В группе психологической поддержки для страдающих от лишнего веса собираются несколько толстяков. Набожная девушка, с которой отказывается спать до свадьбы еще более набожный жених. Отец семейства, в котором все жирные, кроме сына, но тот зато придурок. Бывшая красавица, пристрастившаяся к еде за компьютером, когда любимый уехал в Америку. Гей, рекламировавший по телевидению таблетки для похудания, а потом растолстевший обратно ­во­преки контракту. Терапевт, который собирается помогать этим людям, — ­впол­не спортивный, но его жена беременеет, и он начинает страдать уже от чужого лишнего веса.

«Толстяки» начинаются в замкнутом пространстве, потом расползаются по отдельным линиям, потом эти линии начинают перемешиваться: за, ориен­тировочно, год, который покрывает действие фильма, герои успевают похудеть и потолстеть обратно, сменить сексуальную ориентацию, разориться, убить, родить, умереть, набрать миллион просмотров на YouTube и так далее. По жанру, впрочем, это скорее комедия, а от превращения в мыльную оперу (или ситком) ее спасает уверенная режиссура. Порой чересчур уверенная: от безупречной ­геометрии, по которой бросает персонажей, слегка веет учебником. К тому же менее убежденный в достоинствах своего сценария автор, вероятно, сократил бы хронометраж минут на двадцать, и все бы от этого только выиграли. Очевидно, что Аревало пригоршнями черпал вдохновение в фильмах Тодда Солондза — оттуда пришли и структура, и амбивалентная интонация, и манера снимать диалоги, и, главное, герои — некрасивые, несчастные, тотально озабоченные сексом и, возможно (а возможно, и нет), достойные лучшей доли. Но там, где Солондз безжалостен и идет до конца — в том числе потому, что снимает и про себя, — испанец, как правило, предпочитает притормозить, норовит добавить убаюкивающих лирических нот. Он намекает, разумеется, что все мы в некотором роде толстяки, — но не обязательно лезть в Google, чтобы убедиться, что этот парень худой.