Спектакль в Новосибирске

Дачники

Суслов: «Мы наволновались и наголодались в юности; естественно, что в зрелом возрасте нам хочется много и вкусно есть, пить, хочется отдохнуть и наградить себя с избытком за беспокойную, голодную жизнь юных дней». Максим Горький, «Дачники» В 1904 году премьера «Дачников» на сцене Театра В.Ф. Комиссаржевской обернулась скандалом: некоторые писатели и критики, узнав в персонажах себя, попытались сорвать спектакль. Максим Горький был доволен: его пьеса о «мутации» интеллигенции в сытую буржуазию, терзаемую вопросами бытования в турбулентное время, но в результате выбирающую покой и отдых, – попала в цель. С тех пор мир то и дело возвращается на созвучный временному контексту горьковских дачников виток, где креативный класс вновь и вновь рефлексирует на тему «своего места под солнцем». Люди, как и прежде, собираются на дачах, чтобы в блаженном «ничегонеделании» предаться самым разным рассуждениям. Режиссер Никита Кобелев исследует реакцию условного «среднего класса» на исторические сдвиги последнего времени, чтобы почувствовать душевное состояние современников. На что они надеются? Чего хотят от жизни? Какие выбирают жизненные стратегии? Эта история о людях, которые не хотят выходить из личной зоны комфорта, но уже попали в экзистенциальную ловушку «как жить дальше?», где внутренняя переоценка ценностей совпала с новой траекторией внешнего мира. Литературную адаптацию текста Горького специально для «Старого дома» подготовил драматург Дмитрий Богославский. Режиссер Никита Кобелев: «Как в бессмысленности смыслов отыскать новый смысл? В этой точке каждый начинает выстраивать новую жизненную стратегию, честно говорить о том, что у него болит и искать новую опору. Интрига наших «Дачников» заключается в том, что это будет спектакль в спектакле. Горький доводит фарсовый ключ до упора в четвертом акте, где все потуги героев становятся очевидно бессмысленными, а сами они выглядят нелепо и смешно, как персонажи трагикомической пьесы. Собственно, Горький намекает нам, что каждый из дачников – всего лишь «маска», которая действует по законам жанра. Но мы здесь не выступаем обличителями и намеренно уходим от «горьковского клише». Это искренний разговор о людях, попавших в определенную ситуацию – людях, которые вызывают сочувствие, улыбку, сопереживание».