Мюзикл

Парфюмер

Я люблю мюзиклы и обожаю фигурное катание, и очень даже мечтаю, чтобы эти два вида искусства сливались воедино хотя бы иногда, причем по-настоящему, а не просто как показательные или соревновательные программы фигуристов или в качестве детских новогодних сказок. Пожалуй, «Парфюмер» для меня – это первый полноценный пример подобного синтеза. Причем скорее удачный, чем нет, но отчасти здесь я буду необъективна.

Я ходила на концертную версию «Парфюмера» в Крокус Сити Холл весной, когда о ледовой версии вряд ли кто знал. Тогда мне отчасти понравилось, отчасти нет… Сейчас я бы не пошла, не переложи они историю на лед, да еще не пригласи ТАКИХ исполнителей в эту постановку. Солисты-музыканты все те же: Игорь Демарин и компания, но зато фигуристы… Лед залили в Олимпийском, территориально это, конечно, очень удобно.

Я уже писала про музыку и лирику, и повторяться не буду: есть что-то проходное, что-то похожее, но зато в большинстве своем музыка не безлика, и, что особенно важно, не выхолощен текст. Да, он порой грубоват, но ведь и история не нежна, и описываемое время вовсе не розами благоухает. Я видела мнение, что, мол, а детей вообще брать не надо… Ну, господа, я с трудом могу представить, кто мог догадаться брать на заведомо взрослое мероприятие детей. Но ведь кто-то и на «Кабаре» их таскал. Очевидно, то, что для детей не подходит – это не проблема постановки.

А теперь по поводу самого ледового спектакля. Если в Крокусе у меня возник жесткий диссонанс между тем, каким мы представляем Гринуя и тем, каким является Демарин (в первую очередь, из-за разницы в возрасте), то и здесь он обещал возникнуть. Дело, конечно, не в возрасте уже, Стефан Ламбьель, двукратный чемпион мира и серебряный призер ОИ-2006, выглядит очень даже молодо (все-таки всего 30 лет, что явно ближе к парфюмеру). Дело скорее в более чем положительном имидже и ощущении от Стефана, и роли, которую ему предстояло исполнить. Впрочем, это обещало яркий контраст, что, конечно интересно. Хотя было отчасти любопытно наблюдать пластичного, такого складного и ухоженного Стефана, когда Игорь Демарин поет про «уродца».

Так что уродом этот Жан-Батист явно не являлся. Представление начинается с суда над ним, когда судья, кажется, Петр Чернышев (он же и автор постановки, хореограф), подсудимый – Стефан. К слову сказать, оба даже пытаются артикулировать под проговариваемый солистами текст (а там еще нет вокала, отдельный респект нашему Гриную), а потом оба начинают кружить в этом вихре музыки и движения, их спора. Движения обоих построены по принципу: «А ты езди туда-сюда», ну и на знаменитых вращениях Стефана. Впрочем, пока этого достаточно: культура движений обоих весьма высока, так что невозможно не увлечься, глядя на них.

Ламбьелю вообще уделено очень много внимания, как исполнителю главной партии, и очевидно он был приглашен совсем не зря: трудно найти более артистичного фигуриста. Наделили ли он характером своего Гринуя? Думаю, актерски он был не идеален, но он и не актер. Трудно не признать, что персонаж меняется и в движении (привет Петру), и в исполнении на протяжении всего спектакля. Когда мы видим Гринуя на суде, это вроде бы финал, но Стефан стоит здесь скорее смирно, почти стесняется произошедшего, но в то же время он изображает увлеченность, вовлеченность, превращает суд в спектакль в попытке доказать свою правоту. Поэтому вихрь по всему льду, поэтому спор. Такая приятная внешность и такая сущность – вот что такое этот Гренуй.

В спектакле много общих сцен, и после сцены суда мы счастливы наблюдать одну из них. В этом есть плюс нашей немыслимой верхотуры, где я сидела: виден рисунок танца. В сценах используется реквизит, но не много, в основном, хотели создать атмосферу. Разрекламированные экраны и колы алхимика совсем не к месту, они не приковывают взгляд и находятся в стороне. Сцена Парижа того времени: фигуристы в стилизованных под прошлое костюмах, часто в париках. Используются элементы по большей части парного фигурного катания, нежели танцев на льду. Пока еще основных солистов на льду нет, появляются не желающие кормить Гринуя кормилицы и некто с пластиковым карапузом на руках. Атмосфера создается за счет и костюмов, и текста, и даже кого-то, изображающего нищего. Понравился прием с фигуристами в темных балахонах, с закрытым лицом – этакие стражи судьбы. Прием не новый, но всегда удачный, от таких персонажей веет холодом.

Следующая отыгранная сцена – это Гринуй, посылаемый с кожаными перчатками к Бальдини. Стефан все в той же безрукавке, как бы призванной показать, что парень никто и ниоткуда, звать его никак. Пока еще это всего лишь мальчишка-Гринуй, еще не злой и не одержимый. Скорее, несчастный, нежели опасный. Под этот образ стройный и столь изящно двигающийся фигурист очень даже подходит. Маэстро Бальдини, как мне показалось, изображал Артур Гачинский. Что-то есть в этом горькое: совсем молодой еще фигурист, новость о завершении карьеры которого пришла неделю назад, сейчас в ледовом шоу в разгар Чемпионата России изображает старшего наставника Гринуя, которого играет Стефан Ламбьель, еще несколько лет назад помогавший тому же Артуру с программами.

Впрочем, я отвлеклась. Артур катался не очень уж и плохо, простенько, был в камзоле и парике, прыгнул двойной аксель с не слишком чистым выездом (эээх). На фоне Ламбьеля, он, конечно, едет медленно. Поверила ли я в сцене беседы вдохновенному и мечтательному Гриную, показывающему, где и что лежит? С точки зрения языка тела – да, с точки зрения игры – вряд ли, но никто здесь не актер, плюс все-таки исполнитель главной партии очевидно не может понимать, что в данный конкретный момент поет солист. Известные приносимые Гринуем перчатки в конечном итоге довольно надолго оказываются у него самого на руках, и Бальдини он их не вручает!

Наверное, одно из любимых моих мест вообще в постановке – это первая девушка, поющая про цветочек. Вот как-то получился у фигуристки (кажется, Наоми Ланг, могу ошибаться) дуэт с Ламбьелем в этой партии. Катание на расстоянии друг от друга и притяжение… Конкретно катания вместе не было, было скорее изображение этих невидимых нитей, заканчивающееся как раз притяжением пары друг к другу. Невинность и красота девушки подчеркиваются максимально простым, но изящным платьем. Пробуждение получилось трагичным, что подчеркивается ее несколько рваными движениями и его чуть заторможенными, и отвлеченными. Артикулировать, кстати, фигуристы уже не пытались. Интересно, что в этот момент Гринуй еще не убийца, от этого он с ужасом открещивается, что видно и в движении, и в игре исполнителя, примерно это мы видели на суде, когда судья говорил, что, мол не понимает, не насильник и не вор. Впрочем, для этого Гринуя, кажется, момент был решающим, и мысль-таки запала.

Следующая массовая сцена – это звездный час Бальдини, внезапно переходящий в едва ли не смерть Гринуя. Реализован все так же веселящейся толпой уже на заднем плане, каким-то мрачным врачом и едва двигающимся и в конце концов падающим Гринуем. Отчасти у Ламбьеля получается не столько умирающий Гринуй, сколько притворяющийся. Вполне выглядящий обессиленным, впрочем. Момент получения информации о Грассе и дальнейшее пробуждение – пожалуй, именно здесь общая плавность Стефана была чуть не к месту, не получилось резкого контраста между умирающим и вдохновленным Гринуем.

Я уж не помню, но, кажется, где-то в этот момент была моя наиболее любимая сцена, когда Гринуй сравнивает себя с Богом, сравнивает свою судьбу с судьбой Иисуса Христа, в какой-то момент встает на колени, и Стефан буквально заставляет зрителя увидеть мысли своего персонажа, темные и уже омраченные одержимостью.

Начало второго акта мне оооочень понравилось! В первую очередь, благодаря перемене, которая происходит в герое. Начало второго акта – первое убийство уже совершено, пусть Гринуя еще нет на льду. Он появляется как-то незаметно и начинает раскидывать рядом с фигуристами белые платки, от которых они «умирают». Так показывается весь этот круг убийств, когда герой столь спокоен и безразличен, ему столь легко даются эти убийства, буквально как раскидать белые платки… Легкость в катании лишь подчеркивает этот контраст между тем страшным, что творит герой и той простотой, с которой он это творит.

За Антуана Риши, к моему удивлению, катался Иван Ригини, и то поняла я это уже постфактум. Сразу же появилась и Лаура – Марина Анисина – вместе с возлюбленным (Гвендаль, конечно). Что-то новенькое! Так как ни в книге я этого не помню, ни в рок-опере об этом ничего. Конечно, Марина выглядит удивительно во всех смыслах слова. Слишком силен контраст: нежная и хрупкая, а тут делает поддержки, когда в роли поддерживаемого выступает Гвендаль.

Ария отца Лауры напоминает мне сами понимаете что. По мне, так и исполняется она весьма заунывно, в отличие от. Иван для такой арии, пожалуй, слишком живенький.

У Марины с Гвендалем есть сольный выход. Ни о какой особой игре речи не идет, но тем не менее. Чего мне не хватило: по идее, над девушкой уже навис рок. Где-то в стороне темным образом, наблюдателем должен скользить Гринуй, а его на заднем плане, увы, нет. А еще: последняя ночь перед свадьбой, по идее, сольный выход Марины. Но нет, общий с Гвендалем. Согласитесь: выглядит двусмысленно. В конечном итоге, героиня оказывается в объятиях Гринуя, возлюбленный даже не делает попыток ее спасти. Как-то странно он вообще здесь выглядит.

Следующее мне не понравилось: как поставлен главный хит «Я – Парфюмер!». Самая сильная песня, самая драйвовая. Должна быть главным номером, и, елки, у вас же есть Стефан! Он точно способен справиться с подобным вызовом. Он очень круто двигается, очень хорошо слышит музыку, и как-то очень озорно катает первый куплет и припев, а потом незаметно…исчезает за сцену, и второй куплет уже становится всего лишь массовой сценой. Но это же ария Парфюмера! Главная! Вот он, его характер: когда он его раскроет и покажет, и исполнитель с этим справляется! Но нет, зачем-то его уводят со льда, оставляя какую-то пустоту: нет центра, нет солиста. Это зря. Хотя, к слову о «справляется». Он очень круто двигается, и очень озорно, но, пожалуй, не с вызовом, как можно было бы ожидать. Опять: здесь могли бы быть и более резкие движения. Но наблюдать все равно одно удовольствие.

Красивая сцена с обожанием Гринуя и дальнейшим. Во-первых, Стефана наконец переодели. Вот, собственно, зачем было уводить главного героя со льда в момент главного хита. Зря, можно было бы придумать что-то массовое после хита, а Стефана бы переодели именно на малозначимой сцене. Что же начинается в сцене обожания: сначала все отходят, а потом медленно ползут к нему. Да, он наслаждается моментом: на лице сквозит легкая улыбка, он то подъезжает к обожающим, то отъезжает, и их взгляды следуют за ним. В конечном итоге, он оказывается скрыт за их руками и телами. Когда все расходятся, то Гринуя нет, есть лишь размазанная краска-кровь (но если быть внимательными, то можно увидеть, как один из фигуристов в костюме массовки быстро уезжает за кулисы – угадайте кто).

Мне понравились поклоны. Не как они сделаны, а то уважение, которое проявил Демарин ко всем участникам. Он абсолютное большинство назвал по имени, с указанием их ПРАВИЛЬНЫХ титулов и имен.

В конце было забавно. Демарин заметил поклонниц Стефана с цветами, обратился на весь зал к нему по-русски: «Стефан, тебе хотят вручить цветы», тот, конечно не понял, но Игорь быстро объяснил его «на ушко». Конечно, Стефана цветами завалили, он со всеми терпеливо поцеловался, кого-то даже довольно долго слушал. Мне очень понравилось его уважительное отношение к публике: он не бросил свои цветы, не раздал коллегам, держал, и отдал соседке лишь в момент своего выхода со знаменитыми вращениями, но потом цветы забрал обратно, как он их вообще удержал – тот еще вопрос. Впрочем, свои цветы никто из звезд не выкинул, честно держали.

Что мне понравилось в этой опере и в этой постановки: Демарин просто «тащится» от своей музыки и возможности ее петь. Стефан Ламбьель получает огромное удовольствие от того, что он делает на льду. Он не супер-актер, но он честно пытается дать характер своему герою. Характер получается зачастую не мрачный, а растерянный, есть переходы от одного состояния в другое. Очень впечатляет тот момент с отождествлением себя с божеством, но при этом в момент главного хита он почти озорной. Герой то спокойно-безразличный и этим жесткий, то почти трогательный. Это герой молодой, от этого, возможно, чуть максималист, не всегда контролирующий себя. Он очень обаятельный в любой момент своего появления, и это достигается за счет потрясающей легкости в катании и движении. Остальные фигуристы хорошо создают настроение происходящему, но стоит признать, что все, кроме, может, еще Марины с Гвендалем, выглядят массовкой.

Вся грандиозность спектакля – не более чем рекламный ход. Хореографически, возможно, поставлено интересно, в основном, именно на хореографии строится вся история, не в декорациях. Это отличает постановку от той же «Кармен» Авербуха, когда очень много театрального. Здесь больше ледового, и большее внимание сосредоточено на фигуристах. Реквизиты очень мало. Костюмы в основном хорошо стилизованные, где надо, подчеркивают простоту, где надо – излишний пафос. Главный герой щеголяет в безрукавке, вообще сидит на нем его костюм очень красиво, просто, но изящно. Я все ждала, когда же его хотя чуть переоденут – дождалась к финалу, мне показалось, не очень к месту, на суде же Гринуй был в безрукавке, а тут камзол.

К слову, фигуристы все прыгали довольно мало. Парное катание было представлено в основном поддержками, хотя я видела выбросы. Стефан прыгал тройные тулупы и один раз двойной аксель, еще прыгал Артур – я уже говорила, тоже двойной аксель с не идеальным выездом. Никто не падал, зато.

Я была несколько огорчена: даже на нашей верхотуре зал не был заполнен. Народ потом пошел вниз, судя по словам билетеров, накануне было то же самое. Олимпийский вдохновляет своей системой навигации: поди хоть что-то найди. Гардероб был на 5 этаже вроде, на 6 не работал, и вроде даже туалет там был закрыт. Российский сервис: бессмысленный и беспощадный. А мы вообще на 7 этаже были. У нас сбоку почти никто не сидел, но в центральных секторах на верхотуре вроде были, но вообще не аншлаг, как и внизу в вип-секторах: нам сверху видно все! Как на основных, правда, не видно.

Отдельная песня – программка. Продавалась вместе с диском. Я давно столько ошибок не видела. Есть, оказывается, фигуристка Марина Анисимова и фигурист Винсент Пьезера. А еще есть Чемпионат 5-ти континентов (а пятый какой? Антарктида?). Ну и в титулах поошибались знатно. От этого двойное спасибо Игорю Демарину, что всех правильно назвал.

Гм, придумали все-таки с объединением хорошо. Еще хочу настоящих мюзиклов на льду! Не детских! С хорошими фигуристами!