Спектакль в Москве

Молитва о Марине

"Разбросанным в пыли по магазинам,
Где их никто не брал и не берет,
Моим стихам, как драгоценным винам,
Настанет свой черед."
© М.И.Цветаева, 1913 г.

Я всегда писала стихи, чтобы выплеснуть на бумагу свои чувства, как правило, - печаль. То есть, когда эмоции били через край, я писа́ла. Обратная же сторона - чтобы писать, мне постоянно нужно было находиться в состоянии эмоционального надрыва. Учитывая мою эмоциональность и восприимчивость, это было несложно. Возможно, именно поэтому мне так близки Ахматова и Цветаева, их поэзия, что я понимаю внутреннее состояние поэтесс, в котором реальность постоянно гиперболизируется, и не отпускает непроходящее ощущение тревоги и тянущей душу печали. Сейчас такой "эффект прожектора" уже не в моде, на каждом углу нас учат позитивному мышлению в любых ситуациях, что очень правильно, хоть, порой, и ужасно сложно. Век романтизма ушел, сейчас другое время, другие взгляды, но люди все те же, и души тянутся к раздирающим сердце строкам тех поэтесс, что каждое слово своей поэзии искупали в собственных слезах, на которые, к огромному сожалению, судьба дала им по-настоящему страшные причины.

Недавно я посмотрела в Театре "Школа Драматического Искусства" замечательный спектакль "Молитва о Марине" по произведениям Марины Цветаевой. Продолжительность постановки всего час, в ней нет иммерсива или каких-то других модных дополнений, но каким-то образом в ней есть эффект полного погружения в жизнь поэтессы. Автору идеи и одновременно исполнительнице главной роли Ольге Малининой удалось создать воронку, поглощающую внимание зрителя, засасывающую в эмоциональный вихрь произведений Цветаевой. К тому же, этому способствовало состояние, близкое к трансу, создаваемое рядом музыкальных инструментов, названий которых я, к сожалению, не знаю, но Антонио Грамши владел ими виртуозно. На протяжении постановки эмоциональный надрыв увеличивался все больше, отдаляя от понятного земного и через страдания сближая с неземным, божественным. В какой-то момент, встав на колени перед старыми фотографиями*, Цветаева обратилась к ангелу, к Богу, к небесам! В этот момент именно мне повезло сидеть так, что позади нее висевший инструмент, кажется - гонг, так удачно расположился вокруг ее головы, что выглядел как нимб на иконе. "Словно Богоматерь", - подумалось мне. Вы же помните, что она еще и ребенка похоронила?.. Необычное окончание спектакля создало ощущение незавершенности, продолжения жизни, но уже не земной, а какой-то другой - небесной или в наших сердцах.

Когда спектакль начался, мне показалось, что стихотворения идут от более ранних к более поздним в хронологическом порядке, и даже дома выстроила по датам те, участие которых в постановке запомнила: "Декабрь и январь" (1911), "Легкомыслие! — Милый грех…" (1915), "Я бы хотела жить с Вами…" (1916), "Я тебя отвоюю у всех земель, у всех небес..." (1916), "Зверю — берлога…" (1916), "Даниил" (1916), "В лоб целовать — заботу стереть…" (1917), "Цыганская свадьба" (1917), "Я помню ночь на склоне ноября…" (1918), "Два дерева хотят друг к другу…" (1919), отрывки из "Повести о Сонечке" (1937-1939) и из "Моего Пушкина" (1937), "О слезы на глазах…" (1939), и даже такое совсем крошечное, но еще более вместительное по смыслу "Пора снимать янтарь…" (1941). Но, кажется, ошиблась. И все же звучало очень гармонично, постепенно раскрывая сердце Марины Цветаевой через ее произведения. Конечно, восприятию спектакля очень помогло знание биографии поэтессы, хотя и тем, кто не знает, спектакль понравится, просто будет восприниматься немного иначе. А вот я иначе восприняла главную героиню - Марину Цветаеву в исполнении Ольги Малининой. Она всегда казалось мне сложной, мрачной, неулыбчивой, малоэмоциональной внешне, достаточно резкой, грубой, принципиальной и закрытой. Сложно описать ощущения, и вполне возможно, что я не права, но такую Марину Цветаеву я всегда читала в ее стихах. Однако, в спектакле я увидела открытую, эмоциональную, легкую, улыбчивую, нежную девочку, порхающую по сцене. Нет, это не она... Но посмотреть на нее иначе тоже было открытием. В конце концов, каким только я не видела Маяковского на театральных сценах.

Думаете, что час слишком мало? Вы поймете, что это идеальное время для этой постановки. Ни стихи, ни моноспектакль, ни глубокие сильные эмоции никто не выдержит более продолжительное время, это действительно было бы слишком тяжело для восприятия. Это не чтецкий вечер, где разные поэты делятся своим творчеством в разных стилях. Это бесконечно глубоко наполненная трагедией и не принесшей счастья любовью жизнь удивительной сильной женщины, записанная в прозе и стихах. Спасибо Театру "Школа Драматического Искусства" и Ольге Малининой за великолепный спектакль "Молитва о Марине". И закончу отрывком из стихотворения Марины Цветаевой "Занавес":

"Нате! Рвите! Глядите! Течет, не так ли?
Заготавливайте — чан!
Я державную рану отдам до капли!
(Зритель бел, занавес рдян).

И тогда, сострадательным покрывалом
Долу, знаменем прошумя.
Нету тайны у занавеса — от зала.
(Зал — жизнь, занавес — я)"

* Имелось в виду, что на фотографиях родные Марине Цветаевой ушедшие люди. На самом деле, к Цветаевой они никак не относятся, но сами фотокарточки архивные, подлинные, с современниками поэтессы.

Подчас трудно себе представить, как сделать из стихов спектакль, чтобы это не выглядело заурядной декламацией со сцены.
Моноспектакль «Молитва о Марине» актрисы театра «Школа драматического искусства» Ольги Малининой выводит упомянутый вид театрального жанра на новый художественный и духовный уровни.
Незаурядная личность Поэта Марины Цветаевой ( как она сама себя называла) требует такого же незаурядного таланта исполнительницы, с чем блестяще и убедительно справляется актриса Ольга Малинина.
Как сделать так, чтобы стихи считывались не только рифмами и порождающими их ритмами?
Не просто легко воспринимались на слух, а ложились на душу, проникали в саму суть человека, пронизывали зрителя заветным поэтическим состоянием, которое стремилась создать Цветаева?
Актриса Ольга Малинина нашла блестящий ход, когда на сцене проживает состояния автора , отображенные в её дневниках, и подводит зрителя к самим стихам , уже как к проявлению искренней, внутренней молитвы. Как выплеску боли и радости , счастья и драмы.
Как сокровенному состоянию творца в трагически сложных условиях.
Лавина эмоций и переживаний внутри актрисы накрывает зал в моменты тишины и сценического молчания. Отсюда порожденное актрисой слово звучит с особой убедительной остротой , не оставляя никаких сомнений в искренности происходящего на сцене.
И в эту секунду создаётся Образ. Образ великой Марины Цветаевой.
Явления русской поэзии.
Дочери России. Яркой женщины. Любящей матери. Преданной супруги. Маленькой девочки в шкафу. Живого и нежного существа, обреченного пройти драматический путь сложного времени страны, но сохранившей чистоту и веру, а главное - надежду в своих стихах. Стихах - молитвах.
Ольга Малинина переносит зрителя в те времена , когда писались строки. И зритель понимает, почему они родились именно такими. И подчас уже трудно понять, где актриса, а где поэт, где сцена, а где Красная комната. Главный показатель каждой театральной постановки есть отклик Внутреннего существа зрителя и возникающее состояние сопричастности происходящему на сцене. И во время действия постоянно возникало ощущение общения Марины Цветаевой с залом. Что есть результат полного перевоплощения Ольги Малининой. Результат предельно проявленного таланта и отточенного мастерства драматической актрисы.
Строгое черное платье с рукавами-крыльями в определенные моменты действия приводит к мысли, что именно так хотела бы выглядеть сама Марина Цветаева и выступать перед поклонниками. Соответствующая прическа актрисы , деликатный макияж, строгое украшение, классические туфли довершают образ гения.
На сцена сама Марина Цветаева.
В радости и слезах.
В отчаянии и надежде.
В нескончаемой молитве по самой себе, по Красоте, по Гармонии.
В её стихах.
В её творчестве.
В её судьбе.