Спектакль

Пилигрим. Триптих. Автопортрет

Для меня этот балет стал неким личным манифестом 2020 года. В основе постановки лежит идея замкнутого временного пространства, другими словами, пересечение временных векторов настоящего, прошлого и будущего. Некая «невременная» пауза. Что-то подобное произошло с большинством из нас во время пандемии. Закрытие на карантин стран и ее жителей. «Пилигрим» в данном конкретном случае – это путешественник без возможности путешествовать и без цели Балет «Пилигрим» – это одна из самых противоречивых моих постановок. Спасибо фестивалю «Context. Diana Vishneva» за доверие и предоставленную возможность осуществления данной работы. Хочу также отметить, что это один из самых сложных моих проектов, в котором удивительным образом сложилось все: организация, артисты, музыка, репетиторы, хореография, сценография, свет, видеоконтент. Абсолютно весь проект был сделан онлайн, включая работу над костюмами, светом, музыкой, сценическими репетициями и т.д. К этому нужно также добавить то, что сам результат мне так и не удалось увидеть в живом исполнении на сцене. Кирилл Радев. «Триптих» – самая личная из всех моих работ. Здесь я больше, чем где-либо еще, открываю себя, делюсь тем, о чем не решалась заговорить вслух никогда прежде. Самый частый вопрос, который мне задают – почему именно Фрида Кало, Чайковский и Хазрат Инайят Хан? Они все очень близки мне. Через них я как бы собираю свой внутренний пазл. Это три необходимых и достаточных вектора, через которые я пытаюсь осмыслить реальность. Не являясь никем из них, не сливаясь с ними, но проходя сквозь них, прикасаясь к их сущности, обретая их внутренний стержень, я позволяю автопортрету проступить сквозь лица триптиха и обретаю свой голос. Правда, в этот момент мне совсем не хочется танцевать. В один из самых непростых периодов моей жизни я находила очень много опоры и поддержки в творчестве Фриды. Мне казалось, что я была понята ею. Она как будто делилась со мной своей силой – всегда можно встать и идти дальше. Даже если очень больно. Со временем боль притупляется, какой бы сильной она ни была. Через нее я осознала, что искусство – это свобода. Как бы ты ни был ограничен физически, болью или еще чем-то, в искусстве ты всегда свободен. Ты созидаешь. И надо просто найти то искусство, которое освобождает тебя. Творчество Фриды изобилует автопортретами. Для «Триптиха» я взяла «Автопортрет с обрезанными волосами. 1940», через него мне хотелось заразиться экспрессивностью Фриды, ее безумной страстью к жизни. Мне хотелось научиться новому, соприкоснувшись с ней. Встретиться с новым самоощущением – с этой широтой, расплескивающейся вовне. Обрезая волосы, она приобретает мужественность и сталь, но в то же время лишает себя такой красоты… Чайковский и его «Русский танец» – он словно обнимает меня, соединяет с домом. В детстве я создавала вибрации вокруг себя, когда проигрывала внутри эту музыку. Я чувствую Чайковского в каком-то одурманенном, пьянящем состоянии. В том состоянии художника, в котором ты не можешь не создавать. Когда ты раб того потока, который проходит сквозь тебя. И ты не можешь не делиться этим. Для меня Чайковский сверхтонок, интуитивен, направлен внутрь. Чувствую в нем обнаженность, оголенность и уязвимость художника. То тонкое, трепетное состояние, когда ты представляешь свое произведение на суд человеческий и художественный. Хазрат – это взросление. Его образ открывает для меня мудрость, спокойствие, баланс и принятие. Он тот, кто способен объять всю противоречивость этого мира. Через него я постигаю новый путь принятия реальности. Через него пытаюсь осмыслить и простить то, что было дано. Через него прихожу к источнику и прощению. Виктория Арчая