Шут Иван Балакирев из одноимённой пьесы Горина – реальное историческое лицо, начавшее карьеру при Петре I, сосланное вплоть до воцарения Екатерины I, умершее уже при Екатерине II. Народная молва сделала его героем, полулегендарным острословом, не боявшимся высказывать в лицо власть имущим всё, что он о них думал. Вряд ли Балакирев и в самом деле был настолько неосторожен, а Горин так и вовсе принижает его образ до никчёмного Иванушки-дурачка, плывущего по течению, ничего не умеющего и не интересующегося судьбой России-матушки. Беднягу насильно определили ко двору, где и без него служило шутов с десяток, и не отпускали, сколько бы он ни просился домой. Он хотел как лучше, а получилось как всегда: в высшем свете всем не угодишь, а если попытаешься – всех подставишь, включая себя самого. В итоге Балакирев, замученный не своим местом, решит покончить с собой, подставившись под пулю наследника престола, но и из Чистилища его выкинут императорской волей, не спрашиваясь его мнения. Венценосная же чета у Горина имеет мало общего с действительностью – Пётр только и делает, что развлекается с шутами, и время от времени впадает в ярость, заканчивающуюся приступом, а супруга Екатерина его успокаивает, уговаривая простить всех попавших под горячую руку. При жизни мужа она буквально сведёт его в могилу романом с камергером Монсом, а после смерти обоих будет тосковать именно по Петру, носить его камзол, пьянствовать на его манер и просить его забрать её к себе. Придворные вокруг этой странной парочки живут собственной жизнью, не особенно обращая внимание на то, кто именно в данный момент занимает трон: государей очень легко обвести вокруг пальца. Да и шутов с такими потешными придворными не надо: хронически улыбающийся Ягужинский упоённо рифмует «Ваню – в баню», Меньшиков называет Петра «майн херц», и все как один «метят» сторонников своим особым запахом (не подумайте дурного, речь о парфюме). В финале спектакля Пётр таки придёт за Екатериной с того света и уведёт её, а верный шут Балакирев проводит их мелодией на флейте, чудесным образом обретя умение на ней играть. Смысл всего этого почти трёхчасового действа с несмешными шутками, пытающимися вырулить на псевдо-пошлости, негрустным пафосом и убогими песенками остаётся неясен, видимо – он в известном афоризме: «Минуй нас пуще всех печалей И барский гнев, и барская любовь». Хотя смотреть не скучно – актёры играют мастерски, особенно Пётр (Лазарев) и Екатерина (Миронова), интересно разрешена сценография: компактное наклонное пространство способно вдруг вздыбиться досками, изломать стройные ряды одинаковых стульев, пёструю галерею случайных репродукций картин и гипсовых бюстов. Да, сейчас каждый второй спектакль с различной степенью доходчивости демонстрирует «разрушающийся/разрушенный мир» (нужное подчеркнуть), редкий – даёт понять, кто в этом виноват и что делать дальше. Но симпатично всё равно.

21.07.2010
Комментировать рецензию

Спектакль был потрясающий, в буквальном смысле, до глубины души. Я настолько прониклась им, что моё чувство просочилось в желудок, и он уже через двадцать минут был готов похвастаться в Ленкоме последним блюдом, которое он переваривал, но, благо, вовремя сообразил, что под ногами не чувствует тазика, всегда страховавшего его в такие минуты.

Сказать, что меня постигло небывалое разочарование — это не сказать ничего, а сказать, что нам понравилось — это нагло наврать в глаза. То искусство театра, которым я лично восхищаюсь с малых лет на моих полных слёз глазах переросло вот в это — в "Шут Балакирев" — так называемый "спектакль", который был произведен на сцене так называемого "театра". Думаю, достаточно сказать, что мы не выдержали до антракта и сбежали вслед за первым же вставшим зрителем, за что мы ему очень благодарны — он спас нас от откровенного конфуза.

Итак, хотелось бы начать с того, что эпоха Петра Первого Алексеевича представлена в ужасном свете: я увидела на сцене совсем не то, что, в моём, возможно, устаревшем представлении, подразумевается под временем его правления. Пётр (если действие происходит примерно в 1723-1724 годах) уже к тому времени года как три назад победил шведов. Так к чему фраза: "Чтобы шведам неповадно было!"? И почему это он ещё собирается писать на жену завещание, чтобы передать ей престол? Я знаю только "Указ о престолонаследии", к созданию которого его подтолкнуло дело о его собственном сыне Алексее. Кстати, когда Пётр скончался, на престол вступила Екатерина I в результате дворцового переворота (почему и период называется "Эпоха дворцовых переворотов"). Но завещание на Екатерину он не писал, более того — он вообще не успел изъявить в письменной форме свою волю с точки зрения наследования престола! И после этого мне говорят об исторической основе пьесы! На это утверждение можно только презрительно фыркнуть.

Второе: скажите мне, разве возрастной ценз 16+ подразумевает ненормативную лексику? Лично в моём понимании, такого быть на спектакле — тем более в театре Марка Захарова — не должно. Ни в коем случае. Особенно если на сцене хотят возродить восемнадцатый век. Честное слово, от такого "высокого искусства" у меня ощутимо вяли уши. Они чуть было не отвалились — видите ли, я всерьёз располагала возможностью остаться глухой на всю оставшуюся жизнь. Отдельно хочется здесь упомянуть про шутки — это был самый низменный юмор, который я когда-либо слышала. Шутки про ежей и иголки были отдельным пошлым пилотажем, не говоря уже о шутках про мягкое место. Сидя в зале, я откровенно не понимала смысла этого юмора — может, из-за моих завышенных ожиданий, а, может, и по другой причине.

Третий (самый жирный) пункт: хотелось бы увидеть игру актёров. В Ленкоме на этом спектакле я не увидела её. Может, я, конечно, слепая, и у меня глаза вытекли из глазниц во время постановки — очень может быть, не отрицаю. Но то кривляние, что предстало перед моими глазами, превосходило всякие границы. Ужимки и беготня актёров по сцене, а также максимальный балл по шкале переигрывания — это перешло всякие рамки. Хочется отдельно упомянуть интонации актёров — девиз "чем большая глупость и чем громче ты ее выкрикнул, тем лучше" действовал на протяжении всей этой культурной каторги, в которую я попала.

Что меня удивило ещё больше, так это реакция людей из зала — моё непонимание превзошло по высоте Гималаи, когда я услышала, что люди аплодируют актёрам за такие шутки, искренне смеются им и считают кривляние, происходившее на сцене за подлинную игру! Это окончательно добило моё представление о театральном искусстве современности, бывшее и так на последнем издыхании. Неудивительно, что серьёзные и глубинные пьесы многие считают скукотой и нудятиной, особенно когда там нет таких "плоских" шуток. Примитивный мозг современного человека отказывается постигать суть вещей, отказывается мыслить — люди жаждут лишь зрелищ и хлеба насущного. Печально, конечно, но что делать — dura lex sed lex.

Подводя итог вышесказанному, могу заключить — не тратьте время на Ленком. От Марка Захарова там уже ничего не осталось — умерли таланты, умерло и настоящее театральное искусство вместе с ними. Зато деградация этого искусства — налицо.

То, что эта постановка - уже 18 лет визитная карточка театра Ленком - говорит об очень многом. Это печально. До слез. Еле вытерпели 55 минут и решили, что лучше мы будем безкультурщиной, встанем и уйдем, чем дальше это терпеть. Ужасно! Если кому-то норма диалоги в манере " мы, уставшие, в гримерке обсуждаем трудный день прошедший" и почти с самого начала начавшиеся маты, если это норма для ТЕАТРА, то лучше без него. Надо указывать на афише крупными буквами "нецензурная лексика" .

Спектакль (смотрели 26 сентября 2010) не понравился. Подавляющее большинство шуток (в духе "анисья – жопа лисья" и "фуйня какая-то") не рассмешили. За исключением одной 10-ти минутной сцены во втором акте, все трагические эпизоды показались скучными. Анжелика Кошевая в роли императрицы совсем не похожа на императрицу.

Впечатление усугубилось тем, что в амфитеатре маленькое расстояние между рядами – при росте 170 см колени ощутимо упираются в спинку впередистоящего места.

Искренне удивило, что несколько человек без сидячих мест преданно отстояли весь спектакль и что многие зрители смеялись и аплодировали.