
Роман пермяка Алексея Иванова «Географ глобус пропил» идеально приспособлен для того, чтобы его взяли да сыграли молодые артисты, а еще лучше студенты. Тем не менее до Екатерины Гранитовой — режиссера, преподающего в РАТИ на курсе Олега Кудряшова, — театр за Иванова не брался.
На сцене центра «На Страстном» несколько парт и маленькая выгородка с лампочкой, обозначающая небогатую квартирку Виктора Служкина (Андрей Сиротин) — интеллектуала, провинциального лузера с нездешним шармом, любителя женщин и выпивки. Географом в школу Служкин пошел не по доброй воле: жена Надя (Ирина Латушко), худенькая блондинка в халате, пилила мужа за безденежье, пока тот не сдался. Но именно в школе, встретив закаленных в боях с системой образования старшеклассников, Служкин нечаянно обрел мало-мальский смысл жизни. Своих негодяев и подонков Служкин не воспитывает — он дает им шанс свободного волеизъявления. И оказывается, что никто к этому не готов.
Своего героя краевед Иванов наделяет, кроме прочего, любовью к родным местам — порогам коварной Камы и древним складкам в базальтовой породе. В сочетании с гедонизмом Служкина, который распивает водку едва ли не в классе и готов залезть под юбку первой встречной, это создает на редкость привлекательный образ учителя — особенно если учесть, что преподает он самый отстойный предмет. Немудрено, что в него влюбляется первая красавица и отличница Маша Большакова (Полина Лазарева).
Андрей Сиротин, лихо и с совсем не ученической свободой играющий Служкина, поет вместе с джаз-бандом Мамонова: «Я так хочу, чтоб голая ходила ты, Пьяная ходила ты…» И Мамонов, и витальный хит Shocking Blue задают вполне определенный тон — наглого, принципиально аморального диссидентства, царившего в голове учителя географии и его отвязных друзей в начале 90-х.
Точно попав с распределением ролей и угадав психофизическое соответствие между героями Иванова и своими юными актерами, режиссер Гранитова добилась удивительного результата. В романе-то речь идет о тех, кому сегодня под сорок, а на сцене абсолютно сегодняшние, хотя и слегка приглаженные молодые люди, которые, как и их предки, хотят — чтоб непременно «голая и пьяная ходила».

Дипломный спектакль «кудряшей», студентов-актёров мастерской Кудряшова в ГИТИСе, получивший гран-при IV фестиваля «Твой шанс», со сцены учебного театра перебрался на подмостки ТЦ на Страстном. Это «История мамонта» по тому самому Иванову, до которого у меня так ещё и не дошли руки, хотя рекомендовали уже со всех сторон, по его роману «Географ глобус пропил», тому самому, про который наша препод по русской литературе почему-то сказала, что он мне не понравится. Кусочек жизни «раздолбая» Служкина (Сиротин), который за неимением другой работы пошёл в учителя географии, нашёл общий язык со шпаной-девятиклассниками, зато совершенно оторвался, шаг за шагом, от своих сверстников, бывших одноклассников. Вроде и бытуют одинаково, и воспоминания общие есть, однако и жене, и лучшему другу, и первой школьной любви нужны только «машина, квартира и хрен в пол-аршина», а Служкин, чудак, ещё тянется к теплоте человеческих отношений. Но завязавшийся было роман с ученицей, естественно, оканчивается крахом вместе с карьерой… На сцене множество зримых примет девяностых – от деревянной лакированной картинки на стене и кружки в вишенку до музыкальных хитов с наиболее абсурдными текстами и привязчиво-душевными при этом мотивчиками. Это даёт повод рассматривать Служкина как почти «героя нашего времени» - обладающего непоколебимой невозмутимостью и при этом замечательным чувством юмора (причём шутить он предпочитает в рифму), легко схватывающего новые словечки и правила игры и не пасующего перед трудностями, уважающего себя и других, не дурака напиться, когда окружающий мир не вписывается в рамки понимания. Интеллигент-хулиган, бездельник с колоссальным потенциалом, принципиальный пофигист – сын противоречивой эпохи, которую кто-то зовёт расцветом, а кто-то застоем. Он ничего не изменил в своей судьбе, казалось бы, пассивно плыл по течению, но смог сплотить коллектив очень непростых и разных личностей и, не поучая и не осуждая, научить молодое поколение жизни. А ведь талант учителя – очень редкий, очень важный и один из самых незаметных и недооценённых. К сожалению, не могу судить, сужает ли такое понимание смысл лёгшей в основу книги, равно как и не могу сравнивать сюжеты и раскрытие персонажей, но все три с половиной часа мне было интересно следить за развитием нехитрых событий. Спектакль реалистичен донельзя – метафор и аллюзий в нём нет, как нет и впечатляющих психологических глубин и эмоциональных надрывов, экзистенциальных вопросов бытия и социально-политической злободневности. Он просто честен, искренен и естественен, обладает своим ритмом, атмосферой и каким-то тёплым посылом благодаря органичной актёрской игре, лаконичным многофункциональным декорациям, живой музыке, удачному освещению. В нём растворяешься и живёшь, заражаясь той энергией, которую находит Служкин в туристическом походе и борьбе с непокорной рекой. Про любой студенческий актёрский коллектив неизменно хочется сказать: «ребята – молодцы!» - за сыгранность, любовь к своему делу, молодой энтузиазм и вообще симпатичность. Этот – не исключение: несколько повзрослевшие и возмужавшие «ребята» - почти два десятка ярких индивидуальностей, объёмных, интересных, запоминающихся образов. Служкин Сиротина, фактически не сходящий со сцены на протяжении всего действия, великолепен без лишних слов. «Мамонта» стоит увидеть – его приятно смотреть и приятно вспоминать.
01.10.2010
Комментировать рецензию

Чудесный спектакль. Я вообще не очень люблю театры, особенно современные: ужасная толкотня и духота в вестибюле, да и в самом зале зачастую нечем дышать... но тут мне сказали: надо посмотреть! Надо так надо. Пошла. И не пожалела, несмотря на то, что и толкотня, и духота наличествовали.
Потрясающе харизматичные молодые актеры, оригинальное музыкальное сопровождение, молниеносная смена декораций, ну и, конечно, лучшие эпизоды книги Иванова, которые я представляла себе совершенно не так (а значительно менее ярко и интересно). Очень надеюсь, что спектакль еще будет идти когда-нибудь где-нибудь, поскольку очень захотелось сводить на него родителей.