Балет

Пламя Парижа

Каждый «реставрационный» проект Большого балета имел свою специфику. Но «пламенный», пожалуй, один из самых интересных и своеобразных. Балет «Пламя Парижа» не принадлежит ни к жемчужинам старинной классики (как незадолго до него отреставрированный «Корсар»), ни к опусам советской эпохи, напрасно претерпевшим от властей предержащих (как «Светлый ручей»). Он не исчез бесследно, но большей частью и не сохранился... Поставленный в 30-е годы прошлого столетия в Ленинграде в тогда еще Кировском, а не Мариинском, театре и вскоре перенесённый на сцену Большого, он стал одним из самых любимых балетов Сталина, который вообще-то этот жанр в искусстве особенно не жаловал. Балет и ставился в преддверии годовщины «великого Октября», и затем продолжал входить в обойму тех произведений, творческая жизнь которых «активизировалась» в такие годовщины. И неудивительно, ведь пламя Парижа — это пожар Великой французской революции. И такого «героя», как в этом балете, дотоле еще не знали, — одним из полноправных его персонажей стала народная масса, революционно настроенная и готовая к очень активным действиям. В 30-е годы прошлого века на балетной сцене царила эпоха драмбалета. Хореографам активно помогали режиссеры драмтеатра. Танцевать полагалось только тогда, когда это оправдывалось ходом действия. А сюжет двигался пантомимой, разными видами «ходьбы» и прочими приспособлениями в том же духе. Но Василий Вайнонен любил ставить танцы и, сам в юности будучи танцовщиком народно-характерного плана, отдавал дань танцам именно такого типа. Его «Пламя» выводило на сцену едва ли не всю труппу, даже очень большую, предоставляло отличный материал для демонстрации искрометных дарований немалому числу характерных танцовщиков, да и «классикам» в нем было, что исполнить, — и с чисто танцевальной, и с актёрской точки зрения. Тем более что сюжет позволял не особенно идти вразрез с каноном драмбалета. В конце концов, чем народной массе и выражать свои чувства, как не танцем? Не только без Петипа, но и без достижений советских хореографов русский балет не достиг бы тех позиций, которые он занимает во всём мире. Свою историю надо знать, тем более что, если не повторять «уроки», забываются они быстро. Балет сошёл с репертуара всего-то в 1960-е, а забыт уже очень основательно. Помимо плёнки, сохранившей отдельные фрагменты, вошедшие в знаменитый некогда фильм «Мастера русского балета», артистам Большого помогали вспоминать «Пламя Парижа» те, кто не понаслышке знал этот балет, — ветераны Большого. Восхищаясь ритмически изощрёнными танцевальными комбинациями Вайнонена, у которого даже прозвище было такое — Васька-синкопист, постановщик постарался максимально сохранить то, что уцелело, в новом балете. В его ткань вошли поставленные Василием Вайноненом танец басков, па де де Мирей и Антуана Мистраля, фарандола, две карманьолы и, конечно, знаменитое па де де Жанны и Филиппа, столь любимое конкурсантами и «концертантами». Ну а то, что не сохранилось, в том числе и в этих фрагментах, воссоздавалось в стиле утраченного оригинала. Помимо чисто хореографических соображений, были и другие, «идеологические». Возможно, именно в наше довольно циничное время и стоило вспомнить о том, как могло сплотить людей стремление к «свободе, равенству и братству». Как бы там ни было, этот лозунг остаётся одним из самых ярких и прекрасных в истории человечества. Ежегодно 14 июля вся Франция в едином порыве отмечает годовщину своей Великой французской революции, а Марсельезу почитает в качестве своего гимна. Тем не менее, балет — не фильм, который уже не переиначить и можно при желании воспринимать исключительно как памятник эпохе. Театр — дело живое. Он требует диалога, в том числе и с «первоисточником». Сюжет претерпел некоторые изменения. Так, вместо одной пары самых главных героев, действуют две, составляющие соответственно два, связанных друг с другом дружескими узами, любовных дуэта. Ранее любовная тема в балете отсутствовала. Но отсутствовала и казнь одной из героинь, заставившая ее друзей содрогнуться и на себе испытать, что такое ужасы революционного террора... Сценическая версия Большого театра России на основе и с использованием оригинального либретто Николая Волкова и Владимира Дмитриева, хореографии Василия Вайнонена