Рецензия Афиши
Новый сезон в Александринке открылся премьерой, которую ждали все лето, — «Укрощением строптивой» Оскараса Коршуноваса. Не каждый день и даже не каждый год в Петербурге ставят спектакли видные представители европейской режиссуры, а сорокалетний литовец Коршуновас — определенно самый интересный представитель своего поколения. С первых работ Коршуновас исследует границы и возможности театра как такового — и Шекспир тут ему как нельзя кстати. Прошлой осенью Театр Оскараса Коршуноваса разыграл перед петербургской публикой «Гамлета», в котором весь мир представлял собой театр, окруженный надежнее тюремных решеток метафизической пустотой. Самоидентификация оказывалась возможной только в процессе исполнения ролей. Но фальшивые социальные роли тянули на дно, к убийству, к смерти. В «Укрощении» Коршуновас исследует позитивные стороны все той же тюрьмы. В нее попадает посторонний по имени Слай (Валентин Захаров) — у Шекспира медник-пропойца, у Коршуноваса лузер в растянутой футболке, потертых джинсах и с бутылкой бренди, который, поднявшись на александринскую сцену из зала, доверительно сообщает публике, что его бросила любимая.
«Укрощение строптивой» Коршуновас ставил еще до «Гамлета» в «Комеди Франсез», но упор в спектакле сделан на актерские индивидуальности, так что петербургский опыт вполне оригинален. Множество рук утягивают Слая за занавес, люди в черном баюкают его во мраке на черных тряпках кулис, подвывая по-собачьи. Рядом важно вышагивает некто Лорд, раздающий указания послушной своре, — герой Семена Сытника азартен, как все люди театра, и он тут главный: первый актер и режиссер в одном лице, его гримировальный столик, а также шкаф с костюмами и париками притулились в правом углу. Он поставил перед своей командой сверхзадачу: любым способом убедить Слая, что он — аристократ, страдающий амнезией. Идея смеха ради показать люмпену пьесу Шекспира перерастает в прелюбопытный опыт: Коршуновас и актеры Александринки исследуют принципы воздействия театра на девственно чистое в эстетическом плане сознание. В ход идут безголовая лошадь, исторические костюмы на манекенах, ударные инструменты и гитара, рок и поп, поворотный круг и бюсты античных и российских классиков, а также старая шекспировская история про то, как веронский дворянин Петруччо (Дмитрий Лысенков) укротил норовистую падуанку Катарину (Александра Большакова). Театр атакует неофита в стремительном ритме, который лишь набирает обороты благодаря неистощимой энергии и заразительности молодого артиста Лысенкова. Самое интересное — это следить за этапами погружения Слая в театральную игру, его постепенным преображением и обретением внутренней гармонии. Совершенно ясно, что теперь он останется работать в театре хотя бы и монтировщиком.
Отзывы
На сцену выбирается хулиган с бутылкой Джонни Уолкера и читает о ускользающей любви и тяготах совместного проживания в мегаполисе, о том, как ранит перемена статуса вконтакте. Его утаскивает псарня лорда и делает шутку. Бродяга превращается в эсквайра, получает пажа в жены и зрителей в театре. Дают "Укрощение строптивой". Сложносочиненная элементарная (в смысле из множества элементов) плоская сценография состоит из клеток, музыкальных инструментов, оживающих бюстов философов и поэтов, вращающегося гипнотического колеса и бог весть еще чего. В виде манекенов для барочных нарядов выступают сами актеры, что в финале надеть одежды. Кукловодом трудится Оскарас Коршуновас, guest star Александринского театра. Режиссер управляет экспрессивным, неровным театром марионеток под живое и не очень сопровождение. Ожившие знаки шекспировского текста соревнуются в Вероне за любовь прекрасной Бьянки,пока старшую сестру Катарину за их же деньги третирует новоиспеченный муж. Ложный пафос финала разбивает актуальную (и весьма успешную) форму вдребезги. Начавшись за сегодняшнее здравие, спектакль кончает вневременнным заупокоем. Впрочем, главное сегодня - процесс.
На уровне студенческой самодеятельности. Жаль потерянного времени. Если бы не текст Шекспира, то смотреть эту вакханалию в платяной лавке было бы просто невозможно.
Если коротко, то после антракта зал наполовину опустел. Я тоже еле его дождалась. Ужас-ужас-ужас. В ТАКИХ стенах показывать что-то похожее на студенческий капустник - кощунство. Стыдно, господа!
Какое счастье, что Велликий театр имени Александра Сергеевича Пушкина переименовали!
Какое счастье, что спектакли выпускаемые ныне в этом помещении не видят Симонов, Черкасов и многие другие Великие актёры Пушкинского театра!
Ныне этот бывший Академический театр стал академическим балаганом.
"Мне не смешно, когда маляр негодный
Мне пачкает Мадонну Рафаэля,
Мне не смешно, когда фигляр презренный
Пародией бесчестит Алигьери."
А.С. Пушкин. !!!!!!
Вот такое впечатление остаётся после спектакля "Укрощение строптивой" - прекраснейшего произведения великого Шекспира. Эти мерзкие маникены, эта словесная "каша" во рту актеров вместо блистательных шекспировских реплик и монологов, эта убогая сценография и т.д. и т.п. В тоже время, думаю, что артисты здесь не сильно виноваты. Утеряна великая школа театрального и актёрского искусства, нет школы актерской речи. Эх, этих бы актеров да в хорошие режисёрские руки - цены бы им не было. Единственный кто показал своё актёрское мастерство на высоте - народный артист В. Смирнов.
Здание и интерьеры великолепны. Ходите сюда либо на балет либо на гастролёров. Собственные "модернистские" постановки - ужасны. От оригинала не остаётся и следа. "Укрощение строптивой" - мрак и "авангард", на сцене всё, кроме Шекспировской задумки - замызганные старые ванна и таз, алкаш в нижнем белье с бутылкой виски, гроб, лошадь с дыркой вместо головы (из дырки идёт дым),алкашу ставят капельницу, актёры скачут по железным конструкциям - и это только в первом отделении. Что было во втором - не знаю, ушла.