Опера

Севильский цирюльник

Лично меня постановка расслабила: я закрыла глаза и слушала и музыку, и пение. Я сидела в пятом ряду первого яруса посредине и считаю стоимость билета подарком.
Музыка потрясающая, ради нее стоит идти.
Лайфхак: разная высота пола в первом ярусе: где-то есть ступенька, где-то нет. У некоторых зрителей ноги висели в воздухе. Если для вас важно расслабиться, необходимо чтобы ноги не висели в воздухе и были на опоре. Первый ряд пятый ярус берите до 14 места.
Слышно и пение и музыку было очень хорошо. Не понравились слова на русском то и дело звучащие в постановке. Звук аплодисментов отражался от стен первого яруса и был гораздо громче и музыки и пения певцов что лично мне доставляло дискомфорт.
Декорации практически отсутствуют. Мне не понравился видеоряд. Сэкономили. Чтобы птицы так летали как в видеоряде птицам надо постараться. Не поняла зачем гримировочные столики, уборщица, Директор, гримёрши, ребенок на сцене помимо основных персонажей на сцене в черно-белый ромбик.
Также испытала географический диссонанс: действие происходит в Севилье (Испания), поют на итальянском, а костюмы и декорации французские: пол - пол Мальмезона Жозефины, клетка также похожа на тамбур - вход в Мальмезон.
Не видела ни трех люстр (в постановке которую видела я была одна люстра), ни раздевания до панталон Героини. Видимо, уточнили.
Видно происходящее было хорошо. Сценография отсутствовала. Особенно хорошо видно происходящее на сцене мне было когда я закрыла глаза и слушала только музыку и пение.
Отдельное пение мне не понравилось. Не понравилось как пели певцы, протягивали отдельные звуки в отдельных ариях. Я не профессионал, не слушаю оперы постоянно, я пишу как чувствую и пишу о том, что, несмотря на любовь к произведению и композитору, пение отдельных арий мне не понравилось.

Записки дилетанта. Ор. № 1065.

Опера № 12. Большой театр (Новая сцена). Джоаккино Россини, "Севильский Цирюльник". Режиссёр-постановщик Евгений Писарев.

Цыганский цирюльник.

Прогноз неблагоприятный: режиссер-постановщик мало того, что лауреат многочисленных премий ("Чайка", "Хрустальная Турандот", "Золотая Маска") за театральные постановки, так ещё член Совета при Президенте по культуре и искусству… Очень похоже на распространенную историю невыдающегося, но чрезвычайно амбициозного и проактивного менеджера от современного искусства.

С другой стороны, испортить великолепную музыку Россини крайне непросто («Севильский цирюльник» - одна из самых исполняемых и любимых опер в мире). И только это вселяет надежду.

По правде говоря, либретто, этот приторный балаган, со всеми шуточками и легкомысленными «приколами» присущими жанру «опера-буффа» прочитывается человеком, родившемся и воспитанном в строгое советское время, с большим трудом, через силу. И несмотря на откровенно дурацкий текст – какое великолепное музыкальное воплощение! Словно глупая-преглупая, но глаз-не-отведёшь девушка.

Увертюра, та самая, со знаменитой, одновременно и озорной и молящей мелодией, добавленной композитором гомеопатически, по-моцартовски.

Режиссёр использует приём «театр в театре» ещё до начала спектакля: на сцене стремянка с электриком, починяющим люстру и уборщица (она ещё успеет набить оскомину продолжая энергично орудовать шваброй на протяжении всей оперы), бродят разминающиеся певцы, слоняется техперсонал; на авансцене шесть гримировальных столиков с прихорашивающимися артистами, развернутые спиной к зрителям. Дом Розины представлен в виде гигантской птичьей клетки (что тут сказать, метафора уж слишком очевидна… не сомневаюсь, что профессионалы заметили и другие подобные штампы и в музыке, и сценографии и везде, где только возможно).

Вся задняя стена – видеоэкран то с «красивым» ночным небом, луной и звёздами, то с лениво летающими в броуновском движении птицами, или неестественно ковыляющим страусом. Чтобы народ ненароком не заснул во время арии Фигаро (!) изобретательный Евгений Писарев заставлял миманс плясать идиотские танцы, так чтобы выглядело как можно глупее. Также запомнились: Базилио, потрясающий вырванными с плешивой головы длинными локонами под хохот зрителей; использование русских слов, произносимых иностранными исполнителями с сильным акцентом: «Розиночка», «кто там?», «хорошо», «очи чёрные» и др.; а интермедия-пантомима с грозой, ветром и зонтами – явная визуальная цитата из неведомой мне постановки вызвала лишь недоумение и внутренний протест – зачем?!

Несмотря на то, что музыка Россини – нескончаемый гармоничный поток музыкальной красоты, арии не цепляли - органы чувств вязли в суете и визуальном гвалте.

Режиссёр «заморочен» на излишней театральности, на внешнем, на эстетике как-это-выглядит-со-стороны, он поставил себе задачу сделать «зрелище»: картинка должна быть сочной, цветной (полукислотной), «красивой», эффектной, насыщенной (максимально), с люстрами (три), плюс видеоэкран на всю стену, костюмами (акцент на белом), прическами (не без гипертрофированности), гиперактивным мимансом и т.д. и т.п., и даже на полу нет живого места от бьющих рябью чёрно-белых ромбиков. В общем, все возможные визуальные эквалайзеры близки к положению «максимум», чтобы не хуже, чем «в лучших домах ЛондОна и Парижа».

Без природной красоты (режиссёрского таланта), сколько не гримируй девушку, не одевай, не украшай, выйдет только кукла. Несмотря на все предпосылки к карнавалу лично для меня происходящее на сцене – невесело, натужно, вымученно, без лёгкости, без подлинного вдохновения. Опера, конечно, не ужасна, но это поделка, подделка, не настоящее. Комический жанр произведения (опера-буффа), здесь доведен до абсурда. Вышло «чересчур», с цыганским размахом, многолюдно, пёстро, разве что медведя на цепи не хватало.

Главная проблема этой оперы – отсутствие чувства меры и желание понравиться публике. «Севильский цирюльник» Евгения Писарева смотрелся бы вполне гармонично в Новой опере, но никак не в Большом…

#bonus

Соседи по столику в буфете - дряхлая, но зажиточная троица интеллигентных стариков, запивающая тарталетки с привычной икрой коньяком и шампанским; рассказывающая, друг другу про своих дворянских предков, как они вызывали своих служанок колокольчиком и пр.

В оркестровой яме, в секции для духовых, сидит и блестит лысиной старик в смокинге. Сидит неподвижно, откинувшись на спинку стула и скучает, никакого инструмента в его руках не видно. Как ни взглянешь – поза одна и та же. Что он там делает? На чём играет?! Наконец, свершилось! (кажется, это называется флейта-пикколо).

Театр – перевёрнутая пирамида: элита (отстой) на дне, плебс (пена) наверху. Если пофантазировать и взять за образец дантовый ад, то получится следующее: партер – это дно, «предатели», соседи люцифера, верхний ярус – лёгкий случай, оступившиеся или «невоздержанные», совсем недалеко от входа (поразительно, но льстецы и лицемеры (обманщики) у Данте оказываются хуже убийц! (насильников)). Помните, люди!

#запискимизантропа
#запискидилетанта
#севильскийцирюльник
#большой

Просто отвратительно! Безумно жалко денег! Поют средне, акустика на новой сцене Большого театра плохая. Сама интерпритация ужасает! Бездарность прикрыли эпотажем!

Ходили на постановку 7 ноября. Ожидали увидеть классическую интерпретацию, впечатлений от академического Большого театра, а оказались в каком-то молодежном драмкружке. Своеобразная режиссерская трактовка, со вставками современности, малоэмоциональная игра артистов, невыразительная Розина и крикливый граф Альмавива. А когда в конце 1 действия Розина еще до панталон разделась, это просто культурный шок был. Ушли в антракте. Хотя бы предупреждали заранее. о своей режиссерской интерпретации.

К Евгению Писареву, как к режиссеру, претензий нет. Постановка понравилась. Голоса исполнителей очень хорошие. Но, видимо, из-за того, что спектакль идёт давно, репетиций тоже давно не было. Оркестр постоянно расходился с певцами, текст пропеть не успевали, окончания фраз проглатывались, слушать было невозможно. И это Большой театр...