Все отзывы о спектакле «Добрый человек из Сезуана»

Написать: "Сходите на "Добрый человек из Сезуана" в театр им. Пушкина - значит, не написать ничего. Любителям Ю. Бутусова посвящается........ Те же приемы: белое-черное-красное, вода, мука, двери, искусственные цветы, велосипеды (как в "Сне об осени" Ленсовета), черная краска на лицах, красная помада на лицах. Я улыбнулась когда вместо дождя посыпалась крупа (не знаю, какая именно). Пробило меня ближе к финалу на сцене судебного разбирательства. Очень красивая живая музыка - музыканты стараются, ни одной фальшивой ноты! Александра Урсуляк показывает всю мощь своего таланта! Сильная роль и ее прекрасное воплощение! Класс! Сильно!!! Особенно песни на немецком подчеркивают тоталитарную идею рабского труда. Очень понравилось!

Все, что я могу сказать про этот спектакль - это ВАУ! )
Как хорошо, что я перетерпела желание уйти в течение первых 15 минут и все-таки досмотрела до конца. Это очень интересное действо! Живая музыка.
Супер-супер игра исполнительницы главной роли Александры Урсуляк.
Третий день пребываю под впечатлением

Иди и смотри! Спорное прочтение Брехта, но тем и любопытное.
Сравнивать с классическим спектаклем Любимова нет смысла. Это Брехт 21 века.

Очень скучно!!! Ушла уже в самом начале...(((
Разочарование.

Добру учат с детства. Учат, значит доброта – рефлекс условный. Таковым и остается, ибо народная мудрость гласит: «Не делай добра – не наживешь врага». Мудрость срока годности не имеет, но время (то, что всегда вперед), стремится к краткости, а потому: «Не делай добра – не наживешь…»- девиз нашего времени. Слово «добро» имеет оттенки. Оно стало чем-то вроде приставки. Так, добродушие - качество ныне не деловое, но и добродетельность все реже становится добродеЯтельностью; добротность в цене, доброкачественность тем паче. Доброжелательность обходится дешевле доброты: слова не стоят денег. Но улыбка все труднее дается. Улыбка – чаще ухмылка или оскал.. Добро чаще не творят, наживают. Добреем день ото дня, но иные, не подобрев, раздобрели. «Добрые у нас в стране добрыми не могут оставаться», - писал Бертольт Брехт. Древние с фонарями искали «Человека», нашли - нет неизвестно, но доброго человека, по крайней мере в Москве отыскать можно. В театре. Режиссер Юрий Бутусов поставил спектакль «Добрый человек из Сезуана» в Московском драматическом театре им А.С. Пушкина.

Бертольт Брехт в этом сезоне на московских сценах в ассортименте. Не к добру. У каждого времени свои любимые авторы, а Брехт – из времени великих потрясений. Из времени- бремени, столь лихого (лихо это беда), что кажется всякое сопротивление бесполезно. Так только кажется. «Если городом правят несправедливо — он должен восстать. А если он не восстает — пусть погибнет в огне еще до наступления ночи». – это не экстремизм, это Брехт.

На афише Брехт - значит от спектакля ждут памфлета, бунта, революционного запала. Но громче не значит убедительнее, а потому силы на исходе, и голос, сорванный от крика, не означают поражение (в правах?). Право на шепот не отнять. А театральный шепот – великое дело. В спектакле Юрия Бутусова Брехта поют. Как и положено. Здесь верны и языку (поют на немецком), и слову (новый перевод подготовил режиссер Егор Перегудов), и музыке (соратника Брехта Пауля Дессау) автора. На блоковское: «Все ли спокойно в народе? <…> Бродят и песни поют», - отвечают по-брехтовски. Здесь обращаются уже не к властям, к богам. Здесь уже «могут помочь только боги». Здесь – это в «полуевропеизированной столице Сычуани» (место действия пьесы). Где-то рядом с нашей Азиопой. «Добрый человек из Сезуана» Юрия Бутусова скользит не по поверхности, не рисует плакатов и лозунгов, но заглядывает за них, обращается к человеку. Режиссер глазлив, видит насквозь, но увиденное глаз не радует. Режет.

Сцена расчищена и просматривается до кирпичика. Никаких тайн. Никаких излишеств – Сезуань переживает кризис. Когда дело- табак, самым выгодным представляется табачный бизнес. А потому главная героиня Шен Те, бывшая проститутка, вознагражденная за доброе сердце богами, открывает табачную лавку. Тут бы и запеть : «Купите папиросы!», но некогда. Сменяет товар любви («Товар любовь» первое название пьесы) на другой. И прогорает, как сигарета: Шен Те благодетельствует окружающих, постепенно разоряясь. А то, что больше не продается (любовь), тоже начинает приносить убытки: Шен Те влюбляется в китайского летчика (не путать с Джао Да) Янг Суна (новая грань таланта Александра Арсентьева), который пытается умело конвертировать ее любовь. Тогда Шен Те меняет наряд и нрав и предстает в образе Шуи Та, якобы своего двоюродного брата, расчетливого и рассудочного, не в пример «сестре». И была бы эта история трагикомедией с переодеваниями, когда бы у нее был другой автор. Брехт обозначил пьесу как параболу, т.е. иносказательную поучительную притчу. Юрий Бутусов параболу (от др.греч – сравнение, сопоставление, приближение) очертил. Так сказка вдруг оказалась былью. Зеркалом, которое хочется разбить или занавесить.

Сценография и костюмы Александра Шишкина создают атмосферу Сезуани как эдакого города грехов(бедность не порок, но нищета – грех), подворотни мира. На сцене металлические казенные кровати, мешки и тюки, со сцены – дым, крик, боль. На фото, проецируемом на задник сцены, – два милых личика девочек, на сцене повзрослевшие девочки – две проститутки. Герои спектакля или полумертвы или в агонии. Из живых– живая музыка ансамбля солистов «Чистая Музыка», которая ведет спектакль и задает ритм речи актеров. Вокруг не запах смерти, но смрад жизни. Здесь даже двери в никуда заперты. Солнце не прорезает нависшие над городом тучи. Солнце – душит. Небо обложное, низкое. Грозы часты, но не освежают. Разве что уменьшают людские страдания, уменьшая число людей: хмурый вечер заставляет в петлю лезть: «Дело в том, что бедняка /Может доконать любой пустяк./ И он отшвырнет от себя /Невыносимую жизнь». Петля, закрепленная над сценой, висит долго, зазывно и, учитывая положение персонажей, соблазнительно. Жизнь именно отшвыривают: такое добро и даром не нужно. Жизнь – дар, но на этом «даровое» заканчивается. Расплатиться жизнью дешевле каждодневных мучений в поисках пропитания.

«Страдания очищают», - говорят боги в пьесе, имея виду душу. Душу, которая не держится в ослабленном теле. Тело очищает дождь. И питает его водой, отнимая хлеб у продавца воды Ванга (виртуозная работа Александра Матросова). Ему бы распевать советскую песню водовоза: «Горе - надо утопить, /Радость - надо размочить,/
В каждом деле - без воды/И ни туды и. ни сюды!», но жизнь уготовила ему зонги, а в них ни капли веселья. «Купите воды, собаки», - в бессильном отчаянии поет он, говорит же с покупателями (которых нет), заикаясь, юродствуя, - ему самому вода не по карману. Помимо лишений ему выпало на долю стать вестником богов. Боги пришли в Сезуан (божественную «тройку» играет Анастасия Лебедева), значит до того покинули его, забыли. Боги в спектакле не обращаются к людям, молчат. Молчание богов оказывается страшнее их гнева. Кажется, что боги, принявшие человеческое обличье, переняли и привычку людей. Они бездействуют. «Пора вмешаться!», - обращается Ванг к богам, обессиленным, со стертыми в кровь стопами. «Пора вмешаться!», - и отыскивает Бога в себе. Если добрый человек в пьесе Шен Те, то Ванг – скрытый праведник, один из тех, кто, по легенде, оправдывает перед Богом существование мира. Как бы то ни было, точно одно – Бог их знает!

У Бутусова и пир (во время чумы), и мир (худой), и добрые люди. За двоих играет Александра Урсуляк. Играет до физического изнеможения и этот надрыв в слове и жесте исключает какие бы то ни было замечания к актрисе. Она не проживает роль на сцене, выживает в ней. Шен Те - Шуи Та – эксперимент физический, проверка на выносливость, до метафизики ли тут? Впрочем, и на нее сил хватает. Перевоплощение и переодевание – здесь и сейчас, без паузы, без входа/ выхода в/из образ(а). Мужественную женщину от женственного мужчины отделяет мгновение: не успевает Шуи Та обдумать резон вступления в брак, как Шен Те уже по-девичьи смеется в подушку, радуясь предложению Янг Суна. Радуется, хотя и знает (но не верит), что тот, предлагает руку, желая запустить ее в капиталы невесты. Шуи Та – рацио, Шен Те – импульс. Одно без другого губительно.

Новые краски обретает Шен Те во втором акте, когда узнает о беременности. Еще не мать, но уже волчица, готовая разорвать любого за счастье нового человека, растущего в ней. Фигура не то волчицы, не то голодной лисицы, вырвавшейся из капкана (упоминается Брехтом), не то собаки присутствует и в спектакле: она и охраняет, и иллюстрирует бездомность и окружающую собачью жизнь.

Случай Шен Те в том, что доброй быть трудно, а озлобленной – невыносимо. Маска Шуи Та изматывает героиню больше, чем голод и лишения: черное заволакивает, так, что никаким «лучом света в темном царстве» не вытравить. Мировоззрение Шен Те сформировалось на панели - в среде униженных и оскорбленных. Встав на ступень выше, героиня не забывает опыт бедности: ждущая милости в прошлом, теперь она раздает милостыню. Внезапное богатство, оказывается, требует бережливости, а бедняки живут одним днем, потому ищут не удочку, требуют рыбу. «Своя рубаха ближе к телу», - говорит бедный Янг Сун, одетый в пиджак на голое тело.

Над пьесой Брехт работал почти двенадцать лет. Мерка того времени превратила Шуи Та в антигероя, эксплуататора, кровопийцу. За Шуи Та вступилось будущее. Ужас брехтовского капитализма получил название рыночной экономики. Костюмы бедняков в спектакле – униформа современного офисного планктона. Через одного – белые воротнички, ибо выполнять черную работу, трудиться и обслуживать сезуанцы не хотят. Безработные в пьесе работы не ищут, не желают. Добавьте к сезуанцам пособия, а фабрике Шуи Та профсоюз – и будет картина нашей Сезуани в настоящем. Шуи Та – делец, но и человек дельный. В спектакле Юрия Бутусова страшны не режим и условия жизни обитателей сцены, но их привычка жить. Выживает Шуи Та, выживая попутно и невольно лень и косность окружающих. Шуи Та считают злым, но кто? Злые, завистливые и никчемные, ибо зло, по Брехту, это отсутствие способностей. Шуи Та строг и справедлив, оценив талант Янг Суна продвигает его по карьерной лестнице. Именно за способности, а не по старой памяти Шен Те. «Что общего у коммерции с достойной честной жизнью?», - писал Брехт, но в пьесе коммерции противостоит отнюдь не доброта, тем более не честность. Воскликнуть бы «Люди добрые!», но не найти адресата.

Финальная сцена суда в спектакле по сравнению с пьесой сокращена. Шен Те предстоит сделать выбор: в чьем платье и чьим умом продолжить жизнь. Может показаться, что худо-бедно, но ей есть на что и ради кого ( ребенка) жить. Она растеряна, но особых потерь не понесла (моральный вред не в счет). Из пьесы же ясно – бывшие деловые партнеры вести бизнес с Шуи Та более не намерены, а с Шен Те – какой бизнес? – одна благотворительность. Шен Те потеряет лавку, но возможно Шуи Та ее вновь обретет. Но не в Сезуане. Его опять покинули боги. Добрый человек пойдет из Сезуана своей дорогой, убедившись, однако, что «благими намерениями вымощена дорога в ад». Шен Те снова нечего терять – все потеряно. Но потеряно и одиночество: Шен Те не быть одной, но добротой не прокормить ребенка, на добро нечего рассчитывать. На заднике сцены – фото смотрящего с укором ребенка. «Прав нет, но есть голод, это больше», - говорила Шен Те. Новая жизнь в ней – это и ее жизнь. Добрая мать для сына и дикий зверь для окружающих. «Мой сын, лишь для тебя я буду доброй,/ А для других - тигрицей, диким зверем. / Раз так должно быть./ А должно быть - так!». Финальное «Помогите!» обращено в зал, на самом деле к себе. Не на кого уповать: ни на бога, ни на человека. Пьеса-парабола подошла к финалу, начало и конец, образуя арку, остались двумя точками. На одной прямой. Одной дороге. «Помогите!» и занавес. Это конец. И холодок бежит у зрителей по спине, «бр..». Браво!

Невероятный джазовый Брехт!
«Я продаю воду! Купите воду, собаки!» — такими словами нищего в исполнении актера Александра Матросова начался спектакль «Добрый человек из Сезуана» в постановке московского драматического Театра имени А. С. Пушкина в первый день XI всероссийского фестиваля «Реальный театр» в Екатеринбурге.

Бессмертное произведение Бертольда Брехта в театре Пушкина феерично презентовали в начале 2013 года в Москве. Новое прочтение пьесы режиссером Юрием Бутусовым с переводом Егора Перегудова — это искрометный, настоящий, проникновенный трехчасовой перелет в другую вселенную. Оторваться невозможно!

История о том, как боги (в данном прочтении их олицетворяла одна героиня, актриса Анастасия Лебедева), спустившись на землю, решили дать шанс одной запущенной и бедной проститутке Шен Те (актриса Александра Урсуляк, получившая премию «Хрустальная Турандот» за лучшую женскую роль) стать человеком, который может быть добрым к окружающим. О том, как сложно удержаться на тонкой грани, помогая другим, не отступая в недостаточную или избыточную степень, и при этом не забывать о себе и не уйти в эгоцентризм. Ведь сколько бы добра ни старалась делать девушка, на нее сваливалось все больше и больше мучений. Так она и выдумала своего решительного и бесчувственного двоюродного брата Шуи Та, в которого переодевалась каждый раз, когда у Шен Те возникали непреодолимые трудности.

Как во многих интервью говорит сам Бутусов, также отмеченный премией «Хрустальная Турандот» как лучший режиссер, «История должна быть чувственной, прозрачной и понятной», и это абсолютно точное определение спектакля. Животрепещущие сцены любви, нежности, страданий, переживаний, признаний, радостей, настолько потрясают своей неподдельностью, что границы реальности стираются, и остается лишь верить в происходящее. Именно такой близкий, понятный, интересный сюжет хочется наблюдать, особенно при такой великолепной игре актеров.

Спектакль в меру юмористический, в меру резкий, в меру обдуманный и абсолютно досказанный. Вовремя возникающие джазовые мелодии Пауля Дессау в исполнении ансамбля солистов «Чистая музыка», играющих в тени кулис под руководством композитора Игоря Горского, бодрящие песни и речетативные тексты, кричащие сцены на немецком с русскими субтитрами и, конечно же, танцы героев сливаются в единую реалистичную картину. Впечатляющий, скромный, но настолько подходящий антураж каждой сцены… Даже страшно забыть упомянуть что-либо из увиденного! Поразительно, сколько простоты и искренности было в оформлении благодаря художнику Александру Шишкину. И настоящие белые березы, и рис, сыплющийся вместо дождя, и десятки одинаковых красивых неброских платьев… Очень тонкое решение оставить главную героиню на максимально высоких, вульгарных каблуках на протяжении всей истории и всех ее преображений, как бы намекая, что полностью человека трудно изменить.

Отдельно хотелось бы отметить продавца воды Ванга, которого сыграл Александр Морозов: мало кто может так войти в роль бездомного с ДЦП; прекрасную главную героиню, которая, даже изображая таких неказистых персонажей, оставалась сияющей и притягательной, и, честно говоря, хотелось бы каждому из труппы пожать руку и поклониться. Браво! читать полностью на сайте kulturmultur.com

И снова нетрадиционный подход к постановке. В данном случае мне это понравилось. Кстати нетрадиционный подход к классическим произведениям уже стал традицией московских театров. Эксперементируют, в массе своей неудачно.

Что понравилось, живая музыка, живые голоса, молодые и подвижные исполнители. Работают на 100%. Главная роль, доставшаяся Александре Урсуляк, вообще на износ, физический и моральный. Браво актрисе. Заключительная сцена - пик эмоционального надрыва.

Речитативные песнопения на немецком добавляют резкозти и драматичности, хотя бегущая строка с переводом отвлекает от происходящего на сцене.
Не очень понравилась трактовка роли водоноса, может исполнитель плох, не знаю, но лично у меня его игра вызывала раздражение и неприятие. Посыпание головы песком -не поняла аллегории, простите.

Вообще впечатление от спектакля аналогичное полученному после просмотра фильма "Догвиль" Ларса фон Триера, вижу параллель между героинями.

Резюмируя, могу сказать, пьеса «Добрый человек из Сычуани» - драма, и режиссер сумел поставить трагическую историю, которой сопереживаешь, веришь, а главное думаешь. Мыслительный процесс современные театральные постановки вызывают не часто.

Для тех, кто любит Бутусова и немецкий. Ну очень по-немецки, несмотря на то, что все-таки Китай. Местами странно и как выразились за спиной (какофония). Особенно самое начало. Если бы ни сюжет, хоть и очень жизненный и что-то мне напоминающий, я бы запала сильно, все-таки Брехт не для меня. Но постановка на 5. Рекомендую.

не знаю , чем так восхищен Алексей Киселев ( хороший критик и приятен мне и профессионал своего дела), но спектакль полная лажа, это как пойти на современное искусство в Москве, которое якобы никто тут не видел , так как граждане если и путешествуют то не туда, так вот приход в театр им Пушкина это было не туда! и все оказалось фальшем и фейком, кому нужно это визуальное, хореография аля киношные кадры и геометрия может быть и красива, и мрачное освещение вместо привычных косых схем театрального света , контровик в киловат на затылки актеров, а ОНИ актеры ни к черту и не держат зрителя, приходится с булки на булку перекатываться и разглядывать эти самые детали современного искусства ( которое уже отстало лет на 10) и видеопроекцией уже никого не удивишь это надо было все смотреть у европейцев в рамках черешневого леса или давно уже попасть зрителю в театр им Камбуровой на Времена Года. Как перформанс спектакль может ничего, но сократить до красивых сцен. Бомонд, который нахваливал этот спектакль они для меня не показатель и к сожалению нормальная масса людей перевелась на Руси, кто хоть что-то смыслит в театре, и новая публика , которой наверно и нравятся эти визуальные аспекты, но я иду не за мишурой! Простите я не критики и не умею писать. И вашег дело куда пойти сегодня, но зритель хлопал не долго.

ДВА «ДОБРЫХ ЧЕЛОВЕКА»
Нынешний "Добрый человек из Сезуана", постановка Юрия Бутусова в Пушкинском. Боги Брехта – это хрупкая и одинокая, с мальчишеской причёской, девушка, теряющая силы от того, что в мире становится всё меньше добра. В спектакле Юрия Любимова, открывшем Таганку, в 63 году (год моего рождения), боги – это смешные и довольные жизнью партийные функционеры, распоряжающиеся добром.

В легендарном спектакле 63 года в финале актёры молодой труппы обращаются к публике:
"Плохой конец - заранее отброшен.
Он должен, должен, должен быть хорошим!"
В современном бутусовском спектакле одинокая героиня пронзительно поёт – кричит на русском и немецком о невозможности творить добро, не творя зла. А финальных стихов вообще нет, и спектакль заканчивается последним отчаянным возгласом героини, обращённым к ушедшей хрупкой богине: "Помогите!" И дальше темнота…
Прошло 54 года моей и нашей жизни...

P.S. Смотреть трудно. Душу рвёт. За этим и иду в театр

Мы с мужем большие поклонники Бутусова. Шли на спектакль, предвкушая восторг и долгое послевкусие, как это было после его "Чайки" и "Отелло".
С "Добрым человеком" так не получилось к большому нашему разочарованию. Понятно почему и для чего и какие заключения правильные нужно сделать в финале, и как это все похоже на наше настоящее, но смотреть было скучно, нудно, часть текста актеров тонула в музыке, зонги часто выглядели как вставные номера. Финальное соло главной героини выглядело как кусок , выдернутый из другого места, настолько он не совпадал по силе и страсти со всем спектаклем. Наверное, "Хрустальную Турандот" не дают за что попало, но на наш взгляд, предыдущие вещи режиссера гораздо интереснее. Еле досидели до конца второго акта, "Чайку" же, которая почти в два раза длиннее, смотрели, затаив дыхание и мечтая, чтобы это никогда не кончалось.
Как-то не пронзило и не тронуло. Совсем.

спектакль "Добрый человек из Сезуана". Нет-нет... Это не известная многим постановка театра на Таганке. Это- спектакль-парабола (парабола — усложненная притча, суть которой в осмыслении социально-нравственных проблем современной действительности посредством иносказания), поставленная Юрием Бутусовым в театре им. Пушкина. Спектакль был отмечен двумя премиями "Хрустальная Турандот". Одна досталась самому режиссёру, другая - исполнительнице главной роли, Александре Урсуляк.

Кстати, интересный момент, о котором не все знают. Сказочный Сезуан, в котором происходят события, - это провинция Китая, которую все знают под другим названием, Сычуань.

Постановка Бутусова резкая, бескомпромиссная. Задумывал ли спектакль таким сам Бертоольд Брехт - сказать нельзя, но по окончании спектакля долгое и продолжительное время время копаешься в себе, пытаясь понять и переосмыслить увиденное.

Неожиданностью лично для меня было то, что все зонги, ну или песни - исполнялись на немецком языке. При этом, в программке не было никаких переводов, только краткое описание истории. Благодаря знанию немецкого - я понимала о чем поют артисты, а вот большинство в зале нет. И это, наверное, главное нарекание. Всё же зрителю надо давать больше информации. Думаю, главной причиной исхода зрителей из зала было именно непонимание - ведь спектакль наполовину состоит из зонгов.

Лично меня спектакль зацепил ещё и тем, что я нашла много аналогий со своими жизненными ситуациями. Их было пугающе много. Видимо, именно поэтому пьеса до сих пор звучит так остро. До сих пор людей, хранящих в сердце доброту не уважают и пользуют. А более жестких - любят и восхваляют.

Александра Урсуляк в роли Шен Те играет на разрыв, на грани всех эмоций. Любовь, предательство, отчаяние, озлобленность - всё у неё возведено в крайнюю степень. За её героиню переживаешь, радуешься, когда она, переодевшись в Шуи Та, умудряется усмирить беснующихся родственников, зарвавшегося возлюбленного...

Отдельно на меня произвел впечатление Ванг, продавец воды - Александр Матросов. Его перевоплощения из убогого калеки в разумного мужчину на глазах у зрителя поражают. В какой-то степени кажется, что этот разумный мужчина просто находится в теле убогого и может только нам, зрителям, высказать свои мысли. Остальные его не слышат.

Конечно, в этой постановке играют не только Урсуляк и Матросов. Сложно выделить кого-то одного, так как все играют как сложенный механизм, живущий в поставленных условиях. Здесь не чувствуется фальши или наигранности. Здесь кажется нет ролей, здесь люди, словно взятые с улицы и поставленные на сцену. Люди с пороками, желанием блага себе, а не другим, с завистью...

Отдельно атмосферу всему происходящему создает живой ансамбль - "Чистая музыка".

В общем и целом рекомендую к просмотру!

Практически голая сцена, на которой появляются то кровать с висящей над ней петлей, то стулья и шкаф, в который входят-уходят... Минимализм. Брызги воды и ведра песка: жар и жажда.
Сверху оркестрик играет джаз.
Зонги на немецком, сзади по стене -- бегущая строка перевода.
Шен Те (Алексндра Урсуляк) пока еще не чувствует себя вольготно в своей "двойной роли", прилагает много сил для перевоплощения "из мальчика в девочку", но наблюдать и за этим интересно.
Боги в виде одной Богини (Анастасия Лебедева) наблюдают за происходящим без гнева и пристрастия.
И люди, люди, люди -- как тени. Без пола и возраста. Жадные, злые, порочные, алчные... Всякие. Бывают и милосердные. Бывают, но слишком кратковременно.
И среди них добрая одна добрая душа. Способная на любовь -- преданную и бескорыстную. Но любовь доверчива. А вокруг жадные злые, порочные, алчные... Трагедия обманутого доверия, обманутой любви.
А боги смеются.

Это одна из лучших постановок Брехта, по-моему.

Я считаю, это лучший спектакль Бутусова. Прекрасные Урсуляк, Матросов и Арсентьев. Дарю уже несколько лет билеты на этот спектакль своим друзьям, и все всегда высоко его оценивают. Долгих лет!

Артисты все время надсадно кричали. Не смогли это вынести. Ушли после первого отделения.

Для начала полюбите себя ()

Добросердечная главная героиня, когда ей нужно защитить себя от людского эгоизма, переодевается в вымышленного "жесткого" двоюродного брата, и все у нее становится ок.
Женщина - волшебное создание, по своей природе из любого говна способное сделать конфетку. Но пора уже любить себя, а не себя в мужском костюме, возможностей для этого сегодня достаточно. Пьеса Бертольта Брехта написана в 40-х годах прошлого века!
Спектакль заканчивается фразой главной героини: "Помогите". Чтобы помочь себе, нужно просто не иметь дел с козлами, не считать разумный эгоизм жестокостью, оставаться "не железной".
Когда женщины "надевают" бороды ежедневно, я вижу, что они все еще не могут любить себя от собственного лица, необходимо "сменить пол". Пора уже решиться делать, что хочется, и не делать, что не хочется, оставаясь в юбке. Лично я хочу видеть психологические проблемы поновее )
Реально делать добро дееспособным взрослым людям, не инвалидам, не слабоумным, не потерпевшим кораблекрушение, - это значит давать не рыбу, а удочку. Если человек не хочет, он волен умереть от голода, это его выбор. Из обезьяны человека по-прежнему делает труд, не помогайте другим оставаться обезьянами )
Добрый человек - это не тот, чью доброту юзают все подряд, а тот, кто умеет простимулировать вести себя нормально, конструктивно, по-человечески.
И все-таки мне странно, что в эпоху, когда у каждой есть стиральная машина, высшее образование и интернет, это произведение Брехта до сих пор актуально )

Потрясающий спектакль!
На пределе все: эмоции, звуки, цвета. Черный кажется особенно черным, красный - максимально красный. Постановка, игра актеров - гениальны.
Спектакль не отпускает внимание. И когда в конце первого отделения, и, особенно, в конце второго Александра Урсуляк читает монолог на немецком, эмоции переполняют на столько, что сердце сжимается, и выступают слезы. И, не зная немецкого, кажется, что понимаешь все, или, может, значение отдельных слов становится совсем не важным. Просто попадаешь в этот мощный поток слов, эмоций, звуков голоса, усиленный музыкальным сопровождением.
Браво!
Сюжетная линия тоже интересна. Спектакль о добре и зле, о том, как найти ту грань, чтобы быть доброй к людям, оставаясь доброй к себе, помогать другим, не губя себя

Я была уже 3 раза и приду еще. Урсуляк, Матросов - браво! Ну и главное браво Бутусову и Шишкину

Спектакль – искренний и «живой», где удивительно современное содержание помещено в рамку интересной формы. Так рождается гармония. На кону сама возможность выживания добрых и порядочных людей, которым трудно до невозможности, сохранив себя, выжить в современном мире. Но и без таких людей мира бы просто не было.
Интересные проекции на заднике как бы выстраивают второй план повествования (та же история, но уже не на уровне слов, а включением ассоциаций, подсознания, воображения и проч.)
Много музыки, пластики, удивительного света, песка, воды и …. зерна
Много любви и много страдания –калейдоскоп счастья и горя, борьба добра со злом: не с каким -то эфемерным, мифическим, а внутри каждого из нас- ежесекундная, ежечасная.

Хорошая самая идея произведения, но постановка ужасна. Хотелось уйти в первые 20 минут. Главная героиня играет потрясающе, вопроса к актерам и произведению нет. Но постановка очень на любителя.

Записки дилетанта.

№ 14. Театр имени Пушкина. Добрый человек из Сезуана (Бертольд Брехт). Реж. Юрий Бутусов.

Разрушитель четвёртой стены.

«Помогите!» (последняя реплика доброго человека Шен Те).

Драматический театр имени А.С. Пушкина с «простым и скромным фасадом» похож на неприметного работягу в старой пыльной робе, на которого свысока через сквер поглядывает плечистый здоровяк МХАТ им. М. Горького, коричневый двубортный костюм которого респектабелен и добротен. Слева на плечо скромного русского гения опирается Горький-старичок настроенный уже дружественно – вместе с соседом пережито многое, майка Литинститута желта и местами протёрта до дыр. Внутри театр добродушен и расслабляет ностальгической советской нирваной. Коридоры несколько запутанны (здание многократно перестраивалось), буфет забрался высоко, на 3 этаж, но не зазнался и остался демократичен. Как всегда, много женщин, хищно поглядывающих на ходу на себя в зеркала с плетущимися позади мужьями. Кто-то из молодых красавиц выглядит дерзко и вызывающе, таким место и в клубе. Зал скромен по размеру, но уютен.

Воплощать идеи эпического театра Бертольда Брехта Юрий Бутусов начинает ещё до начала спектакля – занавес поднят и зрители наблюдают открытую сцену лишённую декораций, лишь расставлены стулья, с отдыхающими в глубине актёрами; в полумраке виднеется оголённый кирпичный задник - отсутствие декораций один из принципов такого тетра, т.к. иллюзорное воссоздание среды недопустимо, уместны только самые характерные штрихи и признаки места и времени. Из-за боковых кулис выглядывают репетирующие музыканты, их четверо: синтезатор, скрипка, кларнет, ударные – музыке отводится особое место, это один из самых действенных элементов спектакля. Само место действия пьесы происходит в далёкой китайской провинции Сычуань, что является приёмом отчуждения, способом представить явление с неожиданной стороны. Игра актёров у Бутусов ярка, насыщенна, эмоциональна и обязательно лична, это методика дистанцирования, которая позволяет актёру выразить своё отношение к персонажу. Водонос Ванг в самом начале спектакля обращается напрямую в зрительный зал, к зрителю, это называется «разрушение четвёртой стены», т.е. невидимой стены между актёром и зрителем, заставляя последнего глубже верить и погружаться в происходящее. Отдельное слово про «зонги» - баллады, близкие к джазовому ритму, пародийного, гротескного характера, содержащие едкую сатиру и критику общества, разрывающие ткань привычного течение театрального действия и усиливающие эффект отчуждения, которые исполняются актёрами вживую на немецком, а перевод осуществляется ярко-красной строкой на заднике сцены.

Пьеса-парабола (произведение близкое притче, тяготеющей к символу) Бертольда Брехта, немецкого драматурга, поэта, прозаика, театрального деятеля, теоретика искусства, «Добрый человек из Сезуана » является одним из самых ярких воплощений его теории «эпического» театра, которую он противопоставлял «психологическому» театру Станиславского. Сюжет достаточно прост – на землю спускаются Боги, чтобы исполнить постановление: мир может оставаться таким, как он есть, если найдется достаточно людей, достойных звания человека. Боги пытаются отыскать хотя бы одного доброго человека, который согласится пустить их на ночлег. С большими усилиями таковой разыскивается, им оказывается проститутка Шен Те. После знакомства с богами и получения от них дара и последующего приобретения табачной лавки её жизнь сильное меняется и она, добрая женщина, оказывается совершенно беззащитна перед людьми. Начинаются испытания деньгами и любовью. Боги внимательно наблюдают за происходящим, спорят между собой. Чтобы хоть как-то выжить, мягкой и доброй Шен Те приходится перевоплощаться в своего альтер эго, жёсткого и прагматичного двоюродного брата Шуи Та. В результате Боги остаются довольными Шен Те и покидают землю, несмотря на её полную растерянность от пережитого и неуверенность в себе.

Шен Те, в исполнении Александры Урсуляк, получившей за роль «Звезду театрала» в номинации «Лучшая актриса», у Бутусова вначале груба и вульгарна, она громко бросает отчаянные реплики хриплым и прокуренным голосом, но благодаря испытаниям меняется, одухотворяется, становится спокойной и душевной, замечает романтическое, одежды светлеют, она «очищается». Метаморфозы с превращением в Шуи Та происходят открыто, сразу становится ясно, что «сестра» и «брат» на самом деле один и тот же человек, хотя по тексту об этом догадываешься не сразу. Нищие же нахлебники крепко севшие на шею доброй женщине показаны стильно одетыми, самоуверенными людьми, поющими и танцующими синхронно под джаз, они все заодно и против дающей им пропитание Шен Те. Оборванцы восхитительно наглы, самоуверенны, весело и с удовольствием глумятся и издеваются над кормящей их последними крохами Шен Те. Это целый шабаш. Бог у Бутусова обозначен пунктиром – он больше присутствует и созерцает. Он един и представлен в виде женщины. Лётчик Янг Сун вначале смахивает на легкомысленного оболтуса, а не на прожжённого подлеца.

Бутусов творит историю доброго человека мастерски применяя идеи Брехта – минимализм и лёгкость видны во всём, но это не «пустота», вакуум режиссёр интенсивно заполняет творческими находками и с первой минуты спектакль поглощает зрителя, становится бесповоротно интересно. А как блестяще при минимуме средств изображена табачная фабрика: достаточно устроить водопад из сигаретных пачек, добавить ритмично перебрасывающих под джазовый ритм мешки рабочих, перед ними поставить подпевающего и пританцовывающего героя и завершить монологом, рассказанным зрителю от чужого лица на фоне проекции парящего силуэта расслабленного человека. Вот оно воплощённое волшебство, театральная магия, красота. Просто дух захватывает! Особый драматический эффект даёт живая музыка и исполнение актёрами зонгов – на коже появляются мурашки, подтверждающие, что музыка это один из главных секретов. Дополняет происходящее и многочисленные интермедии, изображения, проецируемые на задник, дополняющие воздействие, актёры не стоят на месте, а часто двигаются вместе с музыкой, создаётся немного хулиганская атмосфера, насыщенная энергией, слегка безумным фарсом со спрятавшимся в сумраке чёрным юмором. Актёры эмоциональны и не стесняются, говорят с надрывом, но от этого только становятся искренней, они точно верят в то, что играют, это также один из секретов успеха. В какие-то моменты зал просто замирает вместе с актёрами, сопереживая происходящему. Слышно, как сзади произносят: «Круто!».

Виртуозно используя эти «крючки» Бутусов добивается кумулятивного эффекта и просто высекает искры из воздуха – от пресловутой четвёртой стены не остаётся и камня на камне. В конце спектакля зал встаёт и аплодирует стоя. Вот оно: «очищение духа при помощи страха и сострадания, как цель трагедии»! Как и Брехт, Бутусов не отвечает на поставленные в пьесе вопросы, а просто вскрывает имеющиеся в жизни противоречия. У Брехта даже Боги выглядят растерянными. Что уж говорить про людей…

https://youtu.be/OvwzPWyKyG0

Я отношусь к той категории зрителей-зануд, которые, искренне любя театр, претендуют на свое мнение относительно его явлений. Не потому что, оно правильное или шибко из себя весомое. Просто впечатления переполняют через край. Обычно я пишу, чтобы освободиться. Вот и здесь молчать не буду – тиграм явно не додали. Я так долго рвалась на «Добрый человек из сезуана»! Я нарвалась. Уже более часа анализирую природу своего разочарования и пристально разглядываю его с разных сторон. Хочу быть честна и не обидеть. Потому что у каждого спектакля свой зритель. И в этом случае зал в финале восхищенно рукоплескал (и это действительно хорошо). Я же цинично вызывала такси. Прежде всего, потому что тупо не поинтересовалась режиссером. А ведь всегда так тщательно выбираю цель для редких театральных заходов. Собственно, про режиссера я узнала уже в такси. А до этого была убеждена, что за Брехта взялся дебютант с раздвоением личности, который сам сливал свой спектакль не реже чем раз в 15 минут. Только явит идеально точный монохром грандиозного немецкого драматурга, только пройдется нещадными когтями драмы гуманизма по нервам и тут….бац, вторая смена. Энергичные заплатки на прекрасной ткани спектакля. Смотришь на них и думаешь – а когда порвать-то успели? Зачем мучаете по шекспировски восхитительную нить сюжета?... Хотя, режиссёра я даже понимаю – также страдала избытком увлекательных идей в своей неоконченной диссертации. Втемяшится что-нибудь эдакое в головушку – радуешься как дитя, поделиться находкой хочешь. А тебе в ответ – не профессионально сие, мешает восприятию общего концепта, умейте, барышня, отделять зерна от плевел. Ну, я-то человек почти скромный – ошибки свои признала. Но театр не диссертация. В театре я упорно предпочитаю мастерство и болезненно переживаю отсутствие оного. От того и стенаю ныне аки влюбленный бизон (мнится мне, это весьма впечатляющие звуки), вспоминая музыкальное оформление. Вот уж Мастерство – объемное, насыщенное и насыщающее. Мама кричала Игорю Горскому «браво» как восторженная школьница. А уж мама в театре и музыке толк знает. Эта музыка действительно не только скелет, но и сердце «Доброго человека». Только ради нее туда надо сходить. А если бы вообще оставить только музыку, да роли Александра Матросова и Александры Урсуляк………. Ооооо, такое действо я любила бы до конца жизни. Ибо это оно. То самое. Мастерство. Вот как-то так.

Не понравилось вообще ничего. Ставить Брехта - это не только заставлять актеров кривляться, а музыкантов - бить по клавишам.. Не рекомендую. Хотя зал был полон, а публика громко хлопала и смеялась там, где по тексту не до смеха. Мое мнение - просто модный спектакль, удачно раскрученный..

Один из лучших, образцовых спектаклей современной театральной Москвы. Где отдают должное достоверности и игре, но вместе с тем очень стильно, многосложно, почти не посягая на тексты и смысл пьесы, ищут и создают свой особенный театральный язык. Аллюзиями, звуками, сценографией пытаются создать свой мир спектакля, воздействовать на зрителя. Долгий, но меняющийся, выстроенный спектакль, очень продуманный. Его можно смотреть на разных уровнях, отталкиваясь от слов, от смысла, от действия. А можно и зачерпнуть сразу всего и немножко опьянеть от живого искусства "here and now".