Спектакль

Тарарабумбия

Прочитал в Интернете несколько хвалебных рецензий на спектакль и хочу сказать: "А король-то голый!"
Ничего более оскорбительного для людей, любящих Театр и почитающих Чехова, я в своей жизни не видел и даже не предполагал увидеть. Чеховские персонажи на ходулях, ерничание над широко известными фразами из пьес Чехова, транспортер с безликими шеренгами актеров, не играющих роли, а всего лишь заполняющих своими телами пространство бредового замысла режиссера, кощунственная сцена извлечения из вагона с надписью "Устрицы" некоего длинного червя с намеком на лицо Чехова...
Не сомневаюсь, что сказать Дмитрию Крымову о Чехове было совершенно нечего, а "отметиться" в юбилейные дни очень хотелось. Смотришь спектакль и видишь Чехова глазами закоренелого двоечника, которому училка долго талдычит что-то про величие русской литературы, а он ничего, кроме глубокой скуки, во всех этих хваленых чеховых не видит.

Никогда не думала, что карнавализацию культуры и жизни (в точности по Бахтину) увижу на сцене.
Десятки масок, под которыми прячутся Шарлотты и жалуются на судьбу, десятки Треплевых зовут мать, без конца стреляется на дуэли Тузенбах, и труп его проносят мимо зрителей.
Бесконечное карнавальное шествие кукол, хора на ходулях, акробатов, жонглеров и мимов.
Театр возвращается в свою первобытную стихию дионисийского праздника, когда все можно, все смешно и все низведено до неприличных звуков куклы-Андрея в руках трех сестер.
Ах, господа, вы просто обедали, а в это время рушились ваши жизни? А не хотите ли, чтобы гигантская чайка тащилась по сцене и орала, как резаная (подстреленная)? Чтобы Гаев произносил монолог про шкаф, влезал в этот шкаф и зверски вытаскивал оттуда все содержимое, пытаясь прочесть надпись с датой?
А знаменитые "шаляпинские" "Элегия" Массне и "Свидание" Булахова , повторенные многажды, как эхо, и оттого отдающие какой-то пошлостью несомненного декаданса?
По ленте транспортера едут чеховские герои, львы, орлы, куропатки... Маршируют солдаты первой мировой... Их сменяет советская демонстрация -- дирижабли, балерины, герои труда, чемпионки по синхронному плаванию и даже писатель Фурманов на лихом деревянном коне. И советские солдаты. Наша жизнь: смерти, войны, бессмысленные метания и стремления в никуда.
Выкатывается вагон-ящик с надписью "Устрицы", из него вылезает и доолго "тянется" "тело" Чехова (Чехов умер за границей, его перевезли в Россию в вагоне для перевозки устриц)
Общие места Чехова, его символы и афоризмы, знакомые до зубовного скрежета, наслаиваются на знакомые до боли, до истерики советские символы и знаки. И все это поет, орет, кривляется, пролетает по транспортеру, как ведьмы на Брокенской горе.
Транспортер несется все быстрее, быстрее, гаснет свет, и вот словно сверхзвуковой самолет или ракета грохочет с жутким лязгом и несется куда-то ввысь, дальше, в никуда...
Все, карнавальное шествие закончилось.
Карнавал и праздник всегда заканчивается.
А Чехов остается.
Чехов -- это наша жизнь.

Если вы хотите увидеть/услышать актерскую игру, глубоко задуматься после спектакля, остро переживать постановку, вернувшись из театра, если вы настроились на драматический спектакль – то не ходите на «Тарарабумбию». Если же вы желаете развлечься, увидеть что-то необычное на сцене, даже и задуматься, но, не слишком утруждая свой мозг, если вы любите театр-буффонаду – то сходите. Постановка, безусловно, яркая, фантазия режиссера бьет через рампу. Впечатление спектакль производит, спорить не стану, но глубинного, сокровенного смысла, ради приближения к которому и существует любой вид искусства (не знаю, может я и заблуждаюсь), здесь нет. Или я его не увидел, не почувствовал, но тогда это уже упрек Крымову. Мне все же представляется, что все в целом хорошо, но, повторюсь, мелко, несмотря на всю мощь постановки.
Однако сразу после спектакля я был готов оценить его на три звезды, а сейчас, спустя дня три, ставлю четыре. Начинает что-то пробиваться, догадки мучают, расшифровываются сцены. И я бы поставил даже все пять звезд, если бы в действии, разворачивающемся на «дороге жизни», то замедляющей, то ускоряющей свой бег, было больше цельности, больше глубины.
По-настоящему удался, на мой взгляд, финал. «Что?», «что-что?», - спрашивает Ирина/Маша/Оля/Нина, - «что дальше?», идя, убегая, и в полумраке «дорога» все убыстряет свой бег, вот уже и шум ракет явственно слышен – меняется жизнь, ускоряется, вот-вот мы отправимся к другим мирам, к другим планетам, а тут-то, тут, на этой земле, на которой будущая жизнь, по словам Вершинина, будет лучше, а, по мнению барона Тузенбаха, останется такой же, все еще совсем не ясно. Очень точны слова, взятые в качестве анонса спектакля (перефразированная цитата из финального монолога Ольги): «…Мы играем так бодро, так весело, что кажется еще немного, и мы узнаем, зачем мы живем, зачем страдаем…». Но Чехов все это выразил в своих пьесах как-то проще и в то же время точнее, понятнее, пронзительнее – словом, талантливее, что автору «Тарарабумбии», к великому сожалению, не совсем удалось.

Спектакль как и все крымовские постановки очень интересный и новаторский. Действие похоже на сон, после которого просыпаешься и думаешь:"И что все это значило???" Было много аналогий с "Сэр Вантесом..." Немного затянуто все. Но все равно сходить на это стоит.

Для малоискушенного зрителя, как я, включится в это действо получилось только в середине представления, хотя заранее было известно, что будут девушки на ходулях. Но,увы, какое-то время пришлось бороться с недоумением, и только появление прекрасной невесты-чайки "проняло",может потому что "Чайка" - моя любимая чеховская пьеса. И выстрел Треплева, и мотыльки по стеклу: "не надо, не надо, не надо". Дальше произошло "включение", и первое действие уже догоняло меня по ходу второго и продолжает теперь уже после спектакля. А от проезда вагона с надписью "Устрiцы" просто холодок по спине. И остро хочется срочно снова посмотреть постановки чеховских спектаклей. Может для меня - это самый важный смысл посещения "Тарабумбии".
Сходите и вы, и яркие и трагичные сны в ночь после спектакля вам обеспечены.