Фильм

Союз Каламари

Самый сумбурный и абсурдный фильм, вышедший под именем «снято режиссером Аки Каурисмяки», отличающийся при этом фирменным мрачным юмором с непроницаемым лицом, диким внутренним драйвом и какой-то трогательной своей безысходностью шизофренией. Семнадцать парней (по приблизительным подсчетам, причем каждого из которых зовут Франк, кроме одного) из какого-то тухлого городского квартала решительно собравшись в судьбоносном подвале, вопрошают «Доколе?!», зачитывают пронзенную насмерть социалистическими агитками речь на тему, что есть квартал «Эира», где и воздух чище, и улицы свободней, и жизнь прекрасней. Тут же поднявшись, группа более похожих на рок-музыкантов людей, отправляется в свой то ли крестовый поход, то ли побег из квартала, на другой конец города, даже и не предполагая, какими смертельными опасностями грозит этот поход. До желанной цели доберутся, увы, немногие.

Фильм Каурисмяки, как гласит легенды, построенные на его собственных откровениях, создавался в совершенно диком алкогольном угаре. Режиссер признавался, что не собирался снимать ничего серьезного и уж естественно никаких потаенных смыслов вкладывать не собирался, хотя многие дотошные кинокритики тут же распознали левацкий манифест против капиталистических замашек (не без этого), нашли аллюзии с историей Христианства и ее крестовыми походами и вычленили в картине дань дешевым американским картинам, заимствования из Брехта и Джармуша, Карла Маркса и Фассбиндера (картина действительно очень похожа по визуальной стилистике на то, что делал немецкий кинореволлюционер). И, что самое интересное, во всем этом просматривается определенный смысл. Однако сам автор утверждает, что снимал картину только для того, чтобы опровергнуть традицию, когда второй фильм режиссера обязательно оказывается еще более дорогим и претенциозным, чем дебют.

Несмотря на то, что фильм действительно слегка выбивается из общей канвы творчества режиссера, многие детали тут узнаваемы. Так, к примеру, фильм раскрывает образ города наиболее мрачно и даже фатально, чем во всех остальных урбанистических фильмах Каурисмияки – первого из Франков вообще в начале фильма убивают выстрелом из пистолета прямо на выходе из метро. Остальных тоже ожидает нелегкая участь, смерть подстерегает повсюду – в холодной воде, на дороге, в подворотне. А те, кто выжил, вынуждены выкручиваться и искать себе ночевку – на дереве, на капоте машины, в кафе, художественной галерее, в пустом кинотеатре, где крутят немой русский фильм («Отец Сергий»).

Кстати, именно этот отрывок из старой картины, раскрывающий сцену соблазнения, становится страшным пророчеством. В один момент эта аморфная и практически безликая масса Франков, своего рода архитепичная мужскому началу как таковому («Are you talking to me?!»), сталкивается с противоположным полом и в этом сражении терпит еще большее крушение, чем в случае с неприкрытым насилием. Что же происходит во второй половине картины – уловить все сложнее и сложнее. Персонажи, и без того практически безымянные, намеренно стараются не отличаться друг от друга, не только преуспевая в этом, но и окончательно ввергая происходящее в какую-то головокружительную, страшную и больную смесь «Теней» Кассаветеса, «Безутешных» Исигуро и «Алфавиля» Годара, безудержно мчась по запутанным лабиринтам небольшого городка, удивительным образом превращая по сути если не статический по географии сюжет, в настоящий рок-н-ролльную роуд-муви и помещая многочисленных героев между полюсов двух гигантских магнитов – «авантюры с определенной четкой целью» и «абсолютно бессмысленным хаосом бытия». И вот уже совершенно не важно, кто куда хотел добраться и где воздух на самом деле чище.

До некоторой степени фильм можно рассматривать как проекцию некоторой автобиографической позиции творчества. Каурисмяки, как и его герои, любит зависнуть в баре с кучей своих друзей, большинство из которых музыканты. Кстати говоря, именно они и снимались тут. Режиссер посчитал, что из музыкантов могут получиться прекрасные актеры, ведь по сути профессии эти родственны и требуют примерно одинаковой доли как в процессе перевоплощения в сценический образ, так и в плане расставания с кусочком себя, как плату за успех в подобном начинании.

Не особо большой опыт на тот момент времени в совокупности с большим обилием алкоголя в крови, окончательно комкает как заключительную часть фильма, так и в общем восприятии. Безусловно, фильм прекрасен в некоторых своих проявлениях, но общая сырость постановки, суета с обилием переплетающихся и не заканчивающихся ничем идей, пустые персонажи, пусть и удачно попавшие в то, во что вытек фильм – все это мешает воспринимать рядовому зрителю «Союз Каламари», как полноценную художественную культурную единицу.

Впрочем, Каурисмяки плевать. Фильм с названием, придуманным совершенно сумбурно, не должен иметь какой-то смысл (хотя некоторые критики находят тут аллюзии к историческому Союзу Кальмара). Это рок-н-ролльный угар. И вот некоторые герои отправляются на лодке к берегам Эстонии, начиная прекрасную традицию фильмов Каурисмяки. И вот все, даже те, кто умер, выбежали в едином порыве на сцену, сыграть залихватскую песню (группа на сцене в фильмах режиссера – это тоже своего рода добрая традиция). И вот фильм, который сам автор призывает проклинать и ненавидеть, привлекает к нему гораздо больше внимание, чем смог бы это сделать ровный и качественный второй фильм. Впрочем, лукавство Каурисмяки известно многим, а близкие режиссеру люди говорят, что «Союз Каламари» - одна из любимых собственных картин автора.