«Повесть о настоящем человеке» — это самая несчастная и заплеванная опера Прокофьева. Знают про нее в основном по анекдотам, но слышать практически никто не слышал. Композитор работал над ней в 1948-м, как раз во время бушевавшего постановления ЦК о композиторах-формалистах, яркими представителями которых считались они с Шостаковичем. И в музыке, и в либретто, написанном по повести Бориса Полевого самим Прокофьевым в содружестве со второй женой Мирой Мендельсон (первую, вывезенную им из Парижа, в это же самое время услали в лагерь), отчетливо заметны попытки исправиться. Но успеха опере с неровной музыкой и проблемным идеологическим шлейфом они не принесли ни среди сторонников режима, ни среди его противников — ни тогда, ни потом. Сценическая ее судьба оказалась неказистой: в 1948-м опера была раскритикована на закрытом прослушивании в Кировском театре, в 1960-м — единственный раз поставлена в Большом. Пару лет назад ситуацию попытался исправить собаку съевший на Прокофьеве Валерий Гергиев — концертным исполнением «Повести о настоящем человеке» он завершил цикл из всех его опер, но на полноценную постановку все же не отважился. Зато теперь, воспользовавшись подходящим юбилейно-патриотическим моментом, на это решился художественный руководитель «Геликон-оперы» Дмитрий Бертман. Правда, его спектакль — это не совсем та самая опера. От «Повести о настоящем человеке» режиссер отрезал все самое лучшее, склеил отрезанное с фрагментами знаменитой прокофьевской кантаты «Александр Невский» и назвал получившегося инвалида «Упавшим с неба».