Балет

Петрушка. Свадебка. Жар-птица

Петрушка Поставленный для дягилевского «Русского сезона» 1911 года «Петрушка» стал звездным часом всех его создателей. Для композитора Игоря Стравинского – триумфальным, хотя и первым опытом реализации собственного замысла спектакля, истории балаганного Петрушки, рассказанной оркестровым сочинением, где рояль бы играл преобладающую роль. Для любителя петербургской старины, либреттиста и художника Александра Бенуа – возможностью окунуться в дорогие сердцу детские воспоминания о городских ярмарках и балаганах. Хореограф Михаил Фокин в «Петрушке» в полной мере реализовал свои реформаторские идеи о выразительности движения, «говорящем» характере пластики. А пронзительно воплотивший эти идеи исполнитель главной партии Вацлав Нижинский с ролью получил не только обожание публики, но и будто бы конспект собственной судьбы. Лишенная доставлявших удовольствие мелодий партитура, в которой смерть героя обозначена звуком брошенного на пол бубна, так непохожие на традиционно балетные завернутые носками внутрь ноги Петрушки и трагедия одиночества на фоне красочной ярмарочной толпы – эти ингредиенты «Петрушки» стали не только ингредиентами парижского успеха, они обозначили смену балетных эпох. Свадебка Больше десяти лет Стравинский вынашивал замысел «Свадебки», хорового сочинения как «последования типичных свадебных эпизодов, воссоздания из обрывков типичных для данного обряда разговоров». Композитор искал музыкальную форму, оркестровый состав, традиционный фольклорный текст, которые бы представляли подлинный русский обряд, а не описывали свадебное действо в стилизации à la russe. Предложенная Стравинским «идея ритуального и не-личного действа» нашла блестящее воплощение в хореографии Брониславы Нижинской. Именно ей, классической танцовщице, когда-то достойной партнерше и союзнице брата Вацлава, а в послереволюционные годы посвятившей себя поискам нового движения, Дягилев доверил постановку этого, так дорогого ему произведения. И как обычно, не прогадал. Парижская премьера «Свадебки» в 1923 году стала фурором, она открыла миру балетмейстера, которому уже одной этой постановки было бы достаточно для пропуска в пантеон великих хореографов ХХ века. Отвечая нюансам прихотливой ритмики и метрики музыки, в «Свадебке» говорило и жило движение, не нуждавшееся в пантомиме, сценической бутафории и реалистичных костюмах. Танец ансамбля. По мысли хореографа, каждый артист посредством движения должен был сливаться с целым. Жених и Невеста – лишь части общего ансамбля, передававшего драматизм судьбы и безысходность героев старинной крестьянской свадьбы: словно в девичью косу, которую перед свадьбой расплетают на две и укладывают в женскую прическу, склоняли девушки головы одна к другой, склоняли под причитания и как на плаху. Предельный минимализм в подчиненности танца холодноватой геометрии рисунка, в настойчивом повторении однообразных движений, в простоте двухцветных коричнево-белых костюмов, придуманных Натальей Гончаровой, в нарочитой бесстрастности исполнителей – все в спектакле было актуально в контексте авангарда 1920-х. И в острой современности балета не потерялась исходная русскость «Свадебки» – не лубочная и сувенирная, а условно ритуальная, где действие происходит, как в заведенном механизме: фигурки танцовщиков монотонно перемещаются, словно подчиняясь воле одного повелителя, старинного и непреложного обряда. Ольга Макарова Жар-птица С этого балета началась карьера Игоря Стравинского. Первый заказ на сочинение, дебют на театральной сцене и сразу шумное внимание к дебютанту. Никому не известный начинающий композитор после парижской премьеры «Жар-птицы» встал в один ряд с главными ньюсмейкерами передового европейского искусства. Счастливый билет – предложение написать балет для «Русских сезонов» – Стравинский получил от Дягилева, не дождавшегося к назначенному сроку партитуры от проверенного в русской сказочной теме композитора Лядова. А веру в начинающего Стравинского чуткому на таланты импресарио вселило знакомство с его Фантастическим скерцо для симфонического оркестра, музыка которого «горела, пылала, бросала искрами», как вспоминал хореограф Фокин, задумавший «огневой образ» Жар-птицы. Стравинский сочинял музыку балета по уже готовому либретто, выполняя пожелания ясно видевшего будущий спектакль Фокина. Сочная красочность тем Жар-птицы, русская женственность хоровода царевен и ритмическое буйство «Поганого пляса Кащеева царства» рождались в совместных обсуждениях композитора, хореографа и художников спектакля, Головина и Бакста. В 1910 году они сочиняли русскую сказку на экспорт и покорили ею Париж. А в России «Жар-птица» Стравинского впервые прозвучала только в 1921 году в авангардной постановке Федора Лопухова. Спектакль в хореографии Фокина, для которого и писалась партитура Стравинским, появился в репертуаре Мариинского театра лишь в конце ХХ века. Ольга Макарова