Спектакль

Сны изгнания

Автором спектакля в программке назван Кама Гинкас — но это не совсем спектакль Гинкаса. «Сны изгнания» — это собрание экзаменационных этюдов, сделанных прошлой зимой его студентами-второкурсниками. Тут уж нелепо сетовать, что Гинкас снова пользуется все теми же метафорами, скорее, можно порадоваться тому, как двадцатилетние режиссеры любят своего учителя и как хотят быть похожими на него. И спокойно принять даже ту сцену, где девушка с остервенением отрывает пластиковому пупсу ручки-ножки, — хотя горы пупсов уже валялись у Гинкаса в «Золотом петушке». Генриетта Яновская, главный режиссер МТЮЗа и жена Гинкаса, убеждала его: «Надо выкинуть из спектакля эпизоды, где они пытаются, подражая тебе, делать то, что ты давно уже не делаешь. Ты с ними слишком цацкаешься». Но Гинкас берег каждую находку своих «детей» и ни от чего не хотел отказываться. Более того — прикрывал их собой в трудных объяснениях с театральными цехами и актерами МТЮЗа. Другим говорил: «Я их ненавижу!», а сам продолжал цацкаться.

Этюды на темы картин Шагала студенты делали, не думая о сюжете — скорее, о героях и настроении. Гинкас же сложил из них отчаянную историю — о народе, избранном, а потом брошенном Богом. Историю, в которой есть местечковое детство, первая любовь и погромы. Есть увиденные детскими глазами коровы и куры с печальными человеческими лицами, которые покорно идут под нож резника. Есть празднование Шаббата и представление Пурим-шпиля. Есть свадьба, которая оборачивается историей Адама и Евы, есть рождение детей и расставание с ними. Сцены, которые сочинил сам Гинкас, видны сразу. В финале огромная, до самых колосников, фигура праотца Авраама, приоткрыв полы пальто, выпускает из своих недр толпу евреев с детьми и чемоданами. Обещанная им земля, «где текут молоко и мед», оказывается деревянным помостом, усыпанным булыжниками. И эта история относится к судьбе Шагала не в меньшей степени, чем к самому Гинкасу: печальную еврейскую песенку из спектакля пела ему мама в вильнюсском гетто почти шестьдесят лет назад.