Спектакль

Четыре пьесы

«Четыре пьесы» — это четыре короткие новеллы. Каждая из них связана с предыдущей разве что интонацией автора. Это четыре короткие новеллы о любви, одиночестве и свободе, а также о настоящей любви, настоящем одиночестве и настоящей свободе. Это четыре короткие новеллы об Ан и Ле, о том, как капитан полюбил актрису, о художнике на кухне и об одном священнике, который был абсолютно прав, пока не оказалось, что он ошибался. Неповторимая в российском театральном контексте ниша Театра Алексея Паперного, — это ниша честного, тонкого и пронзительного разговора о любви. Разговора, лишенного позы, вульгарной театральности или не менее театральной игры в реалистичность. Новая пьеса Паперного — это явный поворот от нашумевшей «Реки», поворот в сторону большей прямолинейности высказывания, в сторону большей грусти, в сторону опустевшей дачной веранды, в сторону осени. Единственное, что роднит персонажей спектакля друг с другом и героями предыдущего спектакля той же команды — «Реки», — это тема неизбывности, тема неслучившегося, невысказанного, недопрожитого. «Я так хотел стать матросом. И не стал», — с этой фразы практически начинается «Река». «Мы лежали на траве в Нескучном саду. Каждая секунда была как вечность. Ты положил мне руку на живот. Ведь это было?» — говорит одна из героинь спектакля «Четыре пьесы». И неслучайно, в последней из новелл главная роль отведена священнику, потерявшему дорогу. Эта дорога тоже не случилась. «С тех пор как я стал священником, мне каждый день задают один и тот же вопрос: как быть, батюшка? В Греции спрашивали, на Украине, в Словении, и я отвечаю: вот так надо, а вот так не надо, только я не знаю, как надо. Мне одна в Словении говорит: я мужу изменила. Не изменяй, говорю. Поехала в Любляну, купила ему рубашку, не изменяет. Повязала платок, пылесос в руках. Улыбается изо всех сил, и раздражает он ее все больше, больше... И муж это понимает, запил, бесится, дал по морде за грустный взгляд. Она его уже не-на-ви-дит. И в какой-то момент — ба-бах кирпичной тыквой по голове… лучше бы изменяла». Излюбленные Паперным знаки жизни, почти карикатурные аккордеоны, обаятельные птицы, романтические корабли, в новом спектакле уживаются с прямым, чтобы не сказать прямолинейным, разговором о жизни и смерти. Разговоре без кавычек.