Спектакль в Санкт-Петербурге

Обломов

Помню свои ранние впечатления от прочтения «Обломова» (мы проходили его в 8 -м классе). У меня тогда было много возмущения в сторону центрального персонажа: мол, как так вообще можно жить свою жизнь, день за днем надевая один и тот же халат и валяясь в постели словно больной (мнимый больной)? Бесцельно, бессмысленно, заперев себя самого от внешнего мира. Тебе тут и квартиру по сходной цене предлагают, и друг приехал и готов во всем помогать, и девушка влюблена в тебя прекрасная, хрупкая, а ты….

Сейчас я бы сказала, что у Ильи Ильича, скорее всего, была ̶р̶у̶с̶с̶к̶а̶я̶ ̶х̶а̶н̶д̶р̶а̶ глубокая- затянувшаяся на многие годы - депрессия. И он, может быть, был бы и рад жить свою жизнь иначе, но, когда ты постоянно испытываешь на себе угнетённое, подавленное, тоскливое, тревожное, боязливое или безразличное настроение, собраться с силами без посторонней (часто медикаментозной) помощи практически невозможно. И тогда это не о лени и не о безволии, а о страхе перед жизнью и потере себя.

И вот этого человека в себе или отрешенного от себя филигранно играет (хотя поверить в то, что это всего лишь спектакль, практически невозможно) потрясающий актер, настоящий бриллиант Александринского театра (кто видел «Процесс» и «Товарищ Кисляков», тот поймет) – Иван Трус.

Возможно, это прозвучит не слишком корректно по отношению к другим бесспорно талантливым артистам Александринского театра, занятым в спектакле «Обломов» Андрея Прикотенко (поймите меня правильно, я нисколько не умаляю их профессионализма и даже не имею на это никакого права), но то, что делает на сцене Трус со своим героем – это шедеврально. Слов таких нет, чтобы описать поднимающиеся на протяжении всего действа, чувства. Ты с Трусом буквально живешь все этапы жизни Ильи Ильича: ленишься и капризничаешь рядом с Захаром, наивно веришь шарлатану Тарантьеву, воспаряешь и радуешься как ребенок при встрече с Шольцем, влюбляешься в фарфоровую Ольгу, отчаиваешься из-за своих мягкотелости и трусости, стареешь на аппетитной груди мало грамотной вдовы-мещанки и наконец принимаешь свою судьбу.

Инволюция вместе революции.

Конец (прибытие Ольги и Штольца к Обломову) мне напомнил кадр из к/ф «Сибирский цирюльник», когда Джейн приезжает к Андрею Толстому в Сибирь и в его избе находит фотографии с Дуняшей и детьми. Побыв несколько минут в доме Толстого, Джейн понимает, что дороги у них с ним разные, и эти несколько минут в русской глуши перечеркнули все муки, ожидания и надежды Джейн, ради которых она вновь приехала в Россию.

Так и в случае с молодоженами: и Штольц, и Ольга, увидев Илью Ильича в кругу новой семьи, понимают бессмысленность собственных попыток подружить Обломова с жизнью. Он умер внутри себя давно и человеческие радости и устремления более ему не ведомы. Все сведено к простому поддержанию бренного существования – тоскливое поедание курицы и глаза полные слез говорят больше, чем любые слова.

Трус делает этот спектакль «от и до», на/в него не отрываясь смотрит зритель.

Наверное, самая главная заслуга режиссера в этом спектакле – это дать артисту (Трусу) ̶и̶г̶р̶а̶т̶ь̶,̶ ̶т̶в̶о̶р̶и̶т̶ь̶ ̶ жить, не мешая лишними деталями и вычурными режиссерскими приемами. Покатый паркет, существующий на всем протяжении спектакля, кажется более чем достаточным для высказывания. Есть еще скудная мебель и белые полотна, похожие на летучих мышей, покоящихся в своем теле (затягивающая паутина ̶ж̶и̶з̶н̶и̶ бытовухи), и пальма, принесенная Тарантьевым, которая выбивается из общего «русского» стиля.

Но это все фон, высвечивающий главное. Бездну жизни.

В общем, к чему я все это? К тому, что я настоятельно рекомендую всем к просмотру премьерный спектакль "Обломов" (режиссер Андрей Прикотенко) на Новой сцене Александринского театра

Лучшее из того, что мы видели в театре. Понравится всем.