Жанр трагифарса так же несовместим с настоящим искусством, как слово «баба» несовместимо с образом Шанель. Это я к тому, что в «Театре на Юго-Западе» открылся юбилейный 35 сезон. Открылся премьерным трагифарсом в 1 действии «Баба Шанель», по пьесе Николая Коляды, в постановке Валерия Беляковича, несмотря на переход последнего в «Театр Станиславского».

Странно, что до сих пор в «Театре на Юго-Западе» не обращали внимания на Николая Коляду. Манера игры московской труппы идеально сочетается с екатеринбургской драматургией. Энергетика у режиссёров очень схожая – архаичная, всё сметающая на своём пути. Белякович достаточно свободно обошёлся с текстом пьесы, многое убрал, многое добавил, но это как раз тот случай, когда из песни слова можно выкинуть, можно и дописать чуть-чуть – получилось только более гротескно. Юмор у Николая Коляды специфический, на большие интеллектуальные данные зрителя не рассчитанный. Белякович добавил много своих шуток, щедро разбавил действие песнями-плясками и акробатикой, роли бабушек заставил исполнять мужскую часть труппы. Получился эдакий народный угар, спектакль под водочку с огурчиками. Сценография соответствующая: треугольная сцена в зеркалах, посредине – гвоздик, который держит огромный, крутящийся вокруг своей оси стол. За столом едят, на столе лежат, по нему ходят, как по подиуму, с него уходят в лучшие миры – вещь многофункциональная. Свет в «Бабе Шанель» такой же дикий, как в «Фотоаппаратах» и «Аккордеонах», оформляет всё тот же Вячеслав Климов. Музыка самая разнообразная: от основной темы – «Ручей» Надежды Кадышевой до «Let it be» The Beatles. Но Кадышевой и ей подобного все же больше – никуда не денешься, в пьесе речь о вокальном ансамбле пенсионерок-инвалидов «Наитие».

Трагическая, вторая половина спектакля – уже целиком авторское прочтение пьесы. У Коляды никто не умирал, даже 90-летняя Капитолина вернулась с того света во втором действии. У Беляковича умирают все бабушки по очереди, прочитав каждая свой «пронзительный» монолог. Но так как текст оригинальной «Бабы Шанель» не рассчитан ни на какие трагедии, серьёзная часть спектакля проигрывает по силе сумасшедшее-фарсовой. Хотя публика на открытии сезона была какая-то фантастически чувствительная: первый час жутко мешала смотреть ежесекундным смехом и аплодисментами, второй час тихо всхлипывала, незаметно утирая слёзы.

Перед началом спектакля на сцену вышел Валерий Белякович. Он поздравил зрителей с началом нового, юбилейного сезона, а в конце своей речи сказал примерно следующее: «А теперь посмотрим нашу скромную премьеру, которая, однако, будет иметь всемирный резонанс». Конечно, это было сказано с иронией, хоть и не без надежды на любовь публики. «Баба Шанель» не из тех спектаклей, что могут иметь хоть какой-то резонанс, но в любви широкой публики у неё, определённо, недостатка не будет никогда.

Поверьте, заголовок этой рецензии - не оценочное суждение, а прямая цитата из речи одного из главных героев спектакля, и трудно с ним не согласиться. Знаем, читали восторги поклонников спектакля о новом, рвущем душу прочтении темы старости и востребованности, о необычном исполнении женских ролей мужчинами и так далее. Мне кажется, потенциальный зритель имеет право ознакомиться и с мнением тех, кому спектакль активно не понравился, и уже потом сделать свой выбор.
Давайте по пунктам.
1) Сценография - крайне бюджетная. Из предметов на сцене только теннисный стол, вокруг коего героини носятся, как безумные, размахивая конечностями как бабуины на протяжении всего действа. Есть попытки трансформации в подиум и даже место смерти, но из песни слов не выкинешь - это ПРОСТО БОЛЬШОЙ СТОЛ. Отдельно раздражает то, что по нему все колошматят кулаками, а потом и полицейской дубинкой.
2) Крики и вопли. Орут, как на ярмарке в торговый день. Орут по поводу и без. Надсадно, жутко. И это в камерном театре на Юго-Западе, где сцена буквально у зрителей на головах. Орут в горе и в радости. Не переставая. Очень дурная черта любого театра.
3) Заявленная завлекалочка с большим количеством песен. Двойной режиссерский факап. Первое - актеры явно петь умеют и могут, это пару раз даже слышно. Но создатель спектакля им не доверяет, поэтому все саундтреки дублируются громчайшей записью за сценой, которой актеры иногда несмело подвывают. Это сильно убавляет действу аутентичности. А еще спектакль так заявлен и его герои непрерывно вопят об этом, что они поют русские народные песни. Непонятно тогда, зачем в спектакле несколько по-настоящему заводных номеров происходят под композиции Let My people go - классического американского спиричуэла, прославленного позднее Луи Армостронгом в джазовой обработке, еще там звучит Nah Neh Nah, спетая Vaya Con Dios, далее Игги Поп с In the Deathcar, ну и Let it be Леннона. Нет, песни чудесные, любимые, и мы за интернационализм! Но что они делают в спектакле про исполнителей русской народной музыки? Никакой подсказки зрителю или даже намека на увязку этого музыкального материала авторы не дают. Ну, вообще, понятно, что знаменитый и знакомый звукоряд помогает воздействовать на эмоции зрителей, но здесь исполнение перед финалом Окуджавской "Пока земля еще верится" скорее кажется игрой на нервах. То есть, именно песня делает то, что неплохие актеры в плохой постановке сделать не смогли.
4) Засилие банальщины, как будто шоу рассчитано на полных идиотов. Сентенции типа "Надо просто жить и любить!", "Надо общаться!", "Мы все умрем, и вы умрете, а вот тот мальчик в троллейбусе останется жить вечно" вызывают желание переспросить актеров: "Да ну?!" А чтоб уважаемая публика не кривилась от такой микстуры, спектакль щедро зарядили грубостями из подворотни "на..ЕР, По..ЕР" и всё таком духе. Короче - Прачечная? - Фигачечная.
И главное, спастись невозможно - театр действительно маленький, и тихо убраться из зала, не подняв человек двадцать или не проскакав у зрителей прямо по головам не получится.
Берегитесь! Я вас предупредила!

Бабу Шанелю заказывали?
В зале пахнет ладаном и старостью. Немного душно. Зал полный. На легендарный уже спектакль "Баба Шанель" каждый раз собирается аншлаг, будь то глубинка или Театр на Юго-Западе. Однако здесь прочтение и видение у режиссера оставляет неоднозначное впечатление.

Мужички, бойко разодетые в сарафаны из холстины и такие же кокошники, выводят тему старости на новый уровень восприятия. Для кого-то это гениально, для других - элементарно страшно. Пожалуй, восприятие постановки зависит от возраста и готовности к теме старости как таковой.

Безотносительные бабушки в безотносительном ДК празднуют безотносительный юбилей своего певческого коллектива. Коллектива, кстати, инвалидов (и для каждой это важно!), в котором умирают прямо на сцене (от старости), в котором 90-летние "девки" выпивают, ссорятся и мирятся, соперничают за мужика (руководителя коллектива) и в-целом проявляют всяческие признаки нежелания признавать ни свой возраст, ни свой статус.

Сюжет изгибается то в одну то в другую сторону, маятник бросает нас от радости к грусти, от смеха к слезам. Вероятно, именно этот ход многие и многие зрители признают гениальным - расшатать казалось бы неприкосновенную тему, вывернуть так, чтобы не хотелось жалеть стариков, чтобы хотелось их ПОНЯТЬ.

В-целом, мнений может быть много, факт же всего один - если вдруг вам показалось, что жизнь ваша сущий ад, если застрадали от одиночества и чувства ускользающей радости - обязательно сходите на спектакль. После него многое в вашем восприятии изменится!