Рецензия Афиши
Со сцены «Практики» двое, Валерий Караваев и Инна Сухорецкая, исполняют анекдоты. Исполняют их приподнято, но индифферентно, как дикторы телевидения, рассказывающие о наводнении в Пакистане, без особой обеспокоенности судьбами утонувших. Анекдоты — о русских шахидках, о блудливых раковых больных, об отцах и детях семейства M&М’s, о папе римском, попавшем в мусульманский рай, и Гитлере, попавшем в рай еврейский. Тем, кто видел «Кислород» и «Бытие №2», кто знаком с манерой Вырыпаева кружить вокруг одной мысли и ворожить словами, скоро становится очевидно, что автор этих анекдотов — сам Вырыпаев. Каждый начинается как обычный анекдот («Приезжает муж из командировки…»), но заканчивается как былина, а то и вовсе не заканчивается. Словом, работает эта «Комедия» мимо жанра, но публика — смеется, а значит, все-таки она работает. Интересно, почему. Нормальный анекдот, как и комедия, основывается на конфликте между нормой и отклонением от нормы. Анекдоты Вырыпаева, строго говоря, никакие не анекдоты, потому что отрицают какую бы то ни было норму. Все относительно, твердит Вырыпаев вслед за Эйнштейном, имя которого для подсказки звучит в финале. О’кей, все относительно, но что тут смешного? Относительность всего по отношению ко всему — может быть, главная проблема человечества, ощущающего себя сегодня без нормы — как без почвы под ногами. Вот с этим, так сказать, неврозом Вырыпаев и работает — предлагая посмотреть на него из некоего абсолютного далека. В одном из анекдотов 9 мая на Красную площадь приземляются инопланетяне. Они сообщают, что Земле осталась пара дней и что они могут забрать с собой для продолжения рода человеческого несколько человек. С условием — эти люди должны будут сказать, что 9 мая не День Победы. Никто не согласился признать такую крамольную мысль, кроме одного, им оказался ветеран СС. Юмор тут не в ветеране СС, оказавшемся на Красной площади 9 мая, и не в том, что никто из русских не пожертвовал идеалами страны во имя выживания человечества, а в инопланетянах, не взявших на борт нациста. Из абсолютного, нравственно безупречного далека человеческая история выглядит серией анекдотов, само же оно — абсолютно серьезно. Похоже, Вырыпаев, чье богоборчество со времен «Кислорода» больше напоминало богоискательство, нашел мерило всему в формуле все того же Эйнштейна: «Я верю в Бога… который являет себя в закономерной гармонии всего сущего, а не в Господа, который занимается судьбой и поступками конкретных людей». У Эйнштейна Вырыпаев мог бы позаимствовать и формулу своей «божественной комедии»: «Все должно быть изложено как можно более просто — но не проще»
Отзывы
Нам с подругой очень понравилось. Просто и незаметно два актера ведут вас по лабиринту историй, начиная с откровенно не смешных, затем завлекая посмеяться, чтобы потом обнаружить себя перед философскими вопросами, которые не всегда решишься задать себе сам. Как всегда - Иван Вырыпаев предлагает умный и вдумчивый спектакль, после которого вам будет приятно его обсудить с друзьями и не раз задуматься над предложенными вам мыслями.
А вот еще один несмешной анекдот: "Сходил театральный критик на спектакль, а ему понравилось!"
Надо бы всех стендап-комиков отправить на спектакль Комедия. Пусть поучатся у Вырыпаева (я был на варианте, где играет Иван) и Сухорецкой рассказывать несмешные анекдоты, да так чтобы в зале была то истерика, то стеклянная тишина.
Я как-то говорил, что не знаю ни одного режиссера, кроме Вуди Аллена, кто мог бы так легко и с иронией говорить о самом серьезном. На самом деле я просто забыл про Вырыпаева! А может и еще о ком-то.
На уютной и маленькой сцене «Практики» на первый взгляд знакомая бело-красная надпись „Comedy“. Но комедия в этот раз абсолютно другая…
Парень с девушкой, одетые по последней тенденции психоделической моды, поочередно травят анекдоты бог знает о чём: и про террористок, и про друзей-алкашей, и про патриотическое 9 мая с инопланетянами, и про клоунов, и про рай, и даже про самого Бога. Свет периодически выключается, сменяясь музыкой или видеорядом, чтецы тем временем несколько раз успевают сменить наряды – каждый новый прикид совершенно не похож на предыдущий, но сохраняет притом былую выдержанность и стиль. Семейка M&M’s – ну не миленько?
Несмотря на говорящее название, смеха в зале не так уж и много. Раздаются порою едкие усмешки, либо же, сохраняя молчание несколько шуток подряд, зал под конец взрывается: не исключено, что скорее от удивления и зашкаливающего абсурда. Не смешно, думаете? Нет, почему же – очень! Но недоумение оказывается сильнее эмоций. Что это? Прибаутки молодежи заурядного московского двора? Циничное высмеивание остатков святого: от патриарха до Аллаха? Выставление диагноза нашему патриотизму? А ведь очередной вырыпаеский текст (и вновь – красивейший и вкусный!) бьет в точку. В точку правда больную: не зря же поговаривают, что над чем шутим, тем и болеем.
На маленьком клочёчке сцены выключен свет. Из темноты начинает звучать “Strawberry fields forever“. Клубничные просторы здесь не менее актуальны, чем тогда, 50 лет назад. Не потому ли, что клубничные поля – явление заведомо абсурдное? Или потому, что здесь «nothing is real and nothing to get hung about»? А может из-за того, что "Strawberry Fields" – вообще песня-психоанализ, написанная Ленноном в тяжелый период ЛСД и переосознания себя?..
До абсурда можно довести всё: и клубнику, и Бога, и анекдоты.