В гостиной отеля «Савой» мужчины курят длинные сигареты, и клубы табачного дыма заменяют дым сценический; писатель и поэт Оскар Уайльд (Д.Жойдик) прогуливается под ручку с поэтом и писателем Лордом Альфредом «Бози» Дугласом (Д.Бозин, тоже немного поэт, кстати). Все они собрались для того, чтобы сыграть, как пьесу, небрежно щеголяя красивыми фразами, тот самый судебный процесс, благодаря которому последняя и, возможно, единственная любовь Уайльда к своей музе, молодому прототипу Дориана Грея, стоила ему двухлетнего тюремного заключения с тяжёлыми каторжными работами. Одна пьеса перетекает в другую, сюжеты прихотливо переплетаются: лондонские денди остаются сами собой, превращаясь в персонажей античной легенды; теперь самоуверенный и расслабленный Уайльд становится невротическим тетрархом иудейским Иродом, а отчаянный и независимый Дуглас – жестокой красавицей Саломеей, предметом всеобщего вожделения и источником гибели всех любящих её, любимых ею и самой себя. Растраивающийся на глазах спектакль ярко и сочно живописует эту такую древнюю и такую современную историю, переполненную страстью и болью, неукротимой сексуальной энергией и трогательной нежностью, не столько великолепным уайльдовским текстом в великолепном переводе Бальмонта и без перевода – на оригинальном английском, сколько музыкой и танцем. Музыка звучит практически постоянно – классика, блюз, танцевальная, тяжёлая, восточная, просто перезвон колокольчиков; танцы – настоящий пир атлетически сложенных мужских тел, двигающихся с чувственной и хищной пластикой, иногда явственно перетекающей в мучительную агонию (из-под пера гениального хореографа Аллы Духовой нечто менее качественное выйти и не могло). И конечно же, самым чувственным и притягательным будет первобытно-брутальный танец Саломеи (со стороны режиссёра было весьма любезно при этом раздеть её, то бишь его, до самого дальше некуда – такую воистину античную роскошь грешно от людей прятать), хотя не менее приятно было посмотреть и на сирийца (Е.Атарик), всеми мускулами трепещущего в присутствии Саломеи, как от электрического разряда. Одними только танцами можно было взвинтить градус экспрессии до кипения, но с не меньшей самоотдачей, чем танцевальные движения, со сцены декламируются реплики и ремарки, актёры не стесняются ни кричать, ни хрипло шипеть, ни грассировать английским, превращая его в переливчатое урчание, и кажется иногда – ещё немного, и слова будут петь, а не говорить. Способствуют накалу атмосферы и преобладание красного цвета в драпировках, который, отражаясь в лезвии меча, создаёт видимость крови на нём, и выразительность костюмов (тут вам и белые крылья бабочки, превращающиеся в погребальный саван, и чёрные крылья Ангела Смерти, и словно связывающие героев ремни и верёвки), и мастерское освещение… два часа с лишним без антракта проносятся на едином дыхании. Наконец-то хоть один спектакль напомнил мне шедевры Юго-запада: мне то слышались интонации Калигулы, то виделась обречённость танца Джованни… плюс как труппе Беляковича не нужно было на сцене чучело чайки, чтобы создать убедительный символ, так и труппа Виктюка обошлась без отрубленной головы Иоканаана на серебряном блюде и без щитов, которыми солдаты уничтожили порочную танцовщицу. Реализм только помешал бы создать тот многогранный и мощный спектакль, который я увидела сегодня – спектакль, который я ещё не знаю сколь долго не будет меня отпускать, но который однозначно вызывает ту дозу эмоций, каковую должно нести любое подлинное искусство.

29.07.2009
Комментировать рецензию

Культовый спектакль? Консервация вредит качеству спектакля. Танец лягушонка (с) Лучший Оскар был у Добрынина. Лучший Ирод у Жойдика. Оскара и Ирода у Дзюбы маловразумительный, но понятный и удобный партнер. Битая и не добитая тема противостояния художника и власти. Зеркальное отображение губительных и кровавых последствий, которые раскрываются в фразе тайна любви больше чем тайна смерти. Сегодня это выглядит как похороны эпатажа.

Бывает же такое…Спектакль в который влюбляешься с первого его вздоха, с первого его взгляда, с первого шелеста одежд, шепота губ…С самой первой ноты ревнивого танго Гадэ...
И то, что для многих уже открылось много лет назад, для меня открывается впервые и только сейчас. С упоением, закрыв глаза, я вспоминаю Саломею.
Спектакль, при воспоминании о котором, у меня кружится голова, учащается пульс, не хватает воздуха, становится трудно дышать и темнеет в глазах. Пелена сладостных и таких желанных воспоминаний, как густой туман окутывает, а сквозь эту пелену соблазнительная, зеленоглазая Саломея смотрит в глаза и манит таинственной улыбкой Джаконды. Странные игры прошлого с настоящим, необратимые и возбуждающие воображение. В это трудно поверить, но это так.
Как жаль, что нельзя писать чувствами и обращать слова в наслаждение и удовольствие, как бы легко можно было воплощать воображаемое в реальность. Но режиссеру, который умеет разговаривать чувствами, интуитивно угадывать чужие мысли и воплощать потаенные желания, режиссеру Роману Виктюку под силу и это. А Оскар Уайльд, совсем рядом, внимательно разглядывает воплощение своих фантазий.
.
Артистам мистического театра удалось вызвать трепет, который испытываешь, когда смотришь на Красоту. Ту самую Красоту, из которой Оскар Уайльд смог сделать культ идола и вдохновителя. Пронзительный слог, сводящий с ума не одно поколение, безупречный вкус в словах, мыслях и любви, тонкими лабиринтами переплетается в спектакле. Его ритмы, как и ритмы движений, обладают изысканными полунамеками, библейскими размышлениями и человеческими страстями.
Черно-белые одежды, окруженные кровавыми и золотыми отблесками, дополняют запах соблазна. Разве перед этим можно устоять? Я поднимаю белый флаг почти сразу. Но главное поражение еще впереди. В начале же я внимаю суду, который учиняет над писателем убогое ханжество. Эта старая дева, так любит совать свой нос, испачканный дешевым кокаином, в чужую душу и чужую постель.

«…самое страшное не то, что жизнь разбивает сердце, — сердца созданы для того, чтобы быть разбитыми, — а то, что она обращает сердце в камень», в отчаянье написал Уайльд в своей тюремной исповеди «De Profundis». Реддингтонская тюрьма, куда бездушное и лицемерное убожество смогло упрятать Уайльда, вылилась в отчаянные и полные драматизма воспоминания, посвященные его возлюбленному - Лорду Дугласу.
В спектакле звучат обнаженные откровения писателя, предчувствия и предсказания друзей, страстные признания Бози. Звучит любовь под аккомпанемент безумца Шопена. Любовь, которая может обнадеживать и предавать одновременно, а расплачиваться приходится кому-то одному. Звучит жизнь на разрыв, балансирующая на краю пропасти. Можно закрыть глаза, отвернуться и уйти в спокойствие, а можно подойти поближе, к самому краю и прыгнуть туда. Что бы выбрали Вы?

Обо всем этом я думала тогда, еще не предполагая, что спустя некоторое время, я, не задумываясь, выберу второе. Знаете почему? Потому что, когда прыгаешь в пропасть, время замедляется.
Неслышными шагами, молча, с полузакрытыми глазами, на сцену выйдет Саломея, и перевернет многовековое спокойствие, вывернет наизнанку все чувства, обдаст ледяным спокойствие, которое иногда лучше, чем огонь. Известный сюжет про женщину, которая пожелала святого пророка, а, получив отказ, жестоко отомстила. В этот момент в спектакле начинаются фантастические перевоплощения героев из реальности в вымысел писателя и возможные прототипы героев. Альфреда Дугласа в Саломею. Оскара Уайльда в Ирода. Роберта Росса в пророка Иоканаана. Мать Уайльда в Иродиаду. Началось таинство, за которым весь зал внимательно следил, забыв о времени. Когда прыгаешь в пропасть, время замедляется.

Именно тогда мои глаза услышали Саломею.
Стройная, с рассыпанными по плечам волосами, изящной грацией, напоминающей расслабленность барса перед прыжком, изумительными руками, украшенными браслетами, на сцену вышла зеленоглазая царевна. Соблазняя пророка, она соблазняла весь зал. Вечная женщина, которая хочет мужчину, наплевав на все запреты и даже на то, что он ее не хочет. Она ведь все равно добьется своего, даже ценой жизни.
В театре Романа Виктюка главный культ - это женщина, которой все преклоняются. Ей посвящены многие спектакли Магистра. Ради нее преображаются мужчины и создают новые образы. Игру артистов, которые были на сцене, в этот вечер можно сравнить с игрой драгоценных камней на солнце. Исполняя две роли, они идеально перевоплощались и абсолютно точно передавали все контрасты характеров. От безысходного спокойствия - до неистовой необузданности (Д.Жойдик – Уайльд-Ирод). От роскошной изысканности - до святой отрешенности (И.Никульча – Роберт Росс-Иоканаан). От трагедии матери - до безжалостной женщины вамп (Л.Погорелова – Леди Уайльд-Иродиада).
И мое сердце дрогнуло, когда я увидела сверкающую Саломею (Д.Бозин). Роковую и желанную, такую понятную, живую и настоящую.
Даже сейчас, когда уже прошло почти два месяца, мое сердце замирает и останавливается при воспоминании о Саломее и об артисте, который вдохнул в нее жизнь. Артист, которого называют совершенством, чудом, воплощением мечты - Дмитрий Бозин достоин и многих других прекрасных сравнений. Но зачем сравнения личности, которая обладает сильнейшей энергетической аурой, головокружительным драйвом и изысканной отточенностью движений. Описать игру Бозина невозможно, это все равно, что попытаться словами изобразить картину художника или произведение композитора. Рассказывать о тембре его голоса и удивительных интонациях бесполезно, потому что голос Дмитрия – это многоликий инструмент, достойный восхищения. Имеющий уши, да услышит.
Имеющий глаза, да увидит.
Впрочем, мои скромные описания спектакля, который отдается тебе без остатка, далеки от совершенства и напоминают лишь слабые отголоски. Я же в который раз убеждаюсь истине, когда-то открытой Оскаром Уайльдом:
«Я могу устоять против всего, кроме искушения».

В третий раз посмотрев «Саломею» в театре Романа Виктюка, хожу под впечатлением и не могу прийти в себя. Более двадцати лет играют этот шедевр, но наполняемость зрительского зала не уменьшается. Сложнейший спектакль с балетом, утонченной эстетикой, неповторимым почерком художественного руководителя ещё раз доказывает суть театрального зрелища и убедительно развеивает мифы механических постановок на потребу коммерциализации.

Соединяя в драматическую нить эпизоды из биографии писателя, философа, денди Оскара Уайльда с ветхозаветной историей, художественный руководитель театра смог создать особенную постановку - не отрицая предыдущего опыта французского и русского авангарда начала 20-го века и не уродуя классику, а превознося её до вершин человеческого восхищения. Ему «без молотка и топора» удалось добиться послевкусия, что в наше время большая редкость.

Спектакль смотрится фантастически. Здесь не соблюдаются традиционные каноны трагедийного сюжета, зато присутствует особенная пластическая хореография с заданным мелодическим ритмом и живописными формами. Близость Востоку отражена в костюмах с контрастами белых, черных и красных цветов (художник по костюмам Владимир Бухинник). Таинственные фонари, витражное окно, воздушные вуали (сценография засл. художник РФ Владимир Боер), грим (художник по гриму Вадим Ежихин) - всё работает на восприятие атмосферы - радостной и печальной, благоговейной и страшной. Зрителя захватывают массовые статичные сцены на красном полу с красными стульями, а балет труппы (хореография Алла Духова) добавляет к «партитуре» художника любовные страсти, проникновенно сгущая эротические моменты, достигая глубин человеческой души. Вступив в диалог со зрителем, ожившие в танце атлетические тела рисуют драматургию. Напряжение в каждом мускуле, позе, лице. Создается образ спектакля - эпоха царя Ирода.
Оскара Уайльда и Ирода Антипа сыграл Адександр Дзюба, а Саломею и Альфреда - Дуглас-Бози засл. арт. РФ Дмитрий Бозин. Мать исполняла засл.арт. РФ Людмила Погорелова.
Область чувств органически дополняет безукоризненный звук с узнаваемой музыкой (музыкальное оформление Романа Виктюка). Сценическая речь актёров с нарочито растянутой интонацией, рефреном повторяющая из сцены в сцену монологи с криком и стоном, создают неповторимый ансамбль монолитного произведения эмоциональных состояний. Мощь этого спектакля заключается в его энергетике. Будто человеческий организм чувствует природное явление, равносильное извержению вулкана и, затаив дыхание, волнение взрывает его изнутри.
Спешите увидеть эту красоту с Романом Виктюком, потому как на поклон под крики «Браво, Маэстро!» вместе с артистами выходит сам режиссер!

В начале 90-ых была постановка "Саломея, царевна иудейская" (в Москве шла на сцене театра Вахтангова). Это рок-опера на потрясающую музыку Максима Дунаевского. С талантливыми вокалистами, оригинальными костюмами и декорациями. "Саломея, царевна иудейская" - великолепная постановка.

10 лет назад Виктюк взял из этой постановки костюмы, декорации, убрал музыку и вокал, добавил гомосексуализм и получилось то, что получилось. Конечно, ни в какое сравнение с оригиналом не идёт. Увы.

Браво, мальчики, Браво!!! А также матери Соломеи! Искупалась в бурлящей мужской энергии тарзанов, апполонов и повзрослевыших маугли!!!! Неординарно, чувственно, красиво!
В каждом произнесенном слове тонна энергии: кипучей, закованной, пожирающей, шипящей, томной, отчаянной ... она такая разная и в каждом слове сильная. Потрясающая хореография, музыка...
Неоднозначно отношусь к сценам, когда на актерах минимум одежды, но при такой сильной актерской подаче.... это даже уместно...
Бьющееся сердце, кипящие страсти! Верю! Каждой прозвучавшей эмоции!!!!
А по поводу гомосяцкой темы... биографию великолепного Уайльда уже не перекроишь....и раз она вплетена в сюжет, немножко ей веет... но акценты расставлены не на этом! Красота мужского тела forever!!!!
Браво! Спасибо за эмоции!

Выходишь из зала и пребываешь в состоянии блаженственной комы. Именно этих эмоций и нехватало! Заметили один момент: сколько раз менялся состав, все равно полный зал и восторженные крики, сие означает одно - как не крути, а режиссер гениален и все, даже новые винтики, под его постановкой крутятся в такт, в такт эмоций человека, еще не знающего, что он может их ощутить. Советую посмотреть это тем, кто способен понять собственные эмоции и желания, вытащить их наружу и наслаждаться упоением истории, показанной замечательными актерами Театра Романа Виктюка!
Спасибо за прекрасный вечер :-)

Бывают же в жизни огорченья. Шла в театр - попала на гей-парад. Я, конечно, не сомневалась, что "Саломея" превратится в "Содомию". Но все-таки ожидала, что это произойдет с той кипучей творческой энергией, которую я помню в постановках Р. Виктюка.

На его спектаклях я провела свой подростковый возраст, смотрела запоем, с них началась во многом моя слабость к театру. "Служанки", "Полонез Огинского", "Лолита", "Дама без камелий", "Рогатка"... Очень жалею, что не попала на "Мадам Баттерфляй" с гениальным Курмангалиевым.
Все это происходило в ту эпоху, когда Елена Ханга в белом парике впервые произнесла с экрана слово "оргазм". Когда мы с подружками пытались выдать себя за совершеннолетних, чтобы попасть на "9,5 недель". Когда телеканал "2*2" показывал по ночам "Аэротику", а на другом Дибров откровенно беседовал с Кандулайнен. В общем, время, когда цензура и табу стали уходить из культуры. И Виктюк, ставший пионером "без цензуры" в театре, был сверхпопулярен. Но его спектакли тогда не были "клубничкой". На них звенел воздух от эмоционального накала. Они говорили о важном, о вечном, о земном, обо всем. Тогда были и Маковецкий, и Максакова, и другие...

И что же? Теперь публику ничем не удивишь, не то видали. Но от восхитительного, эпатажного Виктюка, который доставал до самого дна души, осталась только броская форма. Вкус изменял метру в каждой сцене. Мне лично ничего ровным счетом этот спектакль не сказал, кроме того, что попки у мальчиков отменные. Для такого открытия однако билет стоил дороговато.
Да, вряд ли в Москве найдется еще одна театральная труппа в такой великолепной форме. Акробатические трюки и демонстрация навыков восточных единоборств в полуголом виде под музыку - тот материал, из которого слеплен спектакль. Все, что получилось из того театра, который я помню.
Даже то густое, пряное эротическое томление, которым Виктюк 90-х эпатировал Москву, выродилось в манерность и ничего более.

Дмитрий Бозин, бесконечно любующийся собой, мне не понравился. Зато очень понравился Дмитрий Жойдик в роли Уайлда/Ирода. Вот действительно талантливый драматический актер. Благодаря ему, на мой взгляд, спектакль не превратился окончательно в качественный стриптиз.

Изначально хотелось бы сказать, что спектакль "Саломея" оставил у меня очень противоречивые чувства...
Мне очень понравилась режиссура, музыка, игра актёров, их пластика, сцена, но не понравился спектактакль в целом.
В постановке есть 2 лнии - собственно рассказ о Саломее и о самом Уайлде, который был геем и за это был осуждён на 2 года каторги... Для меня сей факт биографии писателя был неизвестен, поэтому я была очень удивлена таким поворотом сюжета. Я ни коим образом не отношу себя к гомофобам, но вот наличие гомосексуального оттенка в спектакле меня сильно отвратило меня от него...

я лично равнодушен к гомосексуализму и ещё более равнодушен к кожано-ременной эстетике, но на спектакль пошел исключительно посмотреть как актер-мужчина будет танцевать саломею. ну просто даже в том же классическом танце базовые движения унисекс, отличие только в пальцевой технике у тянок и прыжках у мужчин, эстетика вообще имо во многом зависит не от пола, а от тела и мне хотелось посмотреть сможет ли актер танцевать как девушка. кто-то написал в отзыве, что актеры танцуют с прыжками, я почему-то представил себе tour en l'air, но там вовсе не классика и не джазовый танец, нет там был голимый контемпорари и это было просто ужасно. это вам даже не резвящаяся как козочка айседора, а какое-то вжух-кийя. сам же ключевой танец представлял из себя бег саломеи на месте в трусах телесного цвета... кто-то попробовал похлопать но его не поддержали. вообще по ходу спектакля почти не хлопали, мне хотелось похлопать один раз - после речи матери оскара про птичку и солнце в клетке ну или что-то вроде, но я не решился. насчёт танцев - эти движения из каратэ и кувырки это тихий ужас. сцена когда ирод дерется со своими гвардейцами а-ля нео против агентов смитов вызвала у меня тихую истерику. иродиада тоже зачем-то побила одного гвардейца. костюмы были реально как для гей парада, у аристократов что-то вроде фраков с гей вырезами, у древних евреев ремни и все такое, причём у саломеи тоже - голая грудь в ремнях, у нее в конце вообще костюм от ирода не отличался, только ирод кокетливо носил одну красную перчатку. при этом попытка говорить женским голосом у саломеи была, не очень удачная. в общем красивого было мало, сам текст разве что (который иногда зачем-то дублировался на английском, когда саломея говорит "что же мне делать" и тут же "what shall i do" создаётся впечатление что смотришь войсовер) и ещё некоторые аристократы, если не смотреть на их костюмы сзади. на одного я кстати смотрел полспектакля пытаясь понять какого он пола, уж очень на девочку со стрижкой под мальчика был похож. под конец по-моему аристократы поленились переодеваться и поэтому сцены убийства саломеи не было, голова тоже долго на сцене валялась пока не сказали что этот белый морской ёжик это голова, никто ее не приносил и даже не целовал. свет был кошмарный, фонарь на сцене иногда зачем-то светил в зал и прямо мне в глаза, понятно не было ни живой музыки ни по-моему живого хора, фанера и жутко режущая уши акустика, а кричали много и громко. первый ряд балкона по-моему брать не стоило, такой спектакль надо с последнего ряда балкона смотреть. играли в общем мощно, чтобы это не значило, но некрасиво. кто-то недалеко от меня в конце прошептал "гениально" и мне прямо вспомнилась мятущаяся интеллигенция среди народа... в общем пусть серьезные спектакли смотрят серьезные люди, а я лучше буду смотреть опереточки, мюзиклы ну и балет.

Не хотелось бы ставить оценку, так как нахожусь в противоречивых чувствах. Но сервис afisha.ru требует поставить.
Спектакль на сцене 20 лет, Виктюк известный театральный режиссер. Значит, в этом спектакле профессиональные критики что-то нашли.
Но для меня как рядового зрителя без театрального образования спектакль сложен для понимания. Ведь библейский сюжет, трагедия... К чему все эти разукрашенные полуголые мужики, скачущие по сцене как гимнастки на чемпионате мира? Почему Саломею играет мужчина? Зачем от спектакля так сквозит гомосексуализмом?
Депрессивные черно-красные тона, вульгарные костюмы, потные актеры... Не знаю, наверное, стоит быть фанатом Виктюка чтобы восторгаться им. А пока я не понимаю, не понимаю......

31 июля 2015.
«Саломеей» вчера закрыл сезон Театр Романа Виктюка.
Вроде вот стандартные сухие слова – для «непуганых пейзан» )) А для тех, кто знает, кто причастен, – за каждым – своя собственная история. Помимо истории отечественного театра двух веков.
17 лет идет спектакль – ровно на год больше, чем я имею счастье быть причастной Чуду этого театра и этого режиссера. Так получилось, что с этим спектаклем мы «параллелимся» очень давно – разные составы актеров, разная окраска – энергетическая и смысловая – спектакля, разное – мое лично – восприятие и внутреннее состояние. Взрослеет спектакль, взрослею и я (пишу лично и через себя, поэтому этого местоимения много до неприличия, простите).
Через «Саломею» можно отслеживать собственное взросление – говорю совершенно серьезно.
Через восприятие материала – пьесы «Саломея» и «дневников» ее автора. Через то, как именно глубоко чувствуешь эту «запараллеленность» пьесы с жизнью Уайльда – реальной и виртуозно прописанной Виктюком. Через сопереживание – в разные годы – конкретным героям. Через то, как отдается в тебе боль и красота спектакля (больше внутренних шрамов – острее чувствуешь). Через то, как с каждым годом все сильнее начинаешь ценить чистоту и нежность, соседство которых с абсолютным демонизмом в одном спектакле не пугает.
«Саломея» для меня сейчас – это концентрированная нежность (да, сейчас в наушниках Мэнсон сменился Шопеном:). То, чем начинается и чем заканчивается любимый спектакль. То, чего так не хватает сейчас этому миру. То, что так давно и так упорно пытается показать и подарить этому миру мой прекрасный Мастер (я не училась у него на курсе в ГИТИСе, но, по сути, он является одним из моих главных театральных мастеров, которые определили дальнейший путь. Поэтому с полным правом называю и Мастером, и Учителем. И называть всегда буду).
Слова, определяющие всю постановку и звучащие дважды – слова из письма Оскара Уайльда – Бози. «Я удивляюсь – как, ну как твои губы равно созданы для песен и поцелуев? Ты – единственное мое божество, которого я….жажду…». Декларация нежности. Концентрация нежности. Очищающий универсум (да-да, именно в том глобальном понимании, которое дает Википедия (бггг), не ради умного словца)).
Поражает до слез то, что все они, как один, декларируют – Игру. Маски. Театральность. А по факту – более НАСТОЯЩЕЕ и уязвимое/незащищенное - сложно себе представить…
И есть еще вторая сторона у всей этой истории. То, что происходит именно сейчас, в настоящий (а именно – после работы над «Федрой») момент с абсолютным большинством спектаклей театра. Спектакли трансформируются на глазах. Шаманство, выпущенное на – теперь уже максимально полную – свободу, уже работает само по себе. Внутри артистов, внутри постановок (артисты чувствуют то же – вчерашний разговор с Дмитрием Бозиным мне это стопроцентно подтвердил – оказалось, что ощущаем одно в этой трансформации, - значит, ощущение не ошибочно).
Спектакли – и «Саломея», в частности, все больше становятся историями из жизни НЕ людей. НАД-мирными, демоническими, шаманскими историями. Не хотелось бы впадать в пафос и устраивать «глобальную демонизацию Театра Виктюка», но…поверьте на слово и посмотрите/почувствуйте сами.
Я не понимаю, как они это делают. И не должна понимать - категорически. Смею утверждать, что и сами они далеко не всегда понимают, КАК они это делают. Потому, что их, как и их гениального Мастера, ведут какие-то силы из иных миров. И в этом смысле становится даже немного жутковато, потому, что спектакль явно и целенаправленно движется во что-то конкретное, но, кажется, неизвестное даже самому Виктюку, ибо подчиняется уже чему-то, что разум человеческий пока понять не может.
Саломея Дмитрия Бозина с каждым разом становится все менее человеком и все больше драконом/демоном. И, по его словам, он сам далеко не всегда знает, куда эта «стерва» его заведет)) Думаю, отчасти поэтому, кстати, изменился один конкретный момент в его роли – раньше после завершения танца «семи покрывал» – танца не то, что не женского, а даже не человеческого («Антихрист суперстар» Мэрилина Мэнсона!) – его Саломея за долю секунды становилась человеком снова (нездешнее ядовитое существо надевало маску, надо думать) – извечно женским движением поправляя волосы, смотрясь в клинок меча, как в зеркало. Сейчас этого нет – слишком очевиден стал демон «Саломея», чтобы носить маску и пытаться скрыть свою истинную сущность. Играть в перерождения уже не требуется.
Людмила Погорелова. Собственно, больше ничего можно было и не говорить)) В этом исключительно мужском составе, пожалуй, только она и может энергетически выжить. С ее уникальной – вне-гендерной – силой, способностью к трансформациям и путешествиям в иные миры. С умением дать трагедию (леди Уайльд) и иронию над собой же (Иродиада) – одновременно. А ее Иродиада, кстати, тоже ведь не женщина и не человек – змея, дракон – в более нежном, все-таки, женском обличье.
Ирода/Уайльда Александра Дзюбы я приняла не сразу, скажу честно. Ирод-Уайльд Николая Добрынина стал «первой любовью» в этом спектакле – видимо, поэтому. Сейчас – поражаюсь новым краскам в артисте все больше. Если говорить сухой терминологией, то роль «переживания» здесь играет именно Дзюба. И этот контраст – с общей формой – спектакля, существования остальных на сцене, изначальной задумки режиссера – дает уникальную гармонию.
Иоканаан/Роберт Росс Ивана Никульчи. Все-таки, в первую и основную очередь – Иоканаан. Ожившая фреска. Скульптура.
С каждым годом и каждой ролью Ваня убеждает всё больше и поражает работой и изменением – роли, себя, наполнения (а оно очень видно и важно). Палитра образов становится контрастнее – от Иоканаана до Шевалье/Азазелло и др. – километры (нервных волокон, мыслей, внутренних путешествий). Наблюдаю за ним давно - и изначально не очень «принимала» артиста. Тем радостнее видеть то, что вижу сейчас.
Помню Иоканаана Фархада. Помню то, что говорила и думала – для меня он был холодным. Само собой, что рвать страсти в этой роли категорически противопоказано. НО. В прежнем Иоканаане Фархада я не чувствовала наполнения – того, что всегда и везде ищу.
Здесь у Вани оно есть. За внешней сдержанностью – огромная внутренняя сила. То, что держит Иоканаана – здесь, в настоящий момент рядом с Саломеей (не держит рядом, а удерживает, не давая сорваться – ибо его крик «ты проклята, Саломея» - не срыв тоже), держит вообще – всегда. Напряжение и сила внутри – за строгостью снаружи. Чтобы это не просто изобразить, а убедить зрителя (и тем более, вредного критика, ха-ха!)), необходима работа, развитие, впитывание в себя всего по-максимуму – ощущений, опыта, эмоций... Это видно – и за это спасибо искреннее.
А теперь – финал (почти поклоны «по Виктюку»).
«Слова моей Саломеи подобны чистому роднику – омоем наши усталые ноги. Саломея. Дочь Иродиады, танцуй для меня».
Шопен.
Бози укрывает голову Оскара белым плащом.
Склоняется к нему и замирает.
Тишина.
Долгая.
Иииииииииииии!.........
Ваш выход, Маэстро.

----------------------
И текст от июля 2014 года.
На самом деле, это довольно опасно – после многолетнего перерыва идти на любимый спектакль, который знаешь, если не с момента его рождения, то с его театрального «детства» уж точно. Не совсем понимаешь, чего ожидать, предугадать сложно – что произошло с ним за эти годы? Но всё равно ждешь с нетерпением. Как родного и любимого человека, с которым не виделся много лет. Каким он будет? Постарел? Изменился? Или заиграл новыми гранями – новыми, но такими же – с первого взгляда для тебя родными, как и всё, что ты знаешь о нём уже. Увидишь ли ты эти подчас неуловимые изменения родного лица непривычными – или примешь сразу же как данность и как своё… Вопрос!
Хотя, в данном случае, вопрос получился риторическим. Конечно же, сразу и с первого взгляда – своё, родное. Начиная с бердслеевской модерновости декораций на затемненной сцене перед началом. Со сцены суда над Уайльдом, которой начинается спектакль. Это, кстати, – моя отдельная радость – филигранные переплетения текста любимой пьесы с жизнью ее автора, с его же – другими произведениями – Балладой Рэдингской тюрьмы и De profundis. Параллели, которые, может, и лежали на поверхности, но гений режиссера превратил их в совершенно новый уникальный текст – текст не только словесный. Текст визуальный, музыкальный, пластический… Текст всего этого Чуда под названием «Саломея. Странные игры Оскара Уайльда».
Для меня каждый просмотр любимого спектакля – это не только открытия в ткани спектакля, но и новые открытия в себе.
И этот просмотр «Саломеи» - после долгого перерыва – открыл во мне – для меня же - …взрослость, что л…
Раньше я видела этот спектакль очень бОльным. Там ведь и правда в каких-то моментах отчаяние просто зашкаливает. И внутренний «боле-метр» шкалит на предельных показателях. Роман Григорьич вообще любит пограничные эмоциональные состояния.
И именно их я раньше максимально ловила.
Не скажу, что это не «ловится» сейчас. Конечно, оно есть, и, конечно, всеми своими обостренными чувствами я это впитываю тоже. НО. В первую очередь сейчас «ловится» другое. Вчера были два часа абсолютного чистейшего наслаждения. Причем, в отличие от «раньше» - наслаждения не «эмоционально-мазохистского»)) – а именно в его чистом виде. Когда смотришь, затаив дыхание, и впитываешь, пропускаешь через себя этот чистейший эликсир Прекрасного (да, я использую превосходные степени, когда речь идет о любимом – терпите!))). Прекрасного, в котором сочетается всё – любимый автор, любимая пьеса, любимый художник, в стиле которого сделаны декорации и часть костюмов, очень точный музыкальный текст, один из самых любимых режиссеров, великолепные актеры…
Редко, когда ТАК полно.
Бозин-Саломея вчера потряс. Играя этот спектакль более 15-ти лет, он все еще продолжает находить новые грани, наделять ими своего героя/героиню. За одно это – браво! Я никогда не была его поклонницей, признавая при этом его актерский талант. Но вчера это действительно было что-то, удивившее даже меня, столько раз видевшую его на сцене. Саломея вчера была так….ядовита… Как может быть ядовита самая прекраснейшая из орхидей, притягивающая своей красотой и одновременно таящая в себе смерть. Невинность царевны сменилась откровенным пониманием своей притягательности и почти пугающей женской (???))) силы, хищностью – и от этого совершенно новые краски и акценты. Это было и раньше, но в такой концентрации - непривычно и прекрасно.
В целом же… в целом «Саломея» осталась таким же великолепным гимном Любви, каким она была всегда – с самого начала. И каким она останется, надеюсь, до самого конца – который – опять же, надеюсь, будет нескоро.
Кстати…через столько лет даже это «читается» немного по-другому.
И финальные Уайльдовские слова к Альфреду Дугласу вызывают теперь не слёзы, как много лет назад, а свет и покой. Свет и нежность. А так и должно быть – forever and ever.
«Единственная моя радость – видеть тебя счастливым и свободным. Я удивляюсь – как, ну как твои губы равно созданы для песен и поцелуев? Ты – единственное моё божество, которого я…жажду».
А потом…потом, после поклонов, как и много лет назад – ожидаемо! - погаснет свет. А когда снова станет светло, на сцене будет давно знакомая картина – ряд красных стульев, на одном из которых сидит Роман Виктюк и молча вглядывается в рукоплещущий зал.
Пусть это повторяется как можно дольше, хорошо?

"Второй культовый" спектакль театра, уже классика, давно известная московским театралам) Думаю, что история известна многим, тут это очень эмоциональный эпос о "запретной любви" в ее видах... Бозин как всегда великолепен, на сцене он во истину прекраснейшее из виденных мною созданий))) Все актеры спектакля - давно слаженный механизм, но при этом играют всегда на пике... Во время монолога матери Уайлда всегда хочется плакать, я была неоднократно... Люди, идите в театр, на "Саломею", это не только эстетически прекрасный, но и тот самый "многозначный" спектакль, который как слоеный пирог пронизан смыслами, вопросами, рассуждениями, аллюзиями, и который потом еще очень долго оставляет свое прекрасное терпкое послевкусие)

Вчера посмотрела спектакль Романа Виктюка "Саломея". Теперь очень жалею, что не открыла для себя Виктюка гораздо раньше. Сам спектакль меня просто потряс, это великолепная работа Мастера! Понравилась все: сама постановка, костюмы, пластика актеров, музыкальное сопровождение,интересная игра переплетения сюжетов: сцена из жизни самого О. Уайльда необычно и мягко вплетается в основной лейтмотив спектакля. Это яркое, красивое, динамическое, будоражащее действо захватило меня с самого начала, и до конца спектакля я сидела завороженная,боясь пропустить хоть одну фразу, хоть одно движение, доносившиеся со сцены. Великолепны все актеры, занятые в спектакле, особенно Дмитрий Бозин (Саломея) и Александр Дзюба (тетрарх Иудеи), им особая благодарность за испытанные эмоции, за праздник эстетического наслаждения, за красоту, за тонкую и мастерскую игру, за феерию, которую они ТВОРИЛИ на сцене.
Неожиданный сюрприз ожидал нас в конце спектакля, когда на поклон вместе с актерами вышел САМ ВИКТЮК! Очень приятно!
Теперь буду постоянным поклонником театра Виктюка!

Я долгое время мечтала сходить на этот спектакль, но как-то не получалось. Из репертуара театра видела только Служанок и Эдит Пиаф и я была в огромном восторге. И вот наконец-то с мужем я пошла на Саломею июльским жарким вечером. В театре было невыносимо душно, не работали кондиционеры . И еще был минус, то что я пошла с мужем. Ему в отличие от меня совсем спектакль не понравился , с его слов - это богохульство. У меня спектакль вызвал противоречивые чувства. Игра актеров, музыка , танцы - великолепны. Сам сюжет я пока до конца не приняла, но наверное это потому что я оказалась не подготовлена к такому гомосексуальному и библейскому повороту. Появилось желание прочитать о жизни Уальда . Впечатление от спектакля незабываемое, и я постоянно мысленно возвращаюсь к этому спектаклю, пытаюсь еще больше его понять. В целом рекомендую его посмотреть обязательно - буря эмоций, чувст и мыслей от Саломеи не отпускает долгое время после просмотра этого неординарного спектакля.

Сколько людей - столько и мнений. Сразу оговорюсь, что все нижеизложенное - исключительно мое мнение, не претендующее на звание абсолютной истины.

Первый поход на Саломею - и сразу попадание на 10летие спектакля. Полный аншлаг, приставные стулья, тысячи цветов. И зрители, как мне рассказали, приехавшие чуть ли не из всех городов России, ближнего и дальнего зарубежья. Соответственно, можно предположить, что спект игрался на полной отдаче.

Каждая секунда Саломеи - невероятно красивая картинка. Яркие контрастные цвета, интересные декорации, идеальной красоты актеры - радость фотографа, наверное) Хорошее музыкальное сопровождение, очень здорово поставлены сцены драк и танцы. На других спектаклях Виктюка я не была, но почему-то мне кажется, что это генеральная линия - сделать так, чтобы было красиво. Получилось. Правда. Очень красиво.

Но я все время ловила себя на мысли, что чего-то не хватает. Глубины, чтоли. Серьезная, сильная пьеса - практически трагедия - а играется как-то не так. Собственно, за этой внешней оболочкой ничего и нет. Слова тут вторичны получаются, ибо главное - действие. Поэтому очень многое и многие на сцене не несут никакой смысловой нагрузки. Мальчики-массовка, воткнутые в сцену огромные шпильки и так далее - они только для красоты. Этот спектакль обязан нравиться визуалам, ну а я, видимо, люблю ушами.

Что не понравилось совсем - программки по 130 р, при совсем не дешевых билетах. К слову, мой стоил 500 р. но это оказалась откидная деревяшечка на уровне 16 ряда. Очень непривычное для меня расстояние до сцены))) Еще на протяжении всего спектакля не нравились костюмы. Черная кожа, ремни, предельно оголенные тела напоминали мужской стриптиз.. =(
Ну и самое главное разочарование - Дмитрий Бозин. Меня как-то выбивает из колеи, когда взрослый, накаченный мужик бегает по сцене аля невинная девушка, причем не для смеха, а на полном серьезе. Хотя танец Саломеи почти понравился - только несколько корявых движение резко портили картинку.

Что понравилось - музыкальное оформление и Дмитрий Жойдик. Последний, скорее всего, потому что мужика брутального играл)

От непонимания, любопытства до не восторга, но чего-то близкого - так менялось впечатление от начала спектакля до утра следующего дня. Красно-черно-золотые декорации, два пласта сюжета, параллель разных эпох, красивые тела, потрясающая пластика. Очень своеобразное видение. Свою маму я бы туда не повела, а вот друзьям, более-менее искушенным в культурных мероприятиях - порекомендую.

Вполне не плохо сыгранно, Оскар Уальд был бы доволен на мой взгляд!

«Саломея» в театре Романа Виктюка

Вчера здесь отметили юбилей - спектаклю Маэстро Романа Виктюка «Саломея» исполнилось 25 лет. Это долгая история любви, успеха и творчества. Как же я рада, что смогла приобщиться к этому празднику.

Постановка по произведению Оскара Уайльда с участием ведущих артистов Дома Света - культовый спектакль и визитная карточка театра. Он традиционно собирает аншлаги, как дома, так и по всему миру.

Режиссер Роман Григорьевич не просто воспроизвел трагедию Оскара Уайльда, а создал "спектакль в спектакле", добавив историю самого драматурга и проведя аналогию с событиями в пьесе, где любовь и смерть идут рука об руку.

Первая же сцена суда произвела на меня сильное впечатление, я даже считаю ее лучшей. Оформление сцены, потрясающие наряды героев - все в красно-черных тонах. Изысканность, пластика и синхронность движений завораживают, голоса - влияют гипнотически. Ты только начинаешь понимать, что происходит, знакомишься с героями, но уже получаешь огромное удовольствие, невозможно оторваться и упустить хоть один момент. Это гениально. Мне эта пафосность и строгость напомнила красивые и загадочные фильмы о вампирах.

Оскара Уальда и тетрарха Иудеи Ирода исполнил Дмитрий Жойдик. Вы знаете голос Сергея Чонишвили? Он был первым в моем списке наслаждений для слуха, но его обошел голос Уальда - это что-то фантастическое, он будоражит и завораживает. Саломея говорила пророку: "Говори еще, Иоканаан. Твой голос опьяняет меня", - и эти слова хорошо описывает мои эмоции. Это нужно слышать.

Леди Уайльд и царицу Иродиаду исполнила Заслуженная артистка РФ Людмила Погорелова. Какой контраст с ролью Марго в спектакле "Во всем виноват театр", совсем другие образы. Здесь - сила, влиятельность и дикость: "Моя дочь и я, мы происходим из царского рода. А ты, твой дед был погонщиком верблюдов!". Сложные акробатические номера, глубокий драматизм, практически шипение: "Не танцуй, дочь моя!", Людмила - единственная женщина в постановке смотрелась потрясающе.

Саму Саломею, царевну Иудейскую, и Лорда Альфреда Дугласа исполнил Заслуженный артист РФ Дмитрий Бозин. Первую Саломею играл сам автор, Оскар Уайльд, видимо поэтому роль доверили мужчине. И вот уже 25 лет Дмитрий появляется на сцене в длинной юбке с монетками вокруг пояса и браслетом из бубенцов на ноге, исполняя роль 15-летней принцессы. Говорят, что знаменитый танец он хотел исполнять вовсе голым, но режиссер его отговорил. Так царевна предается дикому танцу под песню Мэрлина Менсона «Antichrist Superstar» в стрингах телесного цвета со стразами, сияющими даже самым дальним рядам. У меня не хватит слов описать все мастерство и профессионализм Дмитрия Бозина, это несомненно еще один Гений этого театра.

На сцене много мужчин в коже и латексе: красивых, рельефных, сильных и отважных. В целом вся постановка отличается пластичностью и искусной хореографией, в спектакле отражены самые яркие черты стиля Романа Виктюка.

Спектакль сопровождает музыка, смелый подбор современных композиций создает фантастическую атмосферу. Освещение тонко зонирует пространство, расставляя акценты. Яркие и стильные декорации в красных цветах отлично передают эпоху, задняя стена расположена под наклоном и активно используется для воплощения режиссерского замысла.

Оскара Уайльда судили за преступную связь с мужчиной, принцесса Саломея потребовала голову Иоанна Крестителя, - здесь много острых тем и откровенных сцен, пьеса была запрещена в России до 1917 года, но когда дают спектакль Романа Виктюка - в зале стоит тишина, а овации не смолкают, вызывая вновь и вновь всю труппу на поклоны.

Мне вспомнилась история, как зрители не отпускали артистов МХТ на гастролях пока те не сыграли весь спектакль еще раз - и я бы с удовольствием тут же посмотрела "Саломею" снова. В ней столько деталей, символизма и эстетики.

Кроме визуальной составляющей, постановка поднимает извечные вопросы, вызывает желание жить, любить, наслаждаться каждым мигом нашей скоротечной жизни.

Великолепный спектакль, восхищаюсь и преклоняю голову!

Смотрю в 4 раз, каждый раз восторг, эстетическое удовольствие, восхищение актерской игрой и удивительным балансом всего спектакля. Ничего лишнего, все выверено и сбалансированно. Ну Дмитрий Бозин и другие актёры - потрясающий уровень мастерства. Спасибо!

«Не надо ТАК смотреть на нее!»
21/09/12. СПб.

Ожидание было огромным. Театр Виктюка. «Саломея». Чудовищная легенда о невозможной страсти, препарированная гениальным Уайльдом, поставленная талантливым эпатажным Виктюком. Не ждать потрясения было невозможно. И как ребенок, которому пообещали запретную американскую горку, я вприпрыжку мчалась по свежим лужам к лунапарку Выборгского ДК…
Напряженное ожидание потрясения не может длиться вечно… Вот угомонилась преимущественно женская публика, к двадцатой минуте почти перестали покашливать и поскрипывать… Вот прорвались через торжественно молчаливый выход актеров по-одному, рассаживание на венские стулья, раскуривание сигарет в мундштуках и манерное пускание дыма… Вот привыкли к кричаще-страстному красному и манящему гланцево-черному, к всполохам провокационно-белого, к мелькающей наготе, скульптурности и пластичности тел, к речитативности и нарочитой артикулированности слов… А напряженное ожидание все не отпускает. Оно превратилось в напряженное сопереживание происходящему на сцене. Не пропустить ни одного движения этого выверенного ритуального танца, не упустить ни слова из тех немногих молитвенно повторяющихся заклинаний… «Не надо ТАК смотреть на нее!». А КАК смотреть на красоту и одержимость? Только заворожено-восторженно…
Пересказать действо невозможно, даже впечатлением делиться – как в тусклом старом зеркале искать отражение лиц, давно покинувших этот бренный мир.
ЭТО рассказано так, как не рассказывает никто. Уникально, своим собственным мистическим языком, гармонично сплетающим драму актерства, гипнотизм голоса, пластику танца, опасно играющего с оружием и временами балансирующего между борьбой и истомой любовного томления… Еще музыку… И все это подстегнуто прорывающимся ритмом биения сердца. Воздействие на зрителя мощное, разноплановое, вводящее в диалог, в диспут, включающее в действо – так как равнодушным остаться невозможно…
Ах, как я рада за Уайльда! Думаю, он бы одобрил воплощение и Саломеи, и его собственной декадансной драмы, и протянутые мостики ассоциативных связей и аллюзий…
Пересказывать глупо. Но можно размышлять о поставленных вопросах, об исследовании страстей человеческих, достигающих нечеловеческих измерений. Было ли – не было? Но вот беда: начинаешь размышлять, и образы рассыпаются, мельчают, превращаются в архетипы, разменную монету психологов, о которых и говорить-то не хочется… Вопросы нравственности и морали? Суд человеческий вынес приговор, а суд Божий нам неподвластен.
Юный любовник, укрывающий плащом голову раздавленного осужденного Оскара, и Саломея, кутающая в складках того же плаща мертвую голову непокорного возлюбленного… Для них нет иного способа любить, кроме как убивая. Этой сценой можно восторгаться, ибо она – сама Красота, можно делать попытки оценивать с позиций морали, ибо она - Провокация, а можно прожить эту Страсть, прикоснуться к ней, позволить себе вовлечься в происходящее и пережить катарсис – то, ради чего и существует еще театр.
Напряженное ожидание добралось до пика – Саломея станцевала свой танец – без покрывал за ненадобностью таковых в современном контексте… На несколько мучительных мгновений вагончик американской горки замирает на вершине петли, сердечко бьется в истерике – и, наконец, ухаешь в пропасть вместе с вагонеткой, шалея от радостного ужаса и облегченного сознания, что не обманули, чудо произошло.
Два с лишним часа боли, страсти, страдания, муки. А в финале сидишь и счастливо улыбаешься. В собственной склонности к садо-мазо признаться не готова. Значит, эстетика победила духовность. Ну, и хорошо, ну и пусть. Браво!

Спектакль досмотреть не смогла, видимо он не для меня... Хореография просто на высоте, тут не подкопаешься. А вот всё остальное... Не прониклась вообще, встала и ушла

Великолепное, изысканное, театральное, тягучее зрелище. Танец с элементами айкидо длиною в два с небольшим часа. Рекомендую однозначно, но не ханжам.

Пожалуй, ещё не испытывала такой палитры чувств (от неприятия и отвращения через любопытство и удивление к симпатии и сочувствию). Спектакль держит на тонкой эмоциональной ниточке все 2,5 часа и не отпускает своего зрителя на антракт, втягивая в яркую страстную историю героев пьесы. Интересно наблюдать за игрой артистов. Режиссёр спектакля уже не поставить новой истории, а когда-то эпатировал на всю страну... сколько ещё будет жить эта постановка с умышленной провокационной выходкой? Это же один из первых спектаклей театра! Нужно успевать видеть. И попытаться увидеть в этой интерпретации известной древней истории то, что хотел вложить в неё маэстро Виктюк, может, современные нотки, аналогии, метафоры... Один диван чего стоит) загадка на загадке, разгадывать и разгадывать. Очень интересная театральная подача.