Ох, давно я так не маялась, пока смотрела спектакль. «Дядю Ваню» Юрия Бутусова смотреть невероятно тяжело: решительно ничего не происходит, а сами актеры на сцене маются не меньше зрителя в зале.
Первое, что бросается в глаза – это эстетика сумасшедшего дома, да и все персонажи как на подбор оттуда же: конвульсии, странные слова, странные действия, за спинами куча полуреальных-полунарисованных дверей с именами, чтобы не забыли, как их вообще зовут. Костюмы – странного вида одеяния, не уродливые, но и не красивые. Друг другу герои доставляют дискомфорт, но еще больший дискомфорт они доставляют сами себе. Увлечены они собою же: сами от себя страдают, сами от себя получают удовольствие, и никто никого не замечает. Даже конвульсии, кажется, не слишком натуральные. Все порождает ощущение какой-то выдумки, из которой они, бегая между дверями, пытаются выбраться, но не получается. Кто-то даже лазает как акробат по этим декорациям, и все равно оказывается в этой комнате-коробочке, занимающей авансцену, даже не сцену саму, большую часть спектакля не задействованную.
Герои пытаются чем-то заняться, но все равно выходит маета, страдание от ничегонеделания под разного уровня громкости музыку, которая то депрессивная, то вообще «Хип-хип Чин-чин». Первый акт – сущее мучение, и, если вдруг Бутусов хотел передать со сцены мучение этих героев, ему это удалось.
Однако второй акт будто собирает всю эту разрозненность, некоторый «мусор» первого акта воедино. В этом будто вымышленном доме начинает происходить какая-то жизнь: появляются какие-то цели и интриги, характеры начинают обретать определенность. Вот доктор не рисует, но препарирует реальность в грубых хозяйственных перчатках, а Соня пишет “Africa”, говоря то ли о зное и духоте, то ли об уровне существования этого места. Вот профессор, страдая то ли от зноя, то ли просто задыхаясь, снимает безумное количество одежды. А вот, наконец, заглавный герой, дядя Ваня, высказывает все, что думает, навек подчеркивая свое отличие от мира живых людей.
Его страдание удивительно и типично русское: это выбранное добровольное рабство в виде дома, в котором он обвиняет всех, кроме себя, это вечное ожидание благодарности за просто оплачиваемую работу (500 рублей, на которые профессор удивляется, чего же не попросил больше) и это нежелание ничего менять. Дядя Ваня страдальчески считает, что осталось ему 13 лет, что надо все начать сначала, но отвергает саму мысль о переменах, предпочитая и дальше зачем-то нести лишь им самим взваленную на себя ношу. Удовольствие от страдания?
А Соня? Героиня того же порядка, того же ряда. Ее уничтожение картонных декораций – бунт маленького человека? Но даже его она не в состоянии довести до конца, и спичка в ее руке гаснет, так и не спалив дотла картонную жизнь. Она страдает о своей не-красоте, но она будто сама желает это услышать, как приговор, оправдывающий страдание и ничегонеделание. Выбеленное лицо… Еще живая, но уже мертвая?
Уничтожив декорации, Соня дает простор, дает воздух в безвоздушное пространство, но ни она, ни Ваня не идут туда – в эту черную неизвестность, а на деле – на свободу. Туда удаляются эти как бы презренные и мирские люди, вовсе не пропагандирующие привычные ценности – профессор и Елена, единственные по-настоящему живые, и их уход – как бегство от невозможной жизни, бегство из этого места, где жить нельзя. А Соня и Ваня? Она марширует, декларируя свое вечное страдание в вечной надежде когда-нибудь зажить по-настоящему и счастливо, и как это символично, что надежда на настоящую жизнь у нее лишь после смерти. Отложенная жизнь. Все лучшее на потом. Типичное свойство. Она марширует, и не замечает уже перестающего подавать признаки жизни Ваню, и не ложные ли ценности в ее устах? Ведь они не ведут к счастью, и зачем они, зачем это добровольное страдание – не очень понятно.
Финал, конечно, собирает весь спектакль, но ощущение некоторой невычищенности все же остается, не хватает какой-то точности в деталях, что ли. Смотреть ну очень тяжело, даже для меня, хотя я фанат театра, и много чего видела. Конечно, спектакль профессиональный, но неужели это лучшее из лучшего в прошлом сезоне в театре? Хороший средний уровень, но ведь нет ничего выдающегося.
Меня, как зрителя, спектакль подвиг к неутешительным выводам. Что я бесконечно далека и недоразвита. И ни морально, ни физически не могу себя заставить воспринять "современное искусство". Неоднократно приходило ощущение, что я вновь купила билет в "Гоголь-центр" и, наступив на те же грабли, безуспешно пытаюсь вникнуть в суть происходящего.
Разумеется, как и любая другая постановка любого другого "молодого, амбициозного, гениального, непременно оппозиционного режиссера", спектакль наполнен грохочущей музыкой, нелепыми телодвижениями героев и вкраплениями легкой обнаженки (куда ж без нее "современному искусству"). Собственно, по моему, безусловно мещанскому мнению, это и есть основная "гениальная" трактовка классики в исполнении нынешних обладателей всевозможных премий и их вклад в "развитие театра".
Сколько можно врать зрителю, перепечатывая дурацкие хвалебные рецензии и вручать друг другу призы за несуществующие достижения в области театрального искусства буффонады?
Печально. Уходят старики и буквально за считанные дни разваливают театры, из поколения в поколение обладавших своим неповторимым именем.
Такое чувство, что предыдущий отзыв (Елены) писала я!) в кассе была адская очередь за лишним билетом, люди сидели штабелями в проходах в ожидании чуда и, надеюсь, оно произошло, ибо за 16 тыс за билет оно не могла не произойти! Я , к сожалению, чуда не застала- ушла через 40 минут этого безобразия под названием спектакль.