Рецензия Афиши
Интеллигент (Маковецкий) убил свою соседку по коммуналке и пришел в котельную к бывшему однокласснику Гене, чтобы ее сжечь. Тут-то на него и насели гомосексуалисты. А в это время медсестра Офелия (Литвинова) мстит всем матерям на свете за то, что ее собственная мать бросила маленькую Офелию в роддоме. Чужую молодую мать она душит чулком, а свою топит в Черном море. А в это время старый дедушка (Табаков) не разрешает пятилетней соседской девочке гулять на улице, и за это она дает ему водички с крысиным ядом.
Все эти три истории — не о смерти, а о Кире Муратовой. Муратова — единственный живущий русский режиссер, к которому понятие «гений» применимо в абсолютном смысле, как если бы она была художником XVI века. Гений — это когда смотришь и не понимаешь, как такое возможно. Фильмы Муратовой не подчиняются никаким требованиям — ни реализма, ни психологии. Их герои говорят с неправильной интонацией, по много раз одно и то же. Все куда-то сдвинуто — в сторону от нормы, в какую-то засасывающую пустоту. Фильмы Муратовой — это комедии о мире, давно созревшем для апокалипсиса, но не заслуживающем даже его. Поэтому там все по-прежнему прекрасно.
Пройдя за 30 лет и 8 фильмов через все круги жизни и ближнего поднебесья, Муратова в «Трех историях» дошла до ада. Заглянула — а там яркий день, синейшее небо, детишки резвятся, птенцы поют. Тот свет залит ослепительным этим светом. В нем все видно, даже чересчур отчетливо. Видно, например, что русской духовности никакой нет, а настоящая витальность по определению бездуховна. Досматривая агонию Табакова, с трепетом понимаешь, что Муратова — большой художник не-гуманист. Как говорила неземная Рената Литвинова в «Трех историях»: «Я не люблю мужчин, я не люблю женщин, я не люблю детей. Мне не нравятся люди. Этой планете я поставила бы ноль».