Спектакль

Глаза Кенгуру

Достаточно абсурдистское начало с выходом оранжевого кенгуру (который по ходу дела оказывается еще и ангелом, принимающим вновь прибывших в загробный мир) получает вполне осмысленное объяснение в дальнейшем развитии сюжета. Авторы и режиссер пытаются разобраться в природе любви и провести грань между любовью и эгоизмом.

По задумке спектакль достаточно интересный. К сожалению, портят впечатление чисто технические моменты. Хотя зал в подвале и очень маленький, но акустика, видимо, плохая и при недостаточно четкой дикции актеров приходилось реально напрягаться, чтобы хоть что-то разобрать. Особенно трудно было разбирать Маму. Да и в целом, на меня игра актеров сильного впечателения не произвела.

Тем не менее, спектакль вполне достоин просмотра, если его тема интересна.

Несколько лет назад я читала пьесу Тани Рахмановой «Переезд» и подумала тогда, что пьеса эта – вполне телевизионного формата, и, если бы я была начальником канала Россия, вполне могла бы взять эту пьесу для постановки, сделала бы маленький телесериал (тогда я была лучшего мнения о канале Россия, хотя не смотрела его и сейчас не смотрю). Пьеса «Глаза кенгуру» для телевизора не годится, хотя в ней заложена некоторая кинематографичность (чередование сцен, монтажность, даже движения персонажей на сцене часто были последовательны, а не одновременны, это словно предлагало зрителю определённый зрительный «маршрут», подобный взгляду видеокамеры, и т. д.)

«Глаза кенгуру» - пьеса об аде, о том, как в аду живут и как в нём оказываются после смерти. Это пьеса о трёх женщинах, оказавшихся в аду для убийц, пьеса женская, как «Дом Бернарды Альбы» Г. Лорки: на сцене разные женщины, которые делят, обсуждают одного мужчину, а он не появляется. Вообще же особенное сюжетное напряжение (интрига понимания) я чувствовала тогда, когда уже знала, что героини на том свете, но не понимала, как они туда попали и за что, после фразы «это место для убийц» я почувствовала, что напряжение пропало.

Ад мне понравился, особенно он был хорош своими адовыми повторами (мать и жена героя говорят обесценивающимися многократно повторяющимися словами, снова и снова принимаются за бессмысленные занятия), очень показательно герои стали обживаться в этом аду: вязать, клеить обои, выяснять отношения. Я видела самый страшный из адов, ад, в котором герои не могут уйти от страшных себя и всё ждут возвращения их убийцы (и их жертвы) для того, чтобы продолжить мучения.

В пьесе противопоставлены две точки зрения: точка зрения женщины-обладательницы, некий утилитарный взгляд на мужчину (он нужен, он должен) и точка зрения кенгуру, не предполагающий собственнического подхода (зачем он хотел посмотреть в глаза кенгуру?)

Пьеса заканчивается тогда, когда вот-вот должен прийти главный герой (мы слышим, как он вытирает ноги, звонит в дверь), героини напряжённо ждут, кажется, что они не знают, действительно ли им хочется, чтобы он пришёл. Актёры вопросительно смотрят в зал, меняется свет, зрители словно бы сами оказываются на месте ждущих своей очереди грешников.