Спектакль

Джан

Этот спектакль можно смотреть только ради Аллы Сигаловой. Но только если Андрей Платонов не ваш любимый писатель. Любимых писателей вообще трудно воспринимать в чужом исполнении, а тут даже танцы Аллы Сигаловой не могут прикрыть недостатки этой постановки.

Проза Платонова малопригодна для театра. Его странные люди говорят на сокровенном языке, где смешались слова и мысли, где вслух звучит подсознание. Если актер просто читает текст со сцены, возникает ощущение, что сказано слишком много слов — и не понятно ничего. Актеру Платонова нужно не только «переживание по Станиславскому», но какой-то особенный способ существования, другая форма, театральный сюрреализм. А именно к этому способу режиссер Роман Козак пробиться не смог — или не захотел. Главный герой, Назар (Александр Матросов), говорит искренне, сбивчиво, но — просто говорит. Рассказывает историю о внезапной любви в Москве, о скором отъезде на родину, в среднеазиатские степи, где надо нести коммунизм маленькому народу, называвшему себя словом «джан» — «душа». Там, в степях, придется умирать от жажды, бродя по сцене-пустыне, покрытой восточными коврами, и рваться в Москву — припадать к дверям, похожим сразу на дверцы книжного шкафа и на старую телефонную кабину Центрального телеграфа (художник Виктор Платонов). Искать душу. Вот за душу, конечно, отдувается Сигалова. Ее роль в программке обозначена просто: «Она». Она — это иссушенная пустыней мать героя, его застенчивая беременная жена и исхудалый верблюд с печальными глазами. Собственно, ее перевоплощения и составляют настоящий сюжет спектакля, ради них-то все и затевалось. Надо сказать, что был уже однажды опыт сочетания хореографии Сигаловой с текстом Платонова — студенческий спектакль «Фро» на курсе Петра Фоменко. Но даже если Роман Козак как худрук театра решил пойти проверенным путем, кто кинет в него камень? Алла Сигалова — прекрасная танцовщица и актриса, а остальное — работа режиссера. Ну получился драматизированный чтецкий вечер; рядом с Сигаловой это даже не так важно.