Спектакль в Санкт-Петербурге

Козлиная песнь

Петербургские адреса писателя-обэриута Константина Вагинова: Литейный 25, набережная канала Грибоедова 105 и Смоленское кладбище: Камская, 26 (могила не сохранилась). Ещё одной точкой маршрута мог стать страшный Большой дом (Литейный 4), но Константину Вагинову, можно сказать, повезло, он умер от туберкулёза в 1934 году и не дожил до времён Большого террора. Возможно, это миф, но, когда Вагинова пришли арестовывать, его мать сказала: "Вы опоздали, он умер". Через год его мать Любовь Баландина была вызвана в управление НКВД и оттуда уже не вернулась, а в 1937 расстреляли его отца Константина Вагенгейма.

Творчество Вагинова было забыто на долгие годы, он не так популярен, как его соратники Александр Введенский, Даниил Хармс, Николай Заболоцкий. Но потом в двух петербургских театрах с разницей в год появилась "Козлиная песнь": в постановке Романа Муромцева в КТМ и в постановке Арины Лыковой в Мастерской, её моноспектакль вышел под названием "Высокая башня".

"Козлиная песнь" - это очень странная книга. Философ Тептелкин и Неизвестный поэт (и небольшой кружок их единомышленников) - последние представители интеллигенции, осколки старого мира, которые пытаются найти себя в новом, советском времени, где колбаса и хлеб ценнее искусства и гуманизма. И герои тоже в результате выбирают мещанский комфорт (кроме Неизвестного поэта, который застрелился), отринув прежние идеалы. Они становятся такими же обывателями, как все.

На сцене мы видим как будто обломки дворянского имения, богатого доходного дома в центре Петербурга, где когда-то на столе сервировали ужин, звучала старинная музыка и приятные разговоры. Теперь же остался лишь диван и обугленные колонны-портьеры (художник спектакля Татьяна Артамонова). Это веет атмосферой увядания и смерти.

Философ Тептелкин просыпается поутру, пьёт воду из чайника и начинает свой рассказ. На Арине Лыковой чёрные брюки и белая блуза, она босиком, и надевает на ноги то резиновые домашние тапочки, то грубые чёрные ботинки для променада по петербургским улицам.

Но что будет с гуманизмом? – трогая остренькую бородку, прошептал Костя Ротиков, – если вы сойдете с ума, если Тептелкин женится, если философ займется конторским трудом, если Троицын станет писать о Фекле, а я брошу изучать барокко?

Это спектакль-читка, в котором на зрителя обрушиваются километры сложного для восприятия текста. Со страниц, которые падают из рук Арины на пол, на нас смотрит проститутка Лида с фиалковыми глазами, которую увели в концентрационный лагерь. На нас смотрит поэт, который пишет скучные и скверные стихи. На нас смотрят мертвые и живые. На нас смотрят палачи и невинные. Это страшный, пронзительный и образный текст. Философ Тептелкин снимает в Петергофе башню, оставшуюся от купеческого дома, она будто символизирует последнюю крепость гуманизма и просвещения.

На экране телевизора пробегает история России века двадцатого, а порой - постмодернистские вставки из телепередач. Иногда там показывают старые фильмы и рекламные ролики. А ещё на нём появляются года. 1907, 1912, 1917, 1925. Мы смотрим на сто лет назад и видим эпоху перемен и катаклизмов, которую переживут не все.

Оставьте меня одного. Ибо человек перед раскрывшейся бездной должен стоять один, никто не должен присутствовать при кончине его сознания, всякое присутствие унижает, тогда и дружба кажется враждой.

Этот спектакль хочется осмысливать и обдумывать, он ставит множество вопросов и затрагивает что-то важное и трепетное в душе. Новый сезон в Мастерской будет богат на моноспектакли: ждём "Школу для дураков" Артура Гросса и "Записки сумасшедшего" Игоря Клычкова с Андреем Дидиком в роли Поприщина. До встречи в театре!