С порога маленьким зрителям объясняют кое-что про театр. Можно, спрашивают, бояться страшных персонажей? «Нет», — дружно лепечет малышня. «А хлопать в ладоши?» — «Да!» Кому хоть раз приходилось уносить из зала в разгар действия свое испуганно рыдающее чадо, оценит инициативу сотрудников «Бродячей собачки». Теперь собственно о спектакле. На сцене условная петербургская квартира старого фонда: между двух ионических колонн висит большой желтый абажур и стоит четырехстворчатая ширма, на которой нарисованы папа, мама, дочка и сын. Звонит телефон. К нему несется хитроглазая бабулька в клоунском оранжевом парике (Оксана Галустянц). С третьего раза она успевает-таки к нему подбежать, понимает, что стала жертвой розыгрыша домочадцев, и начинает всех разыгрывать сама. Для начала заводит граммофонную пластинку с традиционным «Бармалеем». В тот же момент ширма превращается в тантамареску: нарисованные лица замещаются настоящими. Но родители под традиционную сказку вскоре засыпают, а бабуле, оказывается, только того и надо: она подхватывает внуков и затевает с ними игру «в Африку».

Бабушка, Танечка (Екатерина Федотова) и Ванечка (Сергей Фирсов) переворачивают дом вверх дном: колонны становятся пальмами, ширмы — частью яркого африканского пейзажа, абажур трансформируется в солнышко. Катаясь на большом поролоновом носороге, дети разрывают его пополам, но потом собирают и дальше радостно мучают (благо голова и тело соединены липучками). Родители, задремавшие в спокойной обстановке, просыпаются в бирюзово-оранжевом кошмаре и устремляются спасать — детей, зверей и квартиру. И надо отдать должное не только изобретательскому азарту художника Алевтины Торик, но и адекватности режиссера Николая Боровкова. Родители у него отлично понимают, что игра может быть закончена только изнутри и исходя из логики самой игры. Для начала они переодеваются в аборигенов и устраивают охоту на бабушку. Бабушке тоже в уме не откажешь, потому что она без малейшего сопротивления соглашается стать Бармалеем и слегка попугать внуков, чтобы усвоили: хулиганство без всяких границ может оказаться опасным. К бабушкиной голове присоединяется кукольное бармалейское тело, и довольно быстро внуки оказываются связанными. Спасителем-Айболитом является, разумеется, папа, который, отступая от текста Чуковского, объясняет детям, что иногда надо все же слушаться родителей, тогда можно получить конфету и гигантского крокодила на велосипеде в подарок. Крокодил и в самом деле имеет длину не менее двух метров, а живот его играет роль театра теней, чтобы все могли увидеть, как рыдает и плачет в нем Бармалей. Но судя по тому, с какой радостью встречают дети освобожденного из брюха крокодила Бармалея, особого послушания ожидать от них не стоит. Ибо Африка, придуманная ими вместе с веселой старушкой, — это на самом деле мечта любого нормального ребенка, который каким-то безошибочным чутьем понимает, что послушание — возможно, самый безопасный, но далеко не самый продуктивный путь в нелегкую подростковую жизнь.