Спектакль

Девичий источник

Почти десять лет назад екатеринбуржец Олег Богаев написал пьесу «Русская народная почта» — за нее многие схватились, но всех опередил Олег Табаков: он сам хотел сыграть пьесу про состарившегося Ваньку Жукова, что в детстве писал на деревню дедушке, а теперь состоит в переписке с королевой Елизаветой, марсианами, самим собой и собственною смертью. Это была сильная вещь, хотя скоро сошла со сцены — Кама Гинкас отпугнул от нее публику, повытравив из пьесы все сентиментальное и оставив безжалостный анамнез стариковского стоического одиночества. «Девичий источник» в Филиале Пушкинского театра публику ничем не отпугнет, хотя и в память так же крепко, как тот старый спектакль, вряд ли врежется. Между тем пьесы похожи: это все та же фантасмагория или, если угодно, сказка — на этот раз про трех столетних старух.

Тетенька в байковом халате (Наталья Николаева) собирается умирать. Две подруги (Мария Осипова и Нина Марушина) помогают ей улечься в гроб, выпивают, пытаются вспомнить жалостливые песни, хотя на память приходят лишь веселые. Утром они приносят дверь от сортира, призванную послужить гробу крышкой, — а покойница Марья сидит как ни в чем не бывало за столом: передумала помирать. Ночью к ней явился погибший на фронте Иван и велел подругам идти встречать своих мужиков с войны на станцию. Подруги водружаются на корову, которая, словно Т-34, в огне не горит и в воде не тонет, отправляются в путь и оказываются в заколдованном лесу.

Художник Виктор Платонов соорудил на маленькой сцене дощатую стену Марьиного дома, который с легкостью превращается то в лес, то в поле: стену разбирают по доскам, несколько штук оставляя на месте, — вот тебе и дощатый лес, за которым на горизонте, то есть на киноэкране, виден лес настоящий. Или речка, или луг, по которому бегут в финале молодые девушки: повстречавши в лесу Гитлера со Сталиным, спев полдюжины советских песен и не найдя заветного перрона, старухи набредают на молодильный источник, и им дается еще по сто лет, чтобы ждать с войны своих солдат.

Режиссер Роман Козак не слишком боролся с богаевской чувствительностью, не сильно усердствовал и в том, чтобы придать сумбурному сказу стройную театральную структуру. Но и на том спасибо, что он нашел роли для актрис, которых в противном случае публика не скоро увидела бы: возрастные пьесы — самый дефицитный товар на драматургическом рынке. Наталья Николаева, Мария Осипова и Нина Марушина придумали своим старушенциям каждая свой говорок и повадки, но при всем том избегают слишком уж широких жестов и не дают скатиться «Девичьему источнику» туда, куда его тянет неумолимо, как старушек к смерти, — в тюзовский утренник.