Отрицательные отзывы о спектакле «Анархия»

Сцену прославленного театра осквернили. Слава тебе господи. Это произо­шло в «Анархии» — спектакле Гарика Сукачева по британской пьесе. «The ­Dysfunckshonalz» Майка Пэкера — про нонконформизм как товар, а если ближе к тексту — об анархо-панк-группе, собравшейся через четверть века после конца их карьеры, когда американскому банку приходит идея купить их песню для рекламы своих карт. В центре Билли «Выкидыш» (Михаил Ефремов), прежде ­солист группы, теперь мерчандайзер. Его антагонист — продюсер группы Марк, гитарист и гедонист (Дмитрий Певцов). Их барабанщик (Василий Мищенко), их бас-гитаристка Луис (Мария Селянская). Чуть было не случившийся долла­ровый заработок срывается, когда Билли просят изменить слова в песне, а он в ответ на презентации рвет американский флаг и вспарывает живот. Чуть было не случившаяся катастрофа оборачивается славой в антиамерикански настроенном Лондоне. И тут группу ждет последнее искушение — успехом. От них ждут новых и новых выходок. Но Билли и тут не изменяет себе: в знак протеста он продает себя целиком, со всеми своими потрохами. Продается, как он говорит, в реалити-шоу в Австралии, но звучит это как «тот свет».

Майк Пэкер, видимо, имел в виду Sex Pistols. Гарик Сукачев — однозначно их. Михаил Ефремов играет Сида Вишеса, который непонятно зачем выжил. Когда-то он тоже убил свою Нэнси (едва не убил, сделал несчастной, теперь ее добивает рак). Он тоже торчал и сидел. У «Дисфункционалов» тоже песен на один альбом, зато биография тянет на историю. В финале — реплике фильма МакЛарена про его группу — Ефремов, как и Сид, издевательски перепевает «My Way» Синатры, расстреливает аплодирующую публику из игрушечного пистолета и карабкается на вершину неоновой пирамиды. Мир ловил его, но не поймал.

Можно, конечно, придумать, что «Современник» выступил с нонконформистским месседжем, и вот уж где Михаил Ефремов поистине поэт и гражданин. Это как посмотреть. Один знакомый заметил, что в «Современнике» даже британец Пэкер звучит как Коляда (правда, есть в «Анархии» некоторая надрывность). Мне же в «Анархии» услышался не нонконформистский месседж — и уж тем ­более не сострадание к маленькому человеку, а настоящий панковский пафос. Спектакль, где мат через слово, по сцене громыхают бутылки из-под бухла, артисты пьяно буровят, начищают друг другу рожи, по-настоящему рубят по струнам (песни написал Александр «Чача» Иванов) и все-все вызывают омерзение (кто-то — беспримесное, кто-то — смешанное с жалостью, Ефремов — с восхищением), — фигурально выражаясь, такой спектакль бьет по щекам порядочную публику. И если режиссер и актеры при этом ничем не рискуют (кроме, может, заработка, на который они могли рассчитывать), то художественный руководитель театра — да. Поэтому аплодисменты — Галине Волчек. Вот кто панк.