Театральная афиша Москвы
Расписание и билеты

Спектакль Записные книжки, Москва

8.1

Квинтэссенция чеховского настроения – спектакль «СТИ» п/р Женовача по записным книжкам классика

В основу постановки Сергея Женовача легли записные книжки Чехова, в которых можно встретить и героев его будущих произведений, и замыслы, которые так и не были воплощены. Женовач нашел идеальную форму для бессюжетного разговора, поместив актеров за стол. В спектакле Женовача, как и в пьесах Чехова, люди едят, пьют чай, носят свои пиджаки, а в это время решаются их судьбы.

Место проведения

Студия театрального искусства
Театр-дом Сергея Женовача и его учеников
Если и есть в Москве безоговорочно традиционный и при этом живой театр, то это «СТИ». Театр основан в 2005 году режиссером Сергеем Женовачем, труппу составляют его воспитанники из ГИТИСа. Здесь идут спектакли главным образом по классике русской литературы в костюмах, соответствующих изображаемой эпохе, а в основе театрального метода — система Станиславского. В отличие от множества скучных и однообразных классических театров, актеры здесь, кажется, действительно живут на сцене.
касса+7 (495) 646 74 59
адрес
официальный сайт

Галерея

Рецензия «Афиши» на спектакль

Фото Елена Ковальская
отзывы:
1039
оценок:
297
рейтинг:
1347
9

Квинтэссенция Чехова

К эксперименту принято относиться как к делу необходимому, но раздражаю­щему, а то и попросту неприятному. Сергей Женовач и «эксперимент», на первый взгляд, никак друг с другом не вяжутся. Но только на первый взгляд. Все дело в том, что спектакли Женовача в высшей степени приятны. Его актеры словно сошли с портретов лучших времен. Их дивный театр на Таганке — роскошь в раме выдающейся скромности. В их спектаклях прекрасные люди соревнуются в великодушии, зароняя в зрителях надежду, что и они не такие уж ничтожества. Отменяет ли удовольствие, которое доставляют эти спектакли, тот факт, что это новаторские вещи? На мой взгляд, нет. Вспомнить «Три года», сыгранные лежа, в отсутствие какого бы то ни было внешнего действия. Или Диккенса, которого вообще не играли, а исполняли, читая по книгам и изумляясь прочитанному. Сделанная в том же жанре «Жизнь удалась» получила «Золотую маску» в номинации «Эксперимент», а вся-то разница в том, что «Жизнь удалась» — это мат, мизерные герои и театр в подвале, а «Битва жизни» — прелесть что такое. Но оба фиксируют один и тот же факт: представления о добре и зле, которые служили системой координат для классического искусства, больше не описывают реальности и человека. В идиллическую историю Диккенса не могут вжиться даже актеры Женовача: выглядя не от мира сего, они все же современники героев Пряжко.

«Записные книжки» — еще более радикальный опыт, в нем Женовач и вовсе отказался от истории. Широкая веранда, длинный стол, за столом люди. Муж­чины произносят тосты, женщины уводят их танцевать, оставшиеся обсуждают женскую глупость. Дамы возвращаются — и речь заходит об артистах, вере, смер­ти. В основе записные книжки Чехова — сплав замыслов, заметок, подслушанных фраз, собственных сентенций — та магма, из которой еще только пред­стоит родиться «Вишневому саду» и «Трем сестрам». Женовач создает из них не новую пьесу, а чеховскую ситуацию: люди едят, пьют, носят свои пиджаки. Из праздной болтовни в начале соткалась, потом истончилась, обнаружив свою абсурдность и обреченность, материя жизни. Поверх этого неявного сюжета читается другой: эволюция Чехова — драматурга, родившегося из газетного рассказчика, изменившего ход театральной истории, засахаренного в элегической мхатовской манере, позже заново прочитанного как абсурдиста. Этот сюжет включает не только Чехова, каким он был на сцене, но и Чехова, каким он будет, когда театр окончательно откажется от пьесы, и от чеховской тоже, но вряд ли от самого Чехова.

В финале терраса с людьми уплывает под сцену. На ее крыше обнаруживает­ся актер в рубахе до пят. Это Студент из одноименного рассказа — мятущийся молодой человек, который рассказал двум деревенским бабам про ту ночь, когда Петр трижды предал Христа, и бабы расплакались. Моих коллег финал этот страшно раздражил. (Значит, и Женовач умеет раздражать, кто после этого скажет, что он не экспериментатор?) Но ведь что правда то правда: из всех историй самой незаезженной и способной тронуть осталась история Христа. Но вжиться в нее не смогут даже актеры Женовача. А посему — долой истории.

Отзывы пользователей о спектакле «Записные книжки»

Фото Алексей Новиков
отзывы:
69
оценок:
132
рейтинг:
45
9

Ныряя во внутренний двор студии театрального искусства Женовача, словно переносишься из Москвы в нездешнее нравственное пространство, остров человеческой мысли. Особенно эта атмосферность играет в "Записных книжках", встречающих гостей собственным оркестриком и традиционными зелеными яблоками. Герои проходят в толпе и поднимаются на сцену, где за столом в беседке сидит честная компания, отмечающая день рождения/свадьбу/похороны. Собственно весь спектакль состоит в перебрасывании высказываний из записных книжек Чехова, некоторые из которых стали произведениями ("Крыжовник", "Человек в футляре", "Студент"), иные навсегда остались лишь словами на бумаге. Анекдоты из жизни, зарисовки и грустные стори перетекают друг в друга непрестанно в дружеской болтовне. Критик пытается написать рецензию в газете актрисе - своей любовнице, заканчивая словами: подробности завтра. На следующий день негодующая лицедейка выпроваживает его из гостей, повторяя его же фразу: подробности завтра. Врачебная наблюдательность Чехова, его внимание к мельчайшим деталям, на наших глазах превращают простые истории в записные книжки, имея в виду следующие пьесы и чайку на занавесе. В антракте феерия продолжается, актеры перемешиваются со зрителями, танцуют и поют, играет музыка. Снимается зазор между реальностью и сценой, и нафталиновые слова о том, что жизнь - это театр, со всей очевидностью воплощаются перед нами. Среди шарад веселого ералаша забывается о скорбной трагедии жизни. Тут дачная беседка опускается под сцену, и чеховский студент рассказывает об апостоле Петре, отринувшем Христа, о связи времен, о пронзительно холодной весенней ночи через года. На утро выпадает мокрый апрельский снег. Студия, пожалуй, лучший театр в городе сегодня.

Фото Ulrih
отзывы:
275
оценок:
348
рейтинг:
416
7

Твиттер-версия АПЧ

Мне постоянно видится глубокий рассчет и концепция во всех работах С.Женовача и это при том, что на поверхности все представляется абсолютной искренностью и бесхитростностью ("пришел и говорю"). Посудите сами - взяться за чеховские записные книжки, ну к чему бы, казалось?! Ведь неминуемый провал будет- краткий Шекспир для двоечников... Да вот нет, никаких проблем не происходит, напротив, удивительный и чудесный театр! Причин несколько... Во-первых, Женовач формирует что-то вроде Твиттер-пространства, где в коротких фразах цитируется живая чеховская интонация. Это не попытка нового высказывания, не история (хорошие Твиттер-блоги не о событиях), но некая система классификации Чехова. За фразами из записной книжки стоят твои личные чеховские рассказы, великие пьесы... Но на этом Женовач не останавливается, кроме этого чемодана с чеховскими образцами он, все- таки, делает развернутую театральную запись, он почти проповедует, но по чеховски, выводя в финал прекрасную историю про студента у костра, нащупавшего цепь красоты и правды между святым Петром и крестьянкой в поле. Я чуть не расплакался вслед за той Василисой.
Во-вторых,СТИ создает невиданный в Москве уют и трогательность для конкретного человека, все эти яблоки, дизайн-пространства, театральная анимация- немаловажная составляющая атмосферы и ткани спектакля в целом.

Фото NastyaPhoenix
отзывы:
381
оценок:
381
рейтинг:
462
3

Очередную дань СТИ минувшему чеховскому сезону, «Записные книжки», иначе как цитатником не назовёшь. Текст спектакля составлен из вырванных из контекста отдельных фраз, афористических заметок на манжетах, сюжетных заготовок, монологов и кратких диалогов, принадлежащих перу Чехова или других авторов (копирайт проговаривается), не стыкующихся между собой в нечто целое. Их бросают друг другу и в зал условные персонажи, обозначенные в программке, например, как «вумная дама», «дама-драма», «коллежский асессор», в которых узнаются чеховские типажи из «Чайки», «Сестёр», «Сада». Почти вся труппа с удовольствием играет в «мерлехлюндию», как обозначен жанр винегрета, заставляя зрителя, как всегда, чувствовать себя вовлечённым в их симпатичную дружную компанию. Действие, а точнее, чтение происходит в тесной деревянной беседке со светлыми занавесками, старомодной лампой и венскими стульями, выдвинутой на авансцену. Когда публика начинает входить в зал, актёры, человек двадцать, уже сидят в ней за длинным столом – едят, пьют, негромко переговариваются. Банкет – одновременно и празднование дня рождения актёра Василиска Африканыча, и поминки по чьему-то дяде, и свадьба юных новобрачных. Собравшиеся произносят тосты, напиваются, уходят танцевать в тёмную глубину сцены, поют романсы под гитару – и развлекают друг друга короткими анекдотическими байками и сентенциозными заявлениями. Темы для обмена репликами самые разные – женщины, актёры, любовь, брак, дети, иногда их разбавляют философией посерьёзней – о будущем, счастье, вере, загадочной русской душе. Мимо говорунов время от времени проходит путник, не задерживаясь надолго – видимо, ходит кругами, но хотя бы не занимается праздной болтовнёй. В конце первого действия герои уходят из зала есть мороженое, зовут за собой и развлекают в антракте – из холла слышатся аплодисменты и пение. Со стола исчезают тарелки и бокалы, теперь он весь усыпан красными яблоками, с потолка время от времени живописно капает, чтобы начать второе действие роскошным дождём. Спасаясь от него в беседке и решая выпить чаю, уже знакомые лица возобновляют беседу, словно никогда её и не прерывали. Так за три часа сценического времени ничего и не происходит, и хоть иногда становится смешно, а местами – даже очень смешно, к концу спектакля постепенно назревает не скука даже, а нетерпение: когда закончится эта словесная игра, которую можно продолжать бесконечно? Под занавес беседка плавно опускается под сцену, её крыша оказывается на том же уровне, на котором ранее был пол; на ней спит, свернувшись калачиком на голых досках, юноша в длинной белой сорочке. Проснувшись, он с пафосом, как проповедь, прочитал рассказ «Студент» целиком, после чего беседка поднимается на прежнее место – и эстетическое удовольствие от качественного актёрского исполнения мешается с лёгким недоумением: Чехов – не религиозный автор! Разыграть под живую музыку не произведение, а фактически черновик – конечно, интересно, но что наш Антон Павлович – это больше, чем тот самый востребованный драматург, к которому все привыкли, – уже давно не новость для театрального мира, к тому же получилось наоборот: узнавание кусочков прозы может заставить думать, будто в Чехове не осталось ничего неизведанного. Хочется острее почувствовать, почему эти записные книжки нам нужны (а они нужны безусловно), почему жизненные реалии, замечаемые и используемые Чеховым, связаны с нашей современностью, как костёр, у которого грел руки апостол Пётр, связан неразрывно с тем костром, у которого грелись деревенские вдовы.

20.11.2010
Комментировать рецензию

Фото Vlada
отзывы:
1
оценок:
4
рейтинг:
1
9


Как возможно собрать в единую сюжетную линию ту россыпь случайных реплик, незавершенных образов, набросков абсурдных ситуаций, обрывочных впечатлений, которую представляют собой «Записные книжки» Чехова? Сергею Женовачу это сделать удалось: неясные голоса, шепот, жалобные вздохи, вскрики нерожденных персонажей, наполняющие черновики писателя, – становятся основой крайне напряженного действия спектакля. Двадцать участников затянувшегося застолья, повод которого так и остается неясным, ведут бесконечные, часто абсурдные, диалоги, падают в обмороки, рыдают и смеются, воплощая в жизнь и развивая едва намеченные в записках Чехова микросюжеты. Речь идет о многом: метания творческой личности в попытках самоутверждения, муки любви, возвышенные рассуждения о судьбе России и ответственности русской интеллигенции сменяются анекдотами, изображающими пошлость будней, грязь повседневности.
Граница между зрителями и актерами в этом спектакле практически полностью разрушена. Когда вы оказываетесь в зрительном зале, поднявшись из фойе, где маленький оркестр дает концерт, вы понимаете, что действие уже началось. За накрытым на сцене столом уже идет оживленный разговор, звенят бокалы, официант суетится, поднося новые блюда. Действие происходит на самом краю сцены, актеры то и дело выбегают в зрительный зал. Путешественник, ищущий путь к станции, совсем не оказывается на сцене: он бродит по зрительному залу, задевая чемоданом зрителей; а Экзальтированная Дама в порядке импровизации выпивает на брудершафт с откликнувшимся на ее призыв молодым человеком из третьего ряда. В антракте актеры прогуливаются в фойе вместе со зрителями, поедая мороженное, пока одна из героинь поет романс под аккомпанемент уже упомянутого оркестра.
Все это, однако, не производит впечатления излишнего осовременивания, неуместных попыткок «постмодернизирования» классики, которыми часто грешат сегодня режиссеры столичных театров. Сценография погружает зрителей в атмосферу конца 19 века, но главное, конечно же, не это. Важно то, что голос автора «Записных книжек» слышен на протяжении всего спектакля, а главным для режиссера было разобраться в творчестве А. П. Чехова, его основных связующих мотивах, раскрыть его идейную основу, а не дать ему собственную оценку или произвести его деконструкцию. Что является наиболее значимым для художественного руководителя СТИ в творчестве Чехова становится ясно в самом конце спектакля, когда веранда вместе с внезапно затихшими, безжизненно застывшими актерами медленно опускается в пространство под сценой, а зрители остаются наедине с читающим рассказ «Студент» бледным юношей. Рассказ этот - одно из немногих произведений А. П. Чехова, где автор не выступает жестким критиком, обличителем всего жизненного порядка, проникнут евангельским духом, религиозной надеждой и верой, так не характерными для творчества писателя в целом.

Фото Alena Kabanova
отзывы:
1
оценок:
1
рейтинг:
1
7

Спектакль очень специфический. Оценить его в полной мере смогут лишь те, кто души не чает в Студии театрального искусства и/или в Чехове.
Подобные работы делают в театральных вузах, это как длинное упражнение по мастерству актера, ряд этюдов, учебный эксперимент...
Дело в том, что спектакль поставлен не по драматическому произведению. Да и не по произведению вообще - а по записным книжкам Чехова. Поэтому все реплики актеров звучат очень афористично. Фразы в этом спектакле не только крылаты - они по-настоящему летают, с первых минут постановки вызывая у зрителя реакцию.
Все происходит за большим столом. Сначала многочисленные гости празднуют юбилей, потом, как оказывается, свадьбу, а позже выясняется, что это поминки. Игра смыслов здесь неуловима, и зритель поначалу теряется: к чему, о чем, зачем? Но чтобы насладиться спектаклем, не нужно задаваться подобными вопросами: нужно просто плыть по течению. Спектакль очень атмосферный, в этом его и сложность, и прелесть.
Герои разговаривают об отношениях мужчины и женщины, творчестве, жизни, смерти. И там же - про то, какие на станции отменные пирожки.
Выбор материала говорит о том, насколько театру близок Чехов. СТИ, как и всегда, очень изящно и внимательно обошлась с текстом и создала легкий, тонкий спектакль.

Встречайте новую «Афишу» Рассказываем о всех нововведениях Afisha.ru

Встречайте
новую «Афишу»

Ежедневно мы собираем главные городские
развлечения и рассказываем о них вам.

  • Что нового:

    В ба­зе «Афи­ши» сот­ни
    событий: спек­таклей, фильмов,
    выс­тавок и мы помогаем
    выбирать лучшие из них.

  • Что нового:

    У каждого события есть
    короткий приговор, помогающий определиться с выбором.

  • Что нового:

    Теперь найти сеансы в 3D
    или на языке оригинала
    с субтитрами еще проще.

  • Что нового:

    Не стойте в очереди,
    покупайте билеты онлайн!

  • Надеемся,
    вам понравится!

    Продолжить