Премьерный спектакль – чеховские «Три года», а на сцене – несколько ярусов кроватей, как в ночлежке, которую хотел открыть в Москве главный герой: постарался Боровский, художник и любимого мною Эрмитажа тоже. Атмосфера впору горьковскому «дну», только для богатых, от чего суть не меняется: нищ ли ты или владеешь миллионами, ты всегда неудовлетворён своей жизнью, сбывшиеся мечты не приносят тебе счастья, и ты вновь и вновь стремишься к чему-то далёкому, светлому и недосягаемому. На этих, тем самым весьма символических, кроватях в течение всего первого действия герои пьесы, как и полагается, спят, а когда не спят – пытаются усыпить зрителя художественным чтением растянутых монологов и диалогов, и у них это почти удаётся: у меня, по крайней мере, отчаянно слипались глаза, взгляд отказывался фокусироваться, и фигуры на сцене в нём двоились и расплывались. Однако второе действие меня разбудило, оказавшись энергичнее, острее, эмоциональнее, заиграв истинно чеховскими переходами от смешного к грустному, от безнадёжности к надежде, от неверия к вере, от нелюбви – к любви. Два основных камертона спектакля – очень созерцательного, требующего напряжённого вслушивания в непростой, посверкивающий афоризмами текст повести и осознания, осмысления услышанного – это очень естественная и непосредственная Юлечка (Калашникова) и, конечно, сам Лаптев (Вертков). Вертков только что предстал перед зрителем в роли Громова в фильме «Палата №6», и его Лаптев на него очень похож: такой же затравленный и слабый, но рефлектирующий и страдающий философ, лишний элемент общества, так же в отчаянном бессилии сжимающий металлические прутья своей персональной клетки, более внутренней, нежели внешней. Да, хождение по мукам «случайного семейства» - неоптимистичный, как и все у Чехова, сюжет, а может, и самый неоптимистичный, ибо, как наиболее автобиографичный, он напоминает старую незажившую рану, в которую тебе предлагают вложить палец, дабы убедиться, как апостол Фома, в её подлинности. Впечатления от подобного эксперимента далеки от приятных, зато интересны и, главное, полезны – не позволяют душе лениться; да и эстетическая сторона не подкачала: лаконичность декораций, чёткость и выразительность световых контрастов, одинаковые белые больничные сорочки (ещё одна сильная ассоциация с «Палатой»), музыка, составленная из скрипов пружин под ногами да редкой «закадровой» мелодии. В общем и целом, постановка сильно не цепляет, ибо, будучи достаточно мрачной, не добрала градуса пронзительности и надрыва (всё-таки сложно играть чеховских героев среднего возраста вчерашним студентам Женовача), но однозначно вызывает сочувствие и рекомендована к просмотру всем любителям настоящей классики.
20.09.09
Комментировать рецензию
Вертков - умничка, девчонки стараются, а ЧТО поставил Женовач не понятно.
Нет, по тексту и по смыслу все понятно, я бы сказал П_Р_Я_М_О_Л_И_Н_Е_Й_Н_О и скучно, но тогда при чем здесь кровати и зачем ими загромождать все игровое пространство сцены, лазить по ним, прыгать, жить в них?
Нет, то, что хотел сказать классик, осталось, а вот что хотел сказать Женовач?!
Одно радует, кровати не скрипят и не будят отдыхающих в зале))
«Три года» – спектакль по одноименной повести Чехова, во многом автобиографической и почти беспросветно мрачной. Главной особенностью постановки, пожалуй, можно назвать декорации: многочисленные металлические кровати с голыми сетками, разновеликие – от совсем низких до ощутимо превышающих высоту человеческого роста – занимающие все сценическое пространство. Актеры на протяжении всего времени действия пребывают на сцене – молча лежат или сидят на этих голых, без матрасов кроватях и «оживают» только когда их упоминают или к ним обращаются. Но то, что призвано было стать, грубо говоря, «фишкой» оказалось скорее просчетом. Лишив актеров свободы перемещения, авангардные кроватные нагромождения лишили дополнительной динамики и само действие. А ее, особенно в первой части, ощутимо, надо сказать, не хватает. Один же текст, тоже совсем не динамичный за собой ничего не вытягивает. Глазу оказывается не за что зацепиться: костюмы, как принято в современном театре, под стать декорациям – предельно минималистичные: все, кроме главного героя, облаченного в черное пальто и черную шляпу (самые обыкновенные), одеты во что-то белое, неопределенное.
При этом, вместе с таким весьма современным визуальным решением текст пьесы – чеховский текст – остается совершенно классическим. И нет ни малейших оснований утверждать, что в постановке Женовача первоисточник получил какое-то новое, актуальное и неожиданное прочтение. Напротив, все как каких-нибудь сто лет назад – интеллигентские душевные метания, разговоры о судьбах России, полемика между бедными и богатыми, общий вывод об отсутствии в жизни счастья. Кто-нибудь скажет, что это темы на все времена? Но нет, «Три года» всеми своими деталями, особенностями мышления, речи, менталитета героев цепко держатся именно за свой исторический контекст, свое время. При большом желании и усилии возможно, конечно бы, попытаться «вычитать» из спектакля какие-то современные смыслы: неизменное стремление героев «в Москву, в Москву», рассуждения героини, убеждающей себя в том, что можно выйти за богатого и без любви… Но все последующее развитие сюжета указывает, что все эти перипетии – чеховские и нечего соваться в них со своими проблемами.
Однако явная принадлежность текста (и вполне ему соответствующей по своей традиционности актерской игры) и внешнего антуража к таким принципиально разным эпохам, неизбежно порождают в головах зрителей некоторый когнитивный диссонанс, а тот, в свою очередь, – потребность найти для восприятия некую точку опоры – связать две реальности. Но в том-то и дело, что связи никакой нет.
Получается, что ставка сделана только на текст. Но одного текста при такой прямолинейной подаче оказывается мало, чего-то ему недостает. Сюжет, идеи, мрачность «Трех лет» во многом привязаны к личности автора и еще больше к своему времени. Такого Чехова хочется смотреть в детально проработанных декорациях, с костюмами, достоверно воспроизводящими моды эпохи. От скачущих же по железным кроватям актеров хочется, наоборот, слышать что-то дерзкое, непредсказуемое, авангардное. И дело даже не в том, что гибриды – как это чаще всего и бывает в природе – бесплодны или вовсе нежизнеспособны, а в какой-то странной, непонятно с чем связанной расстановке акцентов (можно, в общем-то, удивляться и самому выбору данной повести для постановки), в результате чего получается, что текст, исполнение и внешний антураж друг друга не взаимодополняют, а, наоборот, обедняют.
Смотрел и прям весь испереживался: а вдруг кроватная сетка под кем-нибудь порвётся.
А уж, как весело актриса ступнями в белых носках крутила. Видать большая актриса - никак не меньше 45-го размера. Правда это совсем не вяжется с Чеховским
"Предложение, которое так неожиданно сделал Лаптев, привело Юлию Сергеевну в отчаяние... Боже мой, не входя в комнаты, прямо на лестнице, — говорила она с отчаянием, обращаясь к образку, который висел над ее изголовьем...Никогда еще не было так скучно, никогда она не чувствовала себя такою одинокой...Ночью Юлия Сергеевна внимательно прочла вечерние молитвы, потом стала на колени и, прижав руки к груди, глядя на огонек лампадки, говорила с чувством:
— Вразуми, заступница! Вразуми, Господи!...Она разделась и легла в постель, крестясь и крестя вокруг себя воздух..." И т.д. и т.п.
Можно ли после подобных "режиссёрских находок", считать Женовача серьёзным режиссёром?
Если режиссёр не хочет "умирать" в актёре или в тексте автора, тогда он умрёт для зрителя! (А ведь неплохо сказано, чёрт побери!)
Для тех, кто с содержанием одноименной повести Чехова не знаком, вероятно, интересно. Впрочем, думаю, не всем. Если же содержание – текст, диалоги действующих лиц вам известны, то вам может быть банально скучно. Я испытывал именно это чувство, присутствуя на спектакле. Признаться, ожидал от известного режиссера большего. Примитивно все! Скакать по пружинным кроватям и читать текст Чехова – для этого не надо быть гениальным режиссером. Играть актерам просто нечего. А в театре должны именно играть – он для этого придуман.
Впервые придя в СТИ, надеялся на многое, но спектакль меня полностью разочаровал. Ставлю тройку только потому, что мне понравились первые минут двадцать пять из спектакля. Там действительно что-то происходило, отлично играли актеры, исполняющие главные роли. Но хорошее начало не получило никакого развития.
Главное, я вообще не понял, зачем поставлен этот спектакль. Никчемный главный герой, ноющий весь спектакль, но ничего не делающий. Скучная и довольно абстрактная безысходность, ни к чему не ведущая. Больше ничего.
Посетили этот спектакль. Основное впечатление - как хорошо, что он шел всего два часа! Возможно, что мы избалованы другими театрами, но уже с первых минут крайне хотелось уподобиться актерам и заснуть. Заснуть мёртвым сном, что бы проснутся к окончанию действа. Я не читал оригинальное произведение Чехова, и из анонса предполагал, что в спектакле будет драма семейной жизни, где нет любви. К сожалению, драмы в спектакле не оказалось. Более того, я так и не могу сказать, о чём он. Нет ни сути, ни интриги, ни драмы, даже эмоций у персонажей нет. Все герои настолько плоско-картонные, что навевают исключительно мысли о принадлежности их к сословию кухонной интеллигенции, которая спьяну пытается нести глубокомысленные речи, понятные только им самим. Эти невнятные персонажи появляются из неоткуда, внушаю надежду, что вот вот начнется интрига. Но нет, после произнесения очередного бессмысленного монолога, персонаж пропадает и до конца спектакля больше не появляется. Все персонажи, и особенно главный герой, предельно инфантильны, и в своём бестолковом поведении обвиняют кого угодно - отца, брата, окружение, болезни, но только не себя.
Касательно визуальной стороны - кто то называет кровати на сцене гениальной находкой режиссера, переводящий Чехова в горизонтальную плоскость и указывающее на разные уровни, а с моей точки зрения если закрыть глаза и совсем не видеть сцену, то ничего не изменится. Абсолютно ничего. Просто спектакль превратится в радиопостановку, за одним маленьким исключением - в радиоспектаклях голоса у дикторов поставлены лучше.
В защиту актеров предположу, что возможно вся причина в Чехове, который написал такое пустое произведение, но зачем тогда надо было его ставить???
Одним словом - безумно жаль бестолково проведенного времени.
"Я как будто три часа в казарме провел!" - резюмировал папа после просмотра "Трех лет". А дело в том, что сценическое пространство заполнено одно-, двух- и даже, кажется, трехэтажными скрипящими кроватями, по которым и между которыми передвигаются герои, одетые во что-то вроде пижам. Это все своеобразно, и явно не всем нравится; не всеми идея считывается. Но это не худший спектакль, что я видела в жизни. Хотя это явно не лучший спектакль СТИ. Идти или не идти? Да, если вы любите Чехова и когда на сцене много говорят. И если вам интересно, как в принципе можно поставить "Три года" на сцене. Нет, если вы хотите, чтобы вас развлекали. Никаких там спецэффектов, частой музыки, ничего такого не будет. И наверно, не стоит идти на первом свидании, ибо тлен и безысходность.