временем, ни сомнениями.

Спектакль «В списках не значился», режиссер Владимир Машков (Московский театр Олега Табакова) показан в рамках XXVII Международный фестиваль «Молодежь. Театр. Фест»