Спектакль

Карлик

Театр все же является довольно странным и весьма специфическим искусством. Законы диалектики здесь, как правило, ну никак не хотят действовать. Отрицание не хочет отрицать, противоположности — соединяться, а количество крайне редко когда переходит в качество. Вот собирается, скажем, группа без сомнения достойных людей, каждый из которых немало одарен в своей области. Поэт, эссеист и литературный критик Глеб Шульпяков, которого Евтушенко, кажется, назвал самым одаренным стихотворцем постъевтушенковской эпохи. Режиссер Татьяна Ахрамкова, осуществившая в Театре им. Вл.Маяковского ряд заметных и достойных постановок. Актер Анатолий Лобоцкий, который после недавнего своего экранного «последнего танго в Москве» с актрисой Верой Алентовой и вовсе дотанцевался едва ли не до звездного статуса. И в союзники они себе берут не кого-нибудь, а «шведского писателя, лауреата Нобелевской премии Пера Лагерквиста», о чем именно в такой уважительно-развернутой форме не упускают случая заявить ни в афише, ни в рекламе, ни в программке. И потенциально счастливый этот союз, кажется, ну просто обязан разрешиться от коллективного творческого бремени чем-то если и не совершенно выдающимся, то, по крайней мере, не банальным. Ан нет.

«Одноименный роман» нобелевского лауреата представляет собой многостраничный развернутый монолог некоего злобного Карлика, живущего при дворе некоего итальянского герцога эпохи Возрождения. Карлика же ренессансное бытие отнюдь не радует. Он вовсю подличает, гадит, шипит, брызгая слюной, естественно, не уставая при этом рассуждать на отвлеченные темы и всячески философствовать. Этот прозаический материал вполне мог бы стать основой для качественного моноспектакля хорошего исполнителя, и, по словам знающих людей, несколько раз и становился таковым и у нас, и за границей. Но автора «оригинальной версии» Шульпякова и режиссера-постановщика Ахрамкову такой прямолинейный подход не устраивал. Карлик — это же вам, чай, не Гришковец. Да и мал он слишком. Надо его, стало быть, укрупнять и подкреплять.

Подкрепляли чем только можно. И разного рода аллюзиями, и репликами в зал главных действующих лиц, и несколько натужным комикованием лиц второстепенных, и многофункциональным сценическим станком, который то и дело трансформируется то в ложе герцогини, то в трон герцога, то еще во что-нибудь. Карлик же, в свою очередь, то заметно вырастает, то опять скукоживается, то оборачивается Герцогом, то обратно Карликом, так что к концу спектакля становится решительно непонятно, кто же он такой на самом-то деле, этот мистический Карлик: ясно, что символ, но символ чего, собственно? И вообще, за всем этим буйством неистовой поэтической и театральной фантазии становится совершенно ясным лишь одно: из много лет «подающего надежды» артист Лобоцкий, играющий и Карлика, и Герцога, и символ соответственно, вырос в крепкого, мастеровитого, не лишенного приятной харизмы исполнителя. Но это, впрочем, и без «Карлика» было известно.