отличный спектакль, рекомендую всем, не буду ничего писать, лучше смотреть. Смеялся до слез. В семье ходят цитаты из него.

Масса впечатлений и разрывающих душу эмоций остается после этого спектакля... Невообразимая игра актеров заставляет сосредоточенно наблюдать за всем происходящим на сцене, держит постоянно в напряжении и побуждает искать аналогии с нашей повседневной реальностью. Все то, что происходило вчера там удивительным образом нашло отголоски в моей душе... И судя по реакции зрителей, не только в моей точно! Боюсь, что не впадая в пересказ, мне невозможно дать какую-либо более- менее здравую оценку. Это было очень тонко, на грани, это оставило след, это не похоже ни на что другое, увиденное мной на театральных подмостках!...

ШДИ показывает «Смерть жирафа» на уютной сцене здания с богатым театральным прошлым – дома 20 на Поварской. Понятно, что такое место сразу располагает к предвкушению театрального чуда и новаторства. Спектакль оправдывает ожидания. Он начинается с характерной, как выяснилось, для всех работ Крымова звуковой игры со зрителем. Вместо скучного третьего звонка отчаянно свистит закипевший чайник в центре сцены. Ещё до начала спектакля, по одной этой картинке, понимаешь: действие абсурдного по сути спектакля всё же привязано ко времени, когда не было электрических чайников. Ну, или, по крайней мере, к пространству, где ценится пронизывающий свист, домашняя атмосфера, приметы прошлого… Обо всём этом вдоволь можно надуматься, пока медленно заполняется зрительский зал, шёпотом ведутся околокультурные беседы, а вдоль рядов суетливо шныряет администратор.

Но вот, решительная рука актёра снимает кипяток с электрической плиты, и начинается волшебство. Первое, что бьёт в глаза, как яркий дневной свет из-за утренней шторы, – расчётливая, живая красота. Резкая эстетика начинает светиться во всём, а на сцене тем временем происходит самая обычная вещь: четверо пьют чай. Но это не просто бытовая сценка, это театр: горячий напиток дымится в фарфоровых чашках на столе из чёрного дерева, сами актёры одеты одинаково в минимально броские костюмы. Каждый из них чаёвничает по-своему: кто-то уплетает за две щеки печенюшки, изредка прикладывая губы к горячей чашке, кто-то тщательно дует в посуду, наливает чай в блюдечко, так и не решаясь его пригубить, кто-то громко хлюпает от наслаждения… Но вот раздаётся второй сигнал к началу представления, на этот раз циркового, и четверо начинают по истине захватывающий трюк: под барабанную дробь синхронно удлиняют с помощью цветных брусков ножки стола, лепят скотчем к нему хвост, приделывают воздушный шарик на манер головы и вот, из скучного, хотя и красивого, кухонного стола вырастает (та-да-да-дааам) НАСТОЯЩИЙ жираф! «Со-ве-тский циииирк!....» - вскоре будет доноситься из колонок, а пока на сцене появляется хищный тигр-марионетка и плюшевые медведи на велосипедах. Но вот смертельный номер. Напротив жирафа ставится балансирующая качель. Над качелью устрашающе возвышается на стуле гимнастка. Ещё секунда, и она прыгнет. И так хочется верить, что её прыжок поднимет вверх жирафа, что он полетит, полетит, сделает в воздухе тройное сальто вперёд и приземлится в том же первозданном виде, но… Жираф рассыпается на все свои маленькие брусочки. Он мёртв. Праздник кончился.

Но не цирк! Начинается основная часть спектакля, а именно – похороны жирафа, его смерть – на этот раз не физическая, а метафизическая. Родственники, друзья, коллеги и совсем незнакомые люди - каждый начинает рассказывать свою историю, маленький цирковой номер. Первой говорит мать жирафа – жирафиха на инвалидной коляске, с длиннющими ногами. Сложно воспроизвести её монолог, но можно припомнить несколько характерных деталей. Самое, кажется, органично связанное с покойником существо рассказывает невероятные вещи. Мать вспоминает о своём общении с яблоками. Об их общении между собой. О том, что рыба отдаёт энергию тем, кто ест её чем-то, похожим на орудие её убийства. Именно поэтому китайцы, которые едят её палочками (а-ля удочки) скоро всех нас захватят, ведь тем, кто ест рыбу вилкой, она совсем не хочет отдавать свою рыбью силу. В общем, звучит это всё дико смешно и трогательно, но, согласитесь – совсем не к месту! Один за другим звучат абсурдные, тонкие, лиричные монологи - маленькие и очень личные истории, которые придают церемонии похорон, каждая свою, откровенность. По очереди высказываются мать-жирафиха, сынок-жирафочеловек, жена жирафа – обычная женщина, мусульманка с соседних похорон, клоун – коллега и друг усопшего и, наконец, французская журналистка - совершенно гениальный ход! Эта девушка просто выходит в конце спектакля из траурной толпы и, обращаясь к залу, говорит примерно следующее: «Извините, что отвлекаю… Просто мне кажется, вы не очень поняли, кто я и что всё это время делала на сцене. Так я французская журналистка, приехавшая из Парижа на похороны жирафа, о котором писала в парижской газете. Но мне просто красиво показалось, что вот, совсем незнакомый человек приезжает на похороны в другую страну. Романтичная такая, очень французская история. А догадаться, что я журналистка, можно было. Даже пару раз. Первый раз, когда я вот в тот момент руку держала вот так. Помните, да? Это типичная реакция журналиста при опасности, мы всегда первым делом придерживаем рукой сзади фотоаппарат: техника же дорогая. А что я из Парижа можно было догадаться тогда, когда мусульманка выложила из сумки спутанные провода, а я отпрыгнула очень далеко – видели же, да? Это всё потому, что у парижан и мусульман очень нелёгкие отношения. Ну вот».

Таким образом, после многословных, насыщенных чужими жизнями, похорон жирафа, мы так и не узнаём о покойнике ничего большего, чем то, что поняли в первые минуты спектакля, когда он вырос из стола и стал выступать в цирке. Все гости на похоронах - от ближайших родственников до самых чужих людей - рассказывали свои истории, обнажали свою душу, а что там было внутри жирафа – в общем-то, всё равно. Ведь всё, что было живого в нём, улетело сквозь космос к неведомым звёздам. Улетело, как и душа похороненного фламинго, как душа мёртвой рыбы, что нам наглядно показали проектором на белом полотне, отделившем жизнь циркового артиста от его смерти. Нам никогда не побывать в духовном цирке жирафа, не услышать его откровений. А то, что осталось зрителям от циркача, кроме минут его последнего представления, – лишь кучка предметов, в которые он превратился после злополучного прыжка. И эта кучка с укоризной глядит на всё происходящее с середины сцены до самых последних минут спектакля. «Смерть жирафа», кстати сказать, заканчивается фактически немой сценой, когда все актёры замирают, исполненные, как и зрители, созерцательности и мыслей о быстротекущей жизни, а странная девочка в белом купальнике обходит их кругом, ковыляя четырьмя конечностями в позе «мостик», удаляясь за сцену по световой дорожке. Это, видимо, и есть та самая непознанная душа жирафа, топающая в своё прекрасное нечто.

Спектакль великолепный, как и все остальные шедевры в исполнении актеров лаборатории Д. Крымова. Заслуживает самой высокой оценки! Как всегда не знаешь, чем закончится спектакль, из каких подручных средств будет создан единичный образ или целая история! Вы увидите несколько одновременно грустных, забавных, трогательных историй рассказанных героями, объединенных одной трагедией (смертью жирафа в цирке)!
Это надо увидеть каждому!

Великолепная постановка, великолепная игра, великолепный текст. Не помню, когда в последний раз поход в театр давал столько мыслей и эмоций. Глядя на "Смерть жирафа" и правда не знаешь, что делать - смеяться или рыдать, поэтому говорю огромное спасибо и Дмитрию Крымову, и всем исполнителям, сумевшим грустно-смешно рассказать невозможно трогательную историю.
Спасибо за смех сквозь слезы.
Спасибо за мысли после спектакля.

Была сегодня на спектакле "Смерть жирафа" на Арбате. Маленький зал, где-то 5 рядов, которые вмещают около 40 человек. Актеры выступают в нескольких метрах от тебя. Началось все с того, что четыре человек принесли столик, собрали его, вскипятили чайник, расставили посуду, принесли зефир и начали чаемничать. Попивали чаек они в районе пяти минут! И тишина... Потом они достали разных размеров цилиндры в четырех экземпляров и, подставляя одновременно под ножки столика, начали его возвышать, пока он не был на высоте около двух метров. Потом они принесли еще одну трубку, сверху положили воздушный шарик и поставили с одной стороны стола. Еще вынесли висюльку и прицепили с другой стороны стола. Получился ЖИРАФ!!!

Потом было много смешных спецэффектов, актеры веселились до тех пор, пока жираф не умер (все упало)! И тут начинаются события, которые написаны в афише)

Монологи были очень абсурдные, но тем не менее, логика прослеживалась! Запомнилось рассуждение про рыбок. Мы их ловим удочками, а потом едим вилками (кто как), а китайцы, к примеру, едят их палочками! А рыбкам приятно, что их едят тем, что они видели в последний момент своей жизни (удочка - тоже сделана из палки), вот рыбы и благодарят китайцев, угощая их витаминами, а когда мы едим вилками, то рыбы смущаются и не хотят питать наш мозг! Тем самым, китайцы умнеют!
Бред, но сыграно прекрасно)

Спектакль Дмитрия Крымова "Смерть жирафа" начинается с того, что герои безмолвно
пьют чай со сладостями, затем из стола и других деталей выстраивают хрупкую конструкцию-жирафа.
Дальше начинаются импровизированные цирковые представления - актеры изображают
дрессировщиков собак, медведей и тигров. И все это кажется веселым и абсурдным,
но в какой-то момент жираф падает и разбивается на мелкие осколки. Сцена погружается
во тьму, одинокий мужчина собирает оставшееся. Дальше начинается панихида по
погибшему жирафу. Актеры по очереди произносят монологи - поминальные речи. Семь
актеров сами написали семь абсолютно разных монологов для этого спектакля. Среди
персонажей - бывшая возлюбленная жирафа, с которой он познакомился в Гаграх
,его сын, рассказывающий проникновенную историю-воспоминание, строгая жена оперирующая
четкими данными о родном городе жирафа Таганроге, непонятная женщина говорящая
на непонятном языке, грустный клоун, таксист из Нью-Йорка играющий на трубе и
журналистка из Парижа. Одну из ролей сыграла Мария Смольникова Смольникова (актерское агентство “Жар-Птица”), студентка 4
курса режиссёрского факультета РАТИ-ГИТИС ,руководителем ее курса и является
сам Дмитрий Крымов. Она говорит ,что "однажды он позвал актеров на чай и предложил
им придумать монологи, дал им полную свободу в том, о чем говорить. И оказалось,
что актеры захотели рассказать о чем-то глубоко откровенном , в какой-то мере
даже трагичном. И только потом уже родилась идея со смертью жирафа - как некой
отправной точкой". Смольникова ,играющая возлюбленную погибшего жирафа, произносит
свой монолог первой и это задает тон всему спектаклю. Она выезжает на сцену
в костюме жирафа на инвалидной коляске - это уже и смешно и печально. А ее монолог
- это грустное и забавное, абсурдное откровение. Она рассказывает о тяжелой
судьбе яблок, о том, что мы неправильно обращаемся с рыбой и о глупости женщин
в чулках. Тонкий подход к игре и высокий уровень эмоциональности делает эту
сцену неповторимо впечатляющей и пронизывающей. Монологи актеров как маленькие
откровения, абсолютно различные по форме и содержанию, но общие по силе эмоций
и воздействию на зрителей. В какие-то моменты хочется смеяться, в какие-то плакать,
а самое необыкновенное - это когда актеру удается передать эту светлую и нежную
грусть от которой вы не понимаете, что вы чувствуете.
Крымов перемешивает откровения актеров с неожиданными визуальными эффектами
- погружая зрителя в своеобразный транс, в пространство, где реальность распадается
и вновь собирается в единую картину. А ведь этот жираф,как говорит Мария Смольникова,
- это всего лишь деревянная детская игрушка, которая рушиться от нажатия кнопки,
но стоит эту кнопку отпустить и жираф опять поднимается и принимает свою прежнюю
форму. Так и с нашей жизнью, кажется, что наши потери невосполнимы, и мы боремся
с ними теми способами, которыми только можем, но стоит нам только выговориться
и отпустить, как "жираф" снова оживает. Актеры ведут себя как люди, потерявшие
что либо. Кто-то старается абстрагироваться, но у него это не всегда выходит,
другие меланхолично предаются рассуждениям о жизни, третьи ностальгируют по ушедшему
времени, другие хотят понимания, а кому-то главное, что бы его заметили и запомнили.
Ведь мы никогда не готовы к потере, мы наслаждаемся жизнью, пьем чай и жуем зефир
и незаметно строим своего "жирафа", но в этой жизни похожей на цирк, наш "жираф"
может не устоять и тогда уж надо как-то справляться, стараться жить дальше.
Спектакль идет на площадке Дирекции проекта Правительства Москвы "Открытая сцена” (ул. Поварская, д.20.).

Временами оооочень смешно, до слез. Монолог девушки из Таганрога лучший!!! Временами занудно (пара монологов)

очень.Хочется назвать это действо- представлением. На грани театра и цирка. Гротескно. эмоционально. смешно.

Оригинально, ах, как красиииииво!.. неожиданно, высокохудожественно... масса эпитетов в голове. Голова повернулась, накренилась, удивилась, перевернулась, заглянула в линзу Френеля, взорвалась яркими фейерверками: тут - и тут. И сразу очень захотелось спросить автора (режиссера, художника), что он имел в виду. Захотелось, а потом подумалось: а надо ли? В том-то и гений, что масса трактовок может быть, и каждый человек свою придумает и прочувствует, свой образ придумает и объяснит себе. Для автора - одно олицетворяет и сам жираф, и фламинго, сначала мертвая птица, и вдруг оживающая, и чудо-рыба, пугающая и уплывающая. Стоит ли говорить, что чувствовалось мне во время спектакля? Может быть, только вкратце, потому что у каждого, его смотрящего, свои впечатления и воспоминания будут возведены каждым эпизодом, каждой фразой. Вот строят чайный столик - это символ, пока объединяющий, они пока вместе, хотя и кажутся совершенно чужими. Смешная девочка, запихивающая в рот целую огромную дольку пастилы - очаровательна! Вот строят того самого, его - Жирафа. Сконцентрированны, предельно вымеренны движения. Но строят рутинно, не радостно, в обязаловку. Героя? Кумира? Вождя? Да ну.. Просто человека рядом. Каждый кубик - новое впечатление, кубик за кубиком - вот субъект с определенным мнением о нем этих четырех, строителей. Каждый день таких жирафов строим. И разрушаем каждый день, дай бог, чтобы не несколько за день. Ведь и хоронить их надо. Но порой и хороним. Походя, не задумываясь, не вспоминая - ни как строили, ни что с данной животиной связано. Тут - вспоминают. И даже не то чтобы вспоминают - его (ее, их), - себя вспоминают. Вот вам и встряска с исконным: что вы есть и что с вами будет?
А вот может быть и не стоит так глубоко. Жираф - и есть жираф. Наряду с наисмешнейшим тигрой на нитках. Почему бы не быть Смерти Тигра, а? Или Таксы? Жираф умер, да здравствует Жираф. Жираф жирафа сменит...
Отдельное, большое спасибо - восточной женщине. Смешно и грустно одновременно было смотреть и слушать ее, такая сумбурная личность и такой "не ко двору" персонаж. А хотя почему не ко двору? Она-то своих "жирафов" помнит и хранит бережно. И еще образ допустимый - сумка ее...
Ах, как же хорошо было это.

Никогда не предполагал, что подобная смесь театральной пластичности может вовлечь зрителя в тонкую самоорганизацию внутренних переживаний. Было и легко и грустно, тяжело и иронично. Спасибо.