Спектакль

Николай Николаевич

Повесть «Николай Николаевич» известный прозаик, автор песни «Окурочек» и знаменитого «Товарищ Сталин, вы большой ученый…» Юз Алешковский написал в конце 1960-х, а в 1970-м ее самиздатовская публикация начала ходить по рукам. Алешковский — практически классик, в поклонниках у которого ходит чуть ли не целое поколение — причем не только нашей интеллигенции, но и наших же любителей шансона, — давно живет в США и редко наведывается на родину, сосисок которой, по собственному признанию, до сих пор не может забыть. «Николай Николаевич» назван так по имени сперматозоида, который главный герой повести засадил в лоно сотрудницы НИИ Влады Юрьевны, и представляет собой монолог вышедшего на свободу вора, которому повезло найти хорошо оплачиваемую, но специфическую работу. Николая взяли в НИИ в качестве донора спермы — этот ценный продукт профессор восхищенно называет злым, а сам донор — молофейкой. Перипетии эти лирический герой рассказывает своему невидимому собутыльнику Кирюхе — рассказывает, не стесняясь ни в выражениях, ни в силе чувств; по справедливому замечанию Бродского, исповедь эту лучше рассматривать как вокальное произведение, а не как прозу.

Спектакль «Динамо–Арзамас», который временно поселился в «Театре.doc», был придуман еще лет пять назад в Петербурге и почти не игрался с тех пор — пару раз в кафе питерского стадиона «Динамо», один раз — со скандалом на фестивале «Монокль», и еще раз — в московском Центре Высоцкого. Режиссер его Владимир Михельсон известен тем, что руководил независимым питерским театром «Особняк», много ставил современную драматургию и моноспектакли с артистом Девотченко. У Анатолия Хропова, учившегося на курсе Льва Додина вместе с Девотченко, биография куда более экзотическая. К Додину он служить не пошел, вместо этого десять лет подряд вел на питерском радио «Рекорд» репортажи с футбольных матчей (среди фанатов «Зенита» Хропов был известен как Аркадий Пантелеймонович Укропов).

Теперь Хропов играет в «Практике» несколько ролей в спектакле «Этот ребенок». И там же репетирует с Ингеборгой Дапкунайте в спектакле «Парикмахерша».

В «Динамо–Арзамас» он, с одной стороны, органично перевоплощается в героя Алешковского (татуированный мужик в кепке и пиджаке), а с другой — превосходно чувствует музыку текста, его ритм и вкус отдельных слов. Рамкой для матерщинного монолога хроповского Николая служат две цитаты — из «Песни песней» и Мандельштама, — и патетический строй обеих, безо всякой мнимой поэтичности переданный артистом, удивительно идет рассказанной им истории. Герой на наших глазах проходит путь от мачо, у которого всегда стоит, до человека, потрясенного красотой. Парадокс же заключается в том, что к тому времени, когда он влюбится в девушку с ногами как колонны Большого театра, она побывает уже инкубатором, а он — донором. А когда между двумя людьми случилось уже самое откровенное и дальше некуда, остается только платонически любить друг друга. Хропов очень точно сыграл эту растерянность перед неизведанным — перед любовью, которая «серебряными молоточками забивает алмазные гвоздики в позвоночник здорового взрослого мужчины».