Когда покров земного чувства снят, когда принимаешь все вины на себя, тогда некого винить и сам не виноват, тогда нет несуществующего Освенцима и мыла из детей, остается только танец Дели.

Фильм-диалог о чем-то легком, светлом и неосязаемом.
Фильм-противоречие, заставляющий желать остановить просмотр и продолжить одновременно.
Фильм-театр с одной декорацией, но великолепными актерами.

Для меня лично, слова Вырыпаева в его диалогах всегда открывают двери в какой-то совершенно другой мир, полный Кислорода, Сердца, Любви и Доброты. Кажется, что он открывает глаза внутрь себя самого и закрывает двери в пошлое и незначительное.

Этот фильм сложно рекомендовать всем и каждому, он не гладко скроен и тяжело соединяется между собой. И не понятно, то ли понять ты не можешь до конца, то ли Вырыпаев чего не доделал. Но в результате, рождается желание переслушать песню БГ в конце, подумать о своей жизни совсем по-другому и размышлять, менять, пересматривать. Так что, попробуйте. Это может быть интересно.

есть такое "камерное" кино, за которое режиссера неплохо бы посадить в одиночную камеру психушки на месяц-другой, - за воровство времени у зрителей. полтора часа отборнейшей и скучнейшей галиматьи от неплохого-то, в общем, режиссера. обидно за потерянное время.

Вырыпаев-режиссер верен себе - по-прежнему пошл, глуп, безыскусен и ментально глубоко провинциален и неразвит. Его фильм - литературщина и театральщина, которую хочется прекратить начиная с первых минут кино. Вырыпаев-режиссер бездарен.

Про вырыпаевский фильм можно сказать очень много красивых и умных слов, однако, более всего мое внимание привлекла актерская игра, точнее, столкновение (сочетание) трех актерских методов на одной поляне: Арина Маракулина играет добротной холодной интонацией Киры Муратовой, повторяя с десяток раз одно и то же. Каролина Грушка, девушка-медсестра и Гордин - школа Станиславского, ну, а гвоздь программы - мать главной героини (Ксения Кутепова) - выдает Шекспира. Каждый ее минимонолог - речь Гамлета, хотя в ней нет сомнения, а только сплошной инквизиторский приговор дочке, танцу, жизни вообще. Такая театральная театральность в мизансцене из банкетки и квадратов стены выносит разговор в поле вечного. И под стать неряшливой высокой прическе, жемчугу и черным кружевам (Вильяма нашего) контрастируют букли рыжей Елизаветы I (Маракулиной).

Никогда так много профессионалов не собиралось вместе для одной работы.

+ монтаж Мариуса Блинтрубаса
+ музыка Андрея Самсонова

Вырыпаев - один из немногих российских драматургов (на ум приходят ещё Литвинова, Покрасс, Пряжко, может, ещё кто-то), выдающихся способностью заряжать свои тексты какой-то удивительной энергетикой. У Ивана она берётся не от "новизны мысли" и "трогательности чувств". Главное оружие, которым он завоёвывает внимание зрителя - уникальное чувства слога.

Слова у него звучат, расставляются, перемешиваются, повторяются, теряют от повтора смысл, меняют от него же смысл, а потом в какой-то момент начинают переливаться невиданными оттенками какой-то неземной горечи. Их часто хочется вырвать из контекста, процитировать, но отключенные от общей цепи, они часто теряют свой гипнотический свет. Чтобы его уловить, очень важно проследовать за автором от начала и до конца, не отвлекаться, слушать очень внимательно, пока не останется ни слушателей, ни артистов, останутся только слова.

"Нужно как бы это сказать, нужно стать с танцовщиком одним существом, нужно дать его танцу проникнуть в тебя, нужно ему отдаться, нужно, чтобы танец завладел тобой. И тогда ты и танцовщик, вы вдруг, становитесь одним целым, да и все кто смотрит на танец, мы все становимся одним целым, мы становимся одним танцем. И тогда уже нет больше ни того, кто танцует, ни того кто смотрит, а есть только танец и ничего больше. Но так смотрят не все".

Очень часто тексты Вырыпаева имеют гораздо более сильное влияние, если их просто читать, а не смотреть по ним постановки и фильмы. Умудряешься лучше сосредоточиться. Но как режиссёр он для меня так же велик, как и автор, потому что в большинстве случаев точно знает, что главное в его фильме - это слова.
В гениальной "Эйфории" присутствует и роскошная музыка, и удивительной красоты операторская работа, но они не отвлекают от текста.
Спорный "Кислород" в этом смысле оказался не понят: он бомбардировал зрителя яркими красками, клиповым монтажом, главное отходило на второй план и дальше.

В "Танце Дели" Вырыпаев сдержался по всем фронтам, вернулся к театральным корням - здесь только одна декорация, больничная стена. Более того, какую-то часть времени отличные актёры даже не играют - просто декламируют написанный текст. Но этим способом ему удаётся добиться странного эффекта: ещё острее начинаешь ощущать разницу между эмоциями, вызванными живым лицом, искренностью, "жизненностью" что ли, и теми эмоциями, которые рождаются, когда наблюдаешь исключительный, непревзойдённый в своей технике и мастерстве танец слов. Это совсем другая искренность, с которой в повседневности не сталкиваешься. Она затрагивает рецепторы, о существовании которых и не подозревал. Вдруг, откуда ни возьмись, в движениях звука, в белом шуме, в азбуке Морзе начинаешь различать живое чувство. Будто слой за слоем с картины сняли краску, убрали все хитрости ремесла, заперли в ящик все кисти и инструменты, а пустой холст, как оказалось, вызывает всё ту же эмоцию. Будто лицом к лицу сталкиваешься с ней, в её первозданном виде, когда она вот только появилась на свет и ещё не успела обрести какое бы то ни было ограниченное воплощение, а потом другое, третье толкование, которые одно за другим неизбежно исказят её.

Другое дело, что часто у Вырыпаева за этой эмоцией прячется мысль или идея, которую вполне можно было назвать инфантильной, максималистской или просто банальной. Но лично я его ценю именно за талант возводить эти захватывающие дух словесные конструкции, заставлять речь исполнять этот удивительный танец, перерабатывающий ужас, горе и боль в чистую нетронутую красоту.

Зарегистрировался специально ради этого фильма, чтобы разбавить возможно высокие оценки, которые здесь появятся. Я, может быть, человек средних способностей, но хорошее кино люблю. Так вот, хорошее кино - это не про этот фильм. Откровенно нудная бредятина ни о чем с расчетом на то, что недалекие, но модные зрители скажут: "Вау, как это гениально!".

Хороший фильм. Много пищи для ума. Но плакал я больше на "Я буду рядом". Там было больше пищи для сердца. Здесь актерам бы чуть лучше играть - чуточку. А так хорошо. Смотреть нужно!

В начале смотришь, и абсолютно не понимаешь, про что этот фильм. Смотришь так минут 5, 10, 15, а потом уже не можешь оторваться. К середине фильма мои глаза были полны слез. И не потому что было что-то грустное в жизни героев, а потому что слова, которые они говорили, так брали за живое. После этого фильма я посетила почти все спектакли Ивана Вырыпаева и навсегда остаюсь его почитателем. Это больше чем кино. И напоследок скажу: очень важно выключить свет, отложить все дела, и полностью погрузиться в фильм. Именно тогда Вы его поймете.

Семь танцев, семь диалогов. Которые погружают в другое мировоззрение. Не навязывают. Показывают. А я - как зритель - иду туда. И наслаждаюсь. Как чем-то близким и светлым. Родным. И, как-будто простым, но забытым. Боль, любовь, сострадание, близость, полное приятие окружающего, что-то ещё. Все это образует единый танец. Объединённый любовью к этой самой незамутненной реальности. Может это рецепт истинной любви? Осталось чувство, что похоже. Остались моменты на "подумать", и даже на "опереться".

Танец Дели. (Семь фильмов Ивана Вырыпаева, снятых им по собственной же пьесе. Пять героев. Скамейка. Больнично-стерильная стена из белого кафеля. И поток слов...).

Метафора танца, как еще один способ принять и понять мир со всеми его ужасами и несправедливостью. Способ увидеть, пропустить через себя, отпустить и трансформировать в «чистую красоту». Найти красоту в страдании, в «слизи и червях». Это трудно, да? Практически невозможно. Однако он есть. Танец Дели. Вот же он. Но как его понять, если ты ни разу не танцор, если ты даже и не пробовал никогда? Остается только проживать хорошие чужие жизни, лишь бы не свою, но плохую? (Арина Маракулина просто таки покорила меня. Окончательно. После "Зажги мой огонь" и "Класс ББ" это было неизбежно).

Фильм (ы) - полотно, вышитое замысловатыми лабиринтами. И из узора не вырезать, не выдернуть, не выковырять ни смерть близкого, ни страданий детей, «из которых сварили мыло». Потому что жизнь красива при любом раскладе. Каждый стежок не случаен. Есть причины и следствия. Есть поступки и те, кто их совершает. Есть мерзости и те, кто в них виноват... Но становимся ли мы счастливее от того, что начинаем искать виноватых? Есть ли смысл в поиске виноватых? Зачем их искать, если самое главное в жизни, как ни крути, сострадание? Главное сострадать... Да. В этом есть безумная привлекательность. В таком вот способе жить.

Да. Но мнение «автора» на самом деле очень сложно принять. Но оно черт возьми, прекрасно, это мнение! Хочется верить Вырыпаеву… Но ведь так можно оправдать многое. Так можно дойти до равнодушия. «Простить», «принять», «наблюдать» и не искать виноватых. В этом можно найти «оправдание», прежде всего, для себя самого. Уютное убежище для собственных ошибок.

Они говорили про Освенцим, а я вспоминала Беслан...

Фильм (ы) – бесконечно повторяющиеся истории, где герои постоянно меняются ролями. Они меняются ими, чтобы «прожить» для нас весь расклад эмоциональных «потрясений» - от потерь до любви, от страха до откровений, от угрызений до счастья. В Фильме (ах) одно незаметно переходит в другое. Любовь становится чьей-то смертью, а чья-то смерть становится чьим-то спасением, слезы не нужны и невозможны, а смех - хороший способ пережить страшные потери.

Танец Дели завораживает. Это действительно танец. Без всяких сомнений. Танец слов, бесконечного потока слов... Ты увязаешь в этом потоке и четко видишь «па», которые выписывает воображение Ивана Вырыпаева. И этот танец прекрасен. Как прекрасно все, что нас окружает. Всего, что сказано в фильме (ах) за один раз не осилить. Думаю, что на Танец Дели надо сходить как минимум раз семь.

Бесспорно. Самое сильное впечатление от «кино» за последние… Да что уж там. Не припомню я такого.

Один из тех фильмов, что западают в душу. Тех фильмов, что хочется пересматривать. Потому что там очень много серьезных мыслей. Зёрен, которые могут дать всходы, либо уже растут. Описывать не буду, поскольку, как любое настоящее - это надо просто пережить.

Спасибо всем тем, кто принял участие в создании этого чуда. Это еще раз подтверждает, что в России умеют делать Кино, с Большой буквы.

"Замолчи, замолчи уже", - кричит одна героиня фильма другой, потому что только молчание имеет ценность, когда все слова затерты до дыр.
Странный случай, но сказать по поводу фильма практически нечего. Для одних это будет полуторачасовая нудятина, бесконечные разговоры пятерых персонажей на фоне кафельной больничной стенки.
Для других - это будет откровение, потому что у Вырыпаева есть уникальный талант - формулировать, облекать в слова то, о чем думают и что чувствуют (надеюсь) многие.
Нет смысла говорить, что "фильм не для всех" или "до него надо дорасти". Дело не в этом. Просто какие-то отдельные люди узнают вопросы, которые задавали себе тысячи раз. Не ждите ответов - их не будет, но будут слова, которые словно раскаленный металл войдут в ваше сердце и будут саднить долго-долго, пока вы что-то не поймете об этой жизни.

Ведущая черта «Танца Дели» — истинная театральность, заполняющая собой всё пространство кадра, в котором более не остаётся ничего, кроме актёрской игры — надо сказать, прекрасной. И перевоплощение происходит на глубинном уровне, ибо меняется не место действия, не герои — но жизненные ситуации, данные им судьбой, — тем более любопытно проследить за огранкой характеров, которые раскрываются в семи новеллах — семи встречах, как если бы жизнь раскладывала пасьянс — однако в каждом из семи раскладов есть место несчастью. Судьба неумолима — героям предстоит встретиться в данный момент именно в данном месте — после долгой разлуки — но какой же будет эта встреча и что ей будет поводом?

Всепроникающая читка текста, как будто отрепетированного сотни раз и отполированного до блеска, кажется странной только в первую минуту, а затем увлекает и поглощает зрителя настолько, что он начинает ощущать наяву всё то, о чём пытаются рассказать герои картины. Это стремление поймать, ощутить переживание настоящего момента во всей его полноте — отголосок прошлых работ Вырыпаева — той же новеллы в киноальманахе «Короткое замыкание» c одноименным названием «Ощущать» или клипового «Кислорода». И в «Танце Дели» также отдается дань запечатленному прошлому — которое суть подлинное счастье пережитого, дарящее вдохновение тем, кто силы имеет его принять.

Принятие — одна из трепещущих тем разговора близких людей, связанных узами родственных или любовных отношений. И совсем необязательно одно подразумевает другое — так, великолепный дуэт Полины Кутеповой и Каролины Грушки обнажает разрыв между дочерью и матерью, состоящий в отказе первой принять выбор второй танца как жизненного пути, сотканного из страданий. При том, что ее собственная жизнь ничуть не менее горька, а напротив — куда более ожесточенна и прозаична. Между тем именно поэтизация действительности дает силы жить в этом страждующем мире, вечно пребывающем в поиске гармонии.

Картина обладает неповторимой интонацией, которая превращает её в произведение искусства, едва балансирующее на грани театра и кино, но от того не менее мощное по своему эмоциональному воздействию. Благодаря ей и вопреки законам жанра в результате получается цельное произведение киноискусства, декорациями к которому служат белый кафель больничного коридора и кушетка — место встречи персонажей, которых накрывает экзистенциальное настроение, побуждающее приоткрыть свои собственные, обычно глубоко запрятанные чувства — оказывается, невозможно их выразить лучше, чем через танец. К такому выводу так или иначе приходят все присутствующие — и зритель невольно проникается авторской идеей, заложенной в уста его героев. Искусство хореографии рождается через страдания, и им же вдохновляется — но от этого не становится менее прекрасным. Ибо что есть жизнь, как не страдание? — все участники разговора убеждают в этом друг друга до тех пор, пока не поверят в это сами настолько, чтобы с благодарностью принять то, с чем душа соглашаться не хочет. И чтобы наконец простить другому невольно причиненную им боль — потому что «Танцевать свой танец и любить своего возлюбленного — это и есть счастье», как говорит героиня Каролины Грушки.

Диалоги персонажей переходят в монологи, которые есть не что иное, как исповедь. Вся гамма переживаемых состояний открывается зрителю на фоне перетасованных, как колода карт, жизненных ситуаций — но практически с неизменной доминантой и исходными данными: любовью женатого человека к танцовщице (жена во всех случаях остается за кадром), и критиком этой любви, даже если тот остается за кадром.

Перед лицом смерти — чужой ли, но стоящей рядом, своей ли — отодвинутой на непределенный срок, каждый из героев высказывает вслух переполняющие его чувства, касающиеся главного — и мысли его транслируются уже не только партнеру, а на широкую аудиторию — он обращается напрямую ко зрителю из положения сидя и анфас. Самолюбование, сквозящее в текстах о тщетном постижении танца, который невозможно описать, но можно попробовать протанцевать в своей душе, простительно автору — ибо актерам удается сломать стену между канвой фильма и зрителем — и мы можем побывать в теле каждого из них.

Хотя собственно танца Дели здесь нет — зато есть его автор и исполнитель — героиня Каролины Грушки, которой в картине отведена главенствующая роль, ибо вокруг сотворённого ею танца крутится всё — ведь именно он связывает этих людей, случайно сведенных судьбой на одном пятачке пространства. Это реанимационное отделение — здесь ты находишься в состоянии бездеятельного ожидания, обращенного к прошлому — для наших героев это гастроли танцовщицы в Киеве, перевернувшие что-то в их душах. Разве что юная медсестра в исполнении Инны Сухорецкой поначалу кажется посторонним лицом — не будучи вовлеченной во всеобщие теплые воспоминания, она врывается в самый неподходящий момент, чтобы напомнить о настоящем — подписать некие документы, связанные с умершим. Именно ей приходится возвращать остальных на землю всякий раз, когда герои заходят слишком далеко в проявлении своих эмоций, так несоответствующих, казалось бы, моменту здесь и сейчас — но то не их вина — такова природа чувств, не выбирающих время и место.

Череда сценок составлена таким образом, чтобы зритель мог проникнуться чувствами каждого из них в отдельности — и вместе с тем ощутить его одиночество, беззащитность перед течением жизни. Буддийские истины, которые героиня Каролины Грушки отразила в собственном танце, смогли растопить сердца людей, находящихся в совершенно других условиях жизни — ими станут её возлюбленный (Игорь Гордин), которому она посвятила исполнение танца, и даже театральный критик (Арина Маракулина), повидавшая несметное число танцевальных постановок — классических и эпатажных, и так мало по-настоящему восхитительных, отличных от других.

Героиня Арины Маракулиной произносит сакраментальную фразу о том, что лучше плохо прожить собственную жизнь, чем хорошо — чужую, и это явный укол автора не только в сторону рыжеволосой героини, но и абсолютно всех критиков — ведь они прикасаются к искусству не с тем, чтобы слиться с танцем, но чтобы разобрать его по кусочкам, проверить на свет — а значит, всё равно что разрушить. И вместе с тем, это еще и тот путь, который выбрали для себя все персонажи — их терзает собственное несчастное счастье или счастливая «несчастливость».

Режиссер поставил актерам задачу не из простых — испытать все состояния от горя до радости и прожить переход из одного в другое, когда нет более ничего, что могло бы как-то отвлечь зрителя от героев, что-то подсветить или наоборот скрыть — их игра обнажена, и если сфальшивить на какой-либо ноте, это будет слишком заметно. Действия практически нет — но есть взрывная волна эмоциональных реакций на неожиданные (или пусть ожидаемые, но от этого не менее легкие) известия — только слово, интонация, мимика — всё, что есть в арсенале у авторов, чтобы показать перемены в героях. Главнейшее же орудие, а лучше сказать, музыкальный инструмент — слово, и все чувства облечены в текст, и текст этот вложен в уста героев, которые перехватывают реплики друг у друга, продолжая чужие мысли и находя в них подтверждение своим. Игра Ксении Кутеповой, которая берет свою дочь (Каролину Грушку) за плечи и глаза в глаза, на одном дыхании, но со всеми интонационными переходами, сухо повествует о том, какой ей видится жизнь дочери и что она не принимает в ней — пробирает до мурашек.

В постановке герои меняются не ролями, но положением, в котором оказываются — и по-прежнему главным в этом актерском ансамбле остаются отношения с партнерами — актерские дуэты или трио, в которых сходятся люди родные и близкие, или наоборот — чужие, и таким чужаком становится медсестра. Но и ей как будто хочется стать своей, и в одной из новелл она делает большие глаза и рассказывает о том, каково это — осознать, что ты когда-нибудь умрешь. И неожиданно оказывается, что юная девушка понимает в этом больше остальных, — тех, кто на протяжении всего фильма удерживал за собой снобистское превосходство в постижении тайн Вселенной — тогда как прежде маленькая медсестра своим появлением лишь мешала прочим окунуться в воспоминания, отыскать точку взаимопонимания, и наконец-то договорить друг с другом, как будто прежде не было для этого ни времени, ни места.

Авторам удается наглядно показать одно из неловких ощущений из жизни — когда следует вмешаться, но так не хочется, потому что момент — неловкий, или потому что люди — не те, или находятся совершенно не в духе, — а ворваться, однако же, нужно. Медсестра делает это постоянно, и постоянно же вынуждена преодолевать и сопротивление — внутреннее или внешнее, и свою неловкость — особенно в тех сценах, когда она берет взятки за свои слова. Инна Сухорецкая делает аккуратные шаги, принимает извинительный тон, предупредительно заглядывает в глаза и пытается общими словами смягчить известие о смерти, садясь на скамейку между людьми, которые только что признались друг другу в любви.

Именно эта звенящая в воздухе «чужих людей соединенность и разобщенность близких душ», о которой писал Евтушенко, и ощущается на контрасте, когда на сцене появляется кто-то чуждый, вносящий сумятицу или разлад. И если танец — это гармония, то весь этот фильм — беспрерывное признание в любви. И когда интеллигентный балетный критик, повидавший на своем веку немало талантливых и бездарных постановок, признает свое бесконечное восхищение танцем, к которому не находит слов, чтобы его описать, то да — это комплимент, как говорит героиня Ксении Кутеповой — а по сути, признание, которого так жаждет любой посмевший явить этому миру плод своего творчества.

За последние несколько лет я полюбил камерные фильмы. От них веет большим теплом: теплом любви, теплом мысли, теплом души.
"Танец Дели" один из таких.
7 фильмов. 7 альтернативных событий. 7 рассуждений о наболевшем.
Сперва не понятно, почему актеры говорят быстро, не играя, произнося фразы рекламным тоном. В голове мысль: "это разве актеры?" После они раскрываются, это одна из находок Ивана Вырыпаева, которых этим самым заставляет зрителя не углубиться в фильм, а смотреть его на расстоянии, вникать в дальнейшие рассуждения (очень интересные на мой взгляд, каждое из которых достойно дальнейшему анализу).
Глубокая театральная постановка, но в тоже время являющаяся великолепным фильмом, а никак не телеспектаклем.

Пойду еще раз, ибо не все мысли осели в голове после выхода из зала. И не из-за того, что они глупы и неинтересны. Просто каждый человек может подчерпнуть после просмотра что-то одно, может, и больше, но никак не все. Все может помнить только режиссер и автор сценария, а именно Иван Вырыпаев.

ПиЭс отдельное спасибо музыкальным акцентам фильма, который его дополняет.
Ну и спасибо за неизвестную до сели песню БГ, идущую с последними титрами.

Он явно думал и чувствовал прежде чем снять серию этих короткометражек. Мое уважение и почтение. Фильм не для всех, но я надеюсь., что для многих.

Любовь Танца Дели

Я смотрел фильм "Танец Дели" с другом. С другом другого пола, но это не важно. И когда я посмотрел фильм, я потом взахлёб рассказывал ей о том, как сильно и больно я любил когда-то.
А через несколько дней, я, наконец, понял, чем же меня так поразил этот фильм. Я понял, что вокруг меня в моей жизни нет любви. Нет моей, лично моей, любви. И никакие Контактная Импровизация, Поэзия, Музыка и что там ещё у меня есть - не помогут мне в этом. И чем более счастливым, спокойным и "просветлённым" я становлюсь, тем меньше у меня любви. И когда у меня было много боли - было и много любви. А сейчас боли совсем нет и моё сердце не болит, как будто "к нему прижали кусок раскалённого железа" и моё сердце не рождает музыку для моего танца, оно даже не метроном, оно просто есть. И я вижу, что так не только у меня, а у почти всех вокруг меня.
И я ловлю себя на том, что завидую героям фильма и их любовям. Любви Кати - к жизни, любви Андрея - к Кате, любви Леры - к Андрею, любви матери Кати - к себе.
И ничего с этим нельзя поделать. Можно только отпустить. Испить эту чашу до дна и отпустить.

Текст, текст и еще раз текст!
Удивительно, насколько гармонично можно положить текст на эмоцию. Понравился смысл. Понравилось то, как это сделано. Но мне не хватило той эмоции, которая была заложена. Мне нужно сильнее, чтобы жгло сердце, а не мозг. Тогда бы приняла на отлично.
Сейчас просто хорошо. Очень удачно. Нестандартно и близко. Друзьям рекомендовать не осмелюсь, это слишком лично для каждого. Многие не примут.

Абсолютно пустое кино с претензией , сплошные штампы, а диалоги идущие по одному и тому же кругу наводят зевоту и тоску. В зале сидели скучающие люди, не понимающие, зачем они пришли на нудное кино. Этот фильм бесталанный танец плохой режиссуры и очень слабой актерской игры.

Ходила на фильм с подругой. Ушла в недоумении. Были куски, которые жили своей жизнью. В процессе обсуждения, впечатления нарастали как снежный ком. К концу вечера, была уверена, что это одно из самых сильных впечатлений за последнее время. Сейчас у меня есть стойкое желание пересмотреть заново...

7 короткометражных фильмов в одном помещении и с одними и теми же героями. Меняя обстоятельства для главных героев, режиссер рассматривал важные для себя темы с разных ракурсов.

Цельность личности, жизненные цели, установки, счастье, как основа человеческой жизни, любовь, семья, страхи... все эти темы поднимались в фильме.
Жизнь это танец. Каждый из нас режиссирует его в меру своих способностей и целей.

Словами не передать эмоции. Иван Вырыпаев сумел за полтора часа коснуться так глубоко жизни, дотронуться до самого сокровенного, больного, важного, основного..

Даже если будет сложно всмотреться, подождите чуть-чуть. Дойдите до пятой истории. До мурашек. Каролина Грушка невероятная, да и все задействованные актеры очень тонко передают ощущения.

Спасибо за этот фильм!

Один из лучших фильмов, которые я смотрела. Давно не помню, чтобы фильм произвел на меня такое впечатление. Пересмотрела 2 раза. Жаль что смотрела дома с ноутбука. Это фильм который надо смотреть в тишине , на большом экране, одному, это фильм наводящий на мысли, это фильм, который не может не задеть. При минимуме актеров, сцен и текста, он дает гораздо больше, чем 100 последних просмотренных мною фильмов в кинотеатрах.
Затронута тема смерти, о которой очень мало говорят, хотя она везде вокруг нас и вроде бы действительно мы понимаем, что умрем. Но я соглашусь с медсестрой из фильма - на самом деле мы не понимаем и как я не старалась это понять пока у меня этого не получилось.
Советую посмотреть всем, кто любит не просто смотреть, но еще и задумываться. Кино действительно далеко не для всех.

Это просто вынос мозга. Впервые за долгое время ушла с середины фильма. Абсолютно непонятно зачем режиссер навязал такую ужасную манеру игры где переигрывание просто хлещет через край

Сегодня случился "Танец Дели" Ивана Вырыпаева. Говорить о гении режиссера, сценариста, драматурга вряд ли будет для кого-то новостью или открытием. Эйфория, Кислород, Валентинов день, Сны, Бытиё, Июль... Каждая работа Вырыпаева - это молитва. Обращение человека к Богу. "Танец Дели" совсем другая история. Медитация (посчастливилось ли вам узнать что это такое?). Ответ Бога на все ваши молитвы. Молитвы атеистов, женщин, мужчин, жен, мужей, любовниц, любовников, матерей, отцов, дочерей, сыновей. Семь фильмов о том, что Счастье - это прожить СВОЮ ЖИЗНЬ. Пусть и не идеальную, но свою. Счастье - это слушать СВОЕ сердце и доверять ему. Танец прекрасен! Спасибо всем причастным (: