Спектакль

Мадагаскар

Литовского режиссера Римаса Туминаса любят за изысканный сценический юмор и превосходное чувство формы. Много лет назад на фестиваль «Балтийский дом» привозили его «Маскарад», и после мрачного великолепия спектаклей земляка Туминаса — Эймунтаса Някрошюса — зал как-то особенно веселился, завороженно наблюдая за потоком фантазии, вызванным лермонтовской драмой. На кладбищенском пьедестале стояла заснеженная Нина, по сцене катали громадный снежный шар, а откуда-то из-под первых рядов партера выныривали сначала аквалангисты, а потом труп проигравшегося картежника.

В центре Вильнюса у Туминаса превосходный театр, но с начала этого сезона режиссер делит свое время между Литвой и Россией: выпустил «Горе от ума» в «Современнике» и принял предложение стать художественным руководителем Вахтанговского театра после смерти Михаила Ульянова. Сложно сказать, насколько творчески выгодно для Туминаса такое сотрудничество, но россияне не прогадали — из многих приглашенных в разные годы «варягов» именно у спектаклей Туминаса был бесспорный успех на разных уровнях: «Играем Шиллера!» театра «Современник» получил Госпремию, а вахтанговский «Ревизор» не год и не два покорял фестивали.

«Мадагаскар» специально для Туминаса написал 33-летний Марюс Ивашкявичюс — драматургическая звезда нынешней Литвы. Пьеса эта — остроумная и нарочито простодушная полумифическая история о том, как встарь литовские фантазеры убеждали свой народ переселиться в Африку, где их не будут трогать ни русские, ни немцы, ни поляки и где растут бананы, и потому можно никогда не работать. Главный герой спектакля появляется в младенческом чепчике, но уже в колыбели начинает ораторствовать. Зовут героя Казимерас Покштас — почти как патриота Казиса Пакштаса, на самом деле жившего некогда в Литве и мечтавшего о лучшей доле. На сцене, обставленной белой мебелью, режиссер Туминас, словно на белом листе, пишет собирательный портрет литовца: чудака с большими претензиями и фантазиями. Это нежнейший шарж на соотечественников, людей в общем и целом прекрасных и сочувственных, но «склонных к медленному помышлению», не умеющих соизмерять мечты и возможности и оттого нередко превращающихся в героев анекдота. Никакой «запасной Литвы», где им можно будет безбедно «расти вширь», литовцы так, разумеется, и не обретут. На радость своим театральным соседям — все-таки Римаса Туминаса и литовский театр в целом нигде не любят так преданно, как в России и Польше.