

На первый взгляд заезженная тема Франца Кафка в петербургских моно-спектаклях, у Селецкого неожиданно принимает отличный от прочих ракурс. Оставив в прошлом веке и в прошлой жизни классический театр как таковой – Илья Селецкий превращает мысль в действо, открывая неопытному зрителю настоящий физический театр. Тут слова меняются на жесты, а состояние тканей и фактуры в пространстве имеет свой собственный сакральный смысл.
В «Пространстве Ф.Кафка» актер и режиссер Селецкий практически отказывается от эпатажа – уходя в резко пограничные комедию и драму бытовых принадлежностей. Зритель оказывается наедине с главным героем и его миром, полным странных абсурдных предметов, запахов, дыма… миром полным звуков и необъяснимых действий – смысл которых Сам Человек.
Человек – Кафка. Человек – Селецкий. Человек – Зритель. Или кто-то еще. Нерешенный вопрос – «Что все-таки было раньше: пространство сотворило человека или Человек создал это пространство?» рассеивается в звуке тяжелого дождя и последних словах героя: «Я исчез…»
Драма в спектакле выражена безграничной серостью одиночества, сыростью тканей и дощатого пола, черно-белыми картинками в проекции… в противовес этому пародийная комичность героя, где остается невыясненным – Селецкий ли так высмеивает Франца или тот сам по себе смешон.
В свойственной «Плохому театру Красоты» манере Селецкий использует гастрономические изыски, легко задействует публику и импровизирует на ходу.
Попадая в пространство Франца Кафка зритель становится непосредственным свидетелем того, как «Плохой Театр Красоты» создает из кусочков и запахов, из движений и вымыслов невероятную историю человеческой души.