Балет

Кто есть кто

В Петербурге Борис Эйфман не хореограф и не деятель искусств. А кто — даже не знаю, потому что тексты про него обычно пишут юмористические; пишут, безусловно, и серьезные статьи, но и в них почему-то все равно появляется некий комедийный прискок и насмешливый притоп. Борис Эйфман наиболее органичен в легком жанре.

Как это обычно и бывает, сам он другого мнения. Сам он думает, что он — художник больших тем, огневых страстей, монументальных форм и государственных заказов. Сейчас его театр привозит в Москву многажды показанный балет «Русский Гамлет» и новинку «Кто есть кто». «Русский Гамлет» — это, собственно, и есть портрет того, каким Борис Эйфман воображает самого себя. Обычно все пишут, что балет — это скульптура и архитектура, но иногда даже сами пишущие не представляют, до какой степени. «Русский Гамлет» Эйфмана — это монументы Зураба Церетели и архитектура веселенького лужковского барокко; несмотря на размашистые размеры и вдохновенно воздетые брови, это невероятно игривое, легкомысленное, простодушное искусство. Там у Эйфмана, знаете, кордебалет щелкает палехскими ложками и Екатерина Великая шагает по сцене в парчовой мантии на плечах и с маленьким Медным всадником в руках. И все с очень серьезными лицами: и кордебалет, и Екатерина, и бутафорский малыш всадник. Недаром «Русский Гамлет» несколько лет назад был скопирован для Большого театра и там прижился. Лужковская Москва пятилетней давности для него идеальная природная среда. Сейчас бы этот номер не прошел. Я невероятно зауважала Бориса Эйфмана, когда увидела, что он и сам это понял. Отряхнув с ног бронзовую пыль, Борис Эйфман поставил новенький балет-мюзикл (это он сам так определил, что у него вышло). Господи, подумала я, ну конечно!

В конце названия этого балета-мюзикла — «Кто есть кто» — прежний Эйфман наверняка поставил бы солженицынский вопросительный знак. От нового Эйфмана — даже простенькой точки не дождешься. В этом балете — все как в фильме «В джазе только девушки», только вместо пения, понятно, танцы. Два балетных артиста выдают себя за девчонок. Пьющая танцовщица — не блондинка, правда. Но в лакированном черном паричке, в чулочках и на каблучках эйфмановская прима Вера Арбузова все равно выглядит вполне обжигающе. А джазовым мелодиям и ритмам зрители начинают притопывать в такт. Бюджет у постановки небольшой. В том смысле, что есть в спектакле и неоновые пульсы, и призраки Бродвея, и лестницы с электрическими огнями. Но очень скромные. А ведь каждый ребенок знает: в балете ноги — всему голова. Эйфмановские артисты, от двух валяющих дурака премьеров до последней линии усыпанного блестками кордебалета, здесь явно на высоте. К одной моей знакомой балетной писательнице газетный редактор приставала: напишите да напишите проблемный очерк про то, как новые российские мюзиклы повлияли на манеру движения, и даже назвала парочку невнятных юношей-хореографов. Так вот: я бы расхохоталась редакторше в лицо. Забудьте все, что вы уже успели увидеть в русских мюзиклах. Если кто и способен повлиять на искусство движения посредством мюзикла — это хореограф Борис Эйфман. В бой идут одни старики. Они же и выигрывают. Конечно же, идеальным художником для «Кто есть кто» был бы Зураб Церетели, а костюмы подошли бы от Валентина Юдашкина. Тогда бы вам — и огни, и лестницы, и пульсы, и все-все-все. А так — лишь Вера Арбузова с товарищами за все отдуваются.