мне фильм не очень понравился, я ожидал большего, но возможно виной этому было мое очень сильное желание выспаться во время просмотра.
Суханов, конечно, хороший актер. Повествование показалось немного затянутое. Видел интервью Лопушанского и его рассказ про съемки эпизода на рынке, но во время просмотра даже не заметил его.
Для общего развития посмотреть надо

«А я теперь спать не умею». Почему-то все вертится в голове эта фраза из фильма. Ее произносит главный герой в минуту интимного откровения с соседкой по коммунальной квартире. Когда не спят? Когда болят совесть, душа. «Душа, чужая душа болит», - стонет герой. А еще не спят, когда уже во сне!
Фильм Лопушанского – фильм-разгадка приснившейся яви. Я не знаю, как еще объяснить его жанровую сложность, его метафоричность, его немногословную и косноязычную, как заговор иль бред, поэзию. Через сон. И роль – это ведь тоже сновидение. Кто мы, когда снимся сами себе, когда играем со сном «в явь», «в прибежище», «в бегство», «в смерть», «в чужой сон»?..

Поэт Г. Айги писал, что «сон - не только он, человек, но и что-то еще "другое"». Ведь во сне словно теряется наше «Я», мы становимся себе чужими. Сердечная пульсация чего-то другого /кого-то другого пронзает весь фильм Константина Лопушанского, становясь и его сюжетным стержнем, и эмоциональным основанием. «Внутренний сон» героя (дар, талант, вдохновение, одержимость искусством) с помощью «самоизымания» роли сплавляется с «внешним сном» (больная сцена революции, войны, нэпа, коммуналок, ЧК, занавес истории) и на выходе предстает высоким произведением искусства, являющимся свидетельством жизненной полноты, глубины, автономности, свободы, глубоко человечной искренности, несмотря на «роль»…
Герой, устроивший силой собственной творческой воли из реальности сон, смеет пребывать в этом сне всецело, сообщаться с ним, жить, обогащаться, спасаться и умирать его драматургией, питаться им, как кто-то - пищей насущной. Так может только художник. Причем не всякий. Кто любит символистов, поймет с полуслова… В символе, как и во сне, «воздух замешан так же густо, как земля: Из него нельзя выйти, в него трудно войти» (О. Мандельштам), фильм Лопушанского точно такой же! Он, как груз бытия, как повисшее в воздухе время, давит тяжестью полноты.
В какой атмосфере, в какой исторической и бытийной ситуации играет герой, обретая игрой новую (более цельную, настоящую) жизнь и новую (светлую, как морок его боли) смерть? Каковы его «предлагаемые обстоятельства»? Вот они. Ветер Истории навеки потушил свет, мир дрожит в объятьях Мировой Ночи, Единое распалось навсегда, его Раскол лег шрамом не только на Эпоху, он прошелся по Душе и оставил на ней навсегда лезвийный след. Дезориентация нашего / своего / чужого. С точностью их место нигде не удостоверено. Утрата Центра личностью и миром. Утрата чувства Времени в ежеминутном испытании смертью/Вечностью. Существование больше никому не адресовано. Каждый живущий, словно немаркированный конверт, не придет по назначению. В блоковском неуютном «одиноком ветре» - сбившаяся музыка существования. Этот ветер поет «будь что будет», и это «будь что будет» становится трупом в финале, а кто-то скажет – вечным воплощением мечты о самой главной в жизни роли, той, что выбрал и сыграл сам, с которой сросся кожей, до скрежета зубовного… кровью своей напитал.
Помните короткий диалог в начале фильма.
Она: Что дальше?
Он: Судьба.
А все остальное – страшная зима, холодная луна, кровь, пот, истерики, «наган руку помнит», «ща все можно», «Бога нет» - это лишь партнеры, диалоги, декорации, предложенные обстоятельства, свет и тьма рампы, занавес…
В фильме звучал Мандельштам… Сначала подумалось, что вся «Роль» – это болезненная визуализация его строк: «О, глиняная жизнь! О, умиранье века! // Боюсь, лишь тот поймет тебя, // В ком беспомощная улыбка человека, // Который потерял себя». Но сейчас кажется, что фильм не о такой потере – в истории, в веке, в горе, в злой судьбе, в роли, навязанной эпохой. Он, скорее, о величайшем обретении себя. Когда герой трясущимся голосом говорит, что ему «чужие сны снятся», это радует, а не ужасает. Хотя нестерпимо больно не то что взаправду видеть такое, но даже представлять.
Чья боль на этом свете больше, больнее? Общая боль. Та, что в фильме прочитана как остаток общей судьбы. Подвиг героя (актерский или человеческий, как думаете?), - перевоплотившись во врага, в того, кто его когда-то расстреливал, слиться с общей судьбой. С судьбой страны, народа, с судьбой темного и смертью пахнущего Игната. Одна Россия, один народ, одна боль, до сих пор саднящая под белым снегом общего прошлого, под темными водами общей истории, общей судьбы, общей жизни и общей, как океан, вечности.

Граница не всегда очевидна. Сна и яви. Воображения и объективного восприятия. Жизни и творчества. "Роль" об этом. К тому же обращались еще два состоявшихся режиссера - Лео Каракс и Франсуа Озон - в уже позапрошлогодних фильмах "Корпорация "Святые моторы" и "В доме". Лопушанский наиболее реалистичен: в его фильме не нужно снимать слои иносказаний, все очевидно - эмигрировавший из России актер Евлахов (Максим Суханов) не просто вживается в образ красного комиссара Плотникова, он живет им, он продолжает жизнь этого человека. И неотвратимо идет к гибели - поскольку искусство (а вместе с тем любовь) способно погубить целиком отдавшегося ему человека, смерть здесь последний шаг к совершенству. Да и как жить в гнетущем обыденностью и дисгармонией мире, когда даже слова любви Олечки (Анастасия Шевелева) - соседки героя по коммунальной квартире - кажутся плохо заученным и дурно сыгранным монологом?

Не знаю, держал ли Константин Лопушанский в голове "Джентельменов удачи" триумфатора Оскара 2012 американский фильм "Артист", когда снимал этот фильм или это просто так совпало: фильм и черно-белый, и про артиста... Правда, не кино, а театра, но так у нас театр всегда традиционно ставился выше кино (не считая цирка). Фильм тягучий, эстетский, питерский, напоминающий, что 20 годы прошлого века это не только время революции и гражданской войны в России, но и время отрицания старых и поисков совершенно новых форм в искусстве. В соответствии с этими принципами, известный русский актер Николай Евлахов (Максим Суханов) предпочитает "Чайке" на сцене театра в финском Выборге роль красного командира Плотникова на реальном "театре военных действий" в послереволюционной России. И честно доигрывает свою роль до конца.
Режиссер Константин Лопушанский снимает редко, но он снимает смачно. Предыдущий его фильм "Гадкие лебеди" по братьям Стругацким вышел уже в далеком 2007 году... А его "Письма мертвого человека" я смотрел еще во время службы в армии в увольнении. Очень сильное впечатление. Как сейчас помню.

P.S.
Репортаж с премьеры фильма на 35 ММКФ см. здесь.

Когда говора пушки - музы молчат, попытка игнорировать эту очевидную истину заканчивается закономерно: "В расход!", - если не у поезда от пули, то от холода в чистом поле.
Для меня - фильм о той части русской интеллигенции, которая ничего не поняла и ничему не научилась, а потому закономерно канула в Лету.

Не понимаю, о чем тут говорят - какой "Артист"?! Выдающийся русский режиссёр Константин Сергеевич Лопушанский снимал в черно-белом еще тогда, когда Мишель Хазанавичюс еще ходил в среднюю школу! Вы хоть понимаете, какого масштаба личность Лопушанского?! Ему не надо никому и ничего доказывать! Он никогда не пристраивался к трендам: он совершеннейший оригинал и, вероятно, один из последних истинных авторских голосов нашего кино! Колосс в эпоху сиюминутных клопов! В то время, как отечественные самодовольные мэтры-импотенты снимают невыносимую и пафосную муру, а молодая шпана снимает пенопластовый шлак, сделанный для инвалидов мозга, Константин Сергеевич- ученик и последователь Андрея Тарковского снимает КИНО! Да это КИНО не для поклонников "Карлосяна" и "Любовь-морковь 42"! Это штучное кино, сделанное искусным ювелиром! Вы вообще видели его фильмы?! Когда я была совсем маленькой - случайно натолкнулась по телевизору на фильм, который оказался "Письмами мёртвого человека", и потом не могла толком спать - настолько потряс меня мир после ядерной войны, созданный Лопушанским! А "Посетитель Музея" с горящими окнами и даунами во тьме! А какие у него дети в "Гадких лебедях"?! Константин Сергеевич в эпоху, когда вместо КИНО снимают ПРОДУКТ может снимать раз в десятилетие и спасибо каким-то святым, дающим ему деньги на кинопроизводство! И каждая, да каждая, картина его - это событие! Нельзя измерять Лопушанского аршином, которым дозволено измерять режиссера Пупкина, про которого забудут все - да так быстро , что вы не успеете сказать "Ой!". Вы должны посмотреть "Роль" не только потому, что это замечательная картина ( как и все фильмы Лопушаского!), но и потому, что, если все её проигнорируют - Константин Сергеевич больше ничего не снимет- и вы до конца жизни будете смотреть "Ёлки" и "Любовь в городе" и напрочь забудете, что такое настоящее КИНО и тех уникальных одиночек, которые продолжают его снимать наперекор уродской потребе толпы, напрочь лишенной вкуса! Посмотрите "Роль"- там совершенно душераздирающая интимная сцена между Сухановым (который играет, как и его персонаж, вероятно, свою главную РОЛЬ в жизни) и одинокой молодой женщиной из коммуналки - сцена настолько трогательная, что я не помню, чтобы меня так зацепило что-то в последнее время. Там замерзший, жуткий Петроград 1923 года со страшными, нищими людьми. И сама история - абсолютно в стиле Лопушанского, которую можно рассказать только таким языком и только им самим. Русский артист-суперзвезда при виде которого младые девушки падают в обморок, сбежавший от красной расправы в цивилизованную Финляндию решает, что лавры и поклонение - ему больше не нужны. Ему нужно сыграть РОЛЬ со смертельными исходом; РОЛЬ, в которой разница между ним и его персонажем стирается окончательно; РОЛЬ , где метод Станиславского доведен до шокирующего абсолюта. Не буду больше рассказывать - посмотрите и никого не слушайте. Вы еще успеете узнать "О чем молчат девушки" и "О чем говорят мужчины" в тридцать пятый раз! Сыграйте свою РОЛЬ в защите нашего кино от пошлости и бесталанности.

СТРАСТИ-МОРДАСТИ в эпоху ПОСТРЕВОЛЮЦИИ.
Противоречивость - то, что охватывает тебя после просмотра этого фильма.
С одной стороны, понимаешь, фильм сделан профи. Затрачено немерено денег на создание почти документального кино. Погружение в эпоху 20-х гг. ХХ века просто полное - всё время хочется помолиться - слава богу, нас там не было.
Если хотели напугать, то получилось. Не люди, а монстры, причём, как палачи, так и жертвы. Вспоминаешь "Доктора Живаго" - после таких социальных чисток выживают подлейшие. Фильм это демонстрирует в полной мере.
Герой Суханова - это человек, охваченный страстью к саморазрушению. Чего он жаждет, отправляясь в совдеповскую Россию? Острых ощущений. Смерти. И получает по полной.
Сочувствуешь ли ему? Вряд ли. Есть столько иных способов убежать от надоевшей жены и работы, что искренне не понимаешь - почему он выбрал столь отвратительный.
Кинодейство выстроено очень рационально. С какой целью? Чтобы зрители испытали ужас и отвращение? От чего? От того, что было? Но большинство из нас и так испытывают похожие эмоции - квартирный вопрос до сих пор мучает, нищета духа и рабство тоже вполне осезаемы, безработица+всевидящее око НКВД почти рядом. И всё же есть и нормальные люди, и надежда на лучшее. А в фильме этого нет. Чернуха? По-видимому так, кажется, и не для нас снято. Но психологам будет интересно посмотреть на "пограничные" состояния.
А вообще, лучше прочитать роман Б.Пастернака "Доктор Живаго". Для души.

Великолепный фильм!
Уже давно не было фильмов, сценарий которых, действительно оригинальный, когда ты смотришь, что-то не виденное вчера, когда ход истории в фильме не очевиден.
О фильме хочется после просмотра говорить, обсуждать, осмыслять его.
Картина очень многоплановая, многоуровневая. И актёрская одержимость, и патриотизм, подлинная любовь к Родине, и гражданская война, и взгляд на происходящее после 1917 года, формирование нового общества с дорвавшимися и очень быстро зарвавшимися, и вроде молодыми, но со старыми устоями, которые они отчаянно пытаются приспособить к новой жизни. Показан слом отдельного человека и целого общества и всей страны. Ни одного положительного героя и все они не для сопереживаний, а для обдумывания их поступков и решений
И как хорошо, что фильм чёрно-белый. Именно в таком цветовом решении и "белые" и "красные" одинаково серые, неоднозначные. Общество разделено не на 2 части, а на много мелких и враг у каждого свой и каждый сам себе враг.

По моему мнению, фильм - шедевр! От замысла, сценария, до - воплощения на экране! Работа оператора, актёрские работы - завораживают. Полное погружение в трагическую атмосферу 20-х годов прошлого века, новой советской России... Давно не видел такой сильной отечественной картины! Посмотрите её!

Стильное кино с неплохим сюжетом и замечательной игрой Максима Суханова. Оцениваю на 4 только потому что кино очевидно "не для всех", а точнее мало для кого и это существенный недостаток.

Для меня сюжет фильма завязан на игре - с душой, со своим "я", которое рискуешь потерять, влезая в чужую "шкуру", поднимая профессиональную планку на недосягаемую ранее высоту, приступая к исполнению главной без преувеличения роли в своей жизни.
А ещё, и это, наверное, самое важное - на попытке объяснить произошедшее в стране и с её людьми, его причины - если не окружающим (поскольку тут Евлахов едва ли вправе рассчитывать на адекватный отклик), то хотя бы самому себе; на попытке одного русского человека, занесённого кровавыми революционными вихрями на одну сторону, ПОНЯТЬ другого, оказавшегося по противоположную сторону "баррикад", для чего главным героем и было предпринято опасное путешествие, имеющее не только символическое, но и вполне реальное значение, для чего был совершён шаг, способный привести его как к физической, так и к духовной гибели. На подобное (что это, если не подвиг?..) осмелится далеко не каждый.

Разумеется, принято считать, что Россия не выпускает нормальных фильмов. Принято. Считать. Потому что массовый зритель видит только то, что ему активно подсунут. Он ленив и не любопытен. Хотя, есть очень много чего интересного, даже теперь. Я бы сказала - особенно теперь. Хотя, безусловно, правы те, которые говорят, что нынче нет именно «народного кино» - именно им был славен советский синематограф. Есть тупая жвачка (впрочем, не вполне вкусная). И есть весьма приличное элитарное кино - которое не для всех. Точнее, оно для всех (иначе я бы со своим дворовым менталитетом и раённым интеллектом, ни хрена не поняла бы). Просто для этих кинокартин нужен определённый настрой, нужно некоторое умение видеть картинку, а не зацикливаться на сюжете. Потому что сюжета может и не быть вовсе или он будет странным. И вот что - сейчас в эпоху всяческих 3, 5 и много-D авторы, снимающие не для всех, остро полюбили нецветное изображение. На мой взгляд, получается очень стильно. Сегодня поговорим о кино-событии под названием «Роль» режиссёра Константина Лопушанского.

Он снимает мало, но сочно. Лично я помню его с 1980-х годов - тогда всех поразила и буквально растоптала его картина «Письма мёртвого человека». Для советского кино тема ядерного постапокалипсиса была не то, чтобы нова, но и, в принципе, невозможна и чужда. Лопушанский же снял кошмарную ленту про попытки выживать, точнее - доживать в условиях ядерной зимы. Сегодня он снова говорит об постапокалипсисе - связь этих двух картин очевидна. Только там это термоядерная катастрофа, тут - революция и гражданская война. Там - предполагаемое будущее (или параллельное настоящее), тут - историческая реальность 1922 года. В обоих фильмах - нескончаемая и страшная зима, ужасные условия быта и полубезумное бытие обывателей. И там, и здесь - в центре повествования интеллигент, который пытается осмыслить происходящее и ...именно поэтому совершает нелогичные с виду действия. В «Письмах мёртвого человека» учёный пишет послания своему, скорее всего, погибшему сыну. В «Роли» - успешный актёр-эмигрант проникает на территорию Советской России, чтобы сыграть очень важную для него роль. Не в театре Синяя Блуза, Боже упаси. В жизни.

Разруха, которая, по словам Филиппа Филиппыча Преображенского, бытовала тогда в головах, а не в клозетах, выписана Лопушанским с предельной резкостью. Автор не скупится на ненависть к хаосу революции. Картины бытовых ужасов роднят фильм с булгаковскими вещами. Но не с рассказами Михаила Зощенко - тот добрее, хотя и жил в тогдашнем непрезентабельном Питере. Перед нами, по сути, зощенковский мир с его коммуналками, склоками, и, извиняюсь за выражение, клопами. Но у Зощенко всё забавно, как он любил выражаться - всё это мелочи быта. Мы привыкли видеть эту эпоху глазами Ильфа и Петрова - нам смешно общежитие имени монаха Бертольда Шварца с примусами и матрасами, фанерными перегородками и теснотой. Мы видим 1920-е - картинкой из гайдаевской комедии «Не может быть!». Там тот же НЭП-овский Петроград - Ленинград. Или в виде «Зелёного фургона», где стрельба и романтика. Ретро. Тут - не ретро. Тут - страшно. Постапокалипсис. Это взгляд автора. Если хорошо знать культуру 1920-х, то на ум тут же приходят шикарные города-солнца, города-сады и прочие конструктивистские навороты бородатых братьев Весниных (сыновей купеческих) и их учеников - мальчиков в косоворотках и кепках, вроде Ивана Леонидова. Они мечтали, сидя в нетопленных каморках о солнечных городах из стекла и бетона. И сам Ле Корбюзье завидовал их смелости и размаху.

Лопушанский показывает нам мир-безнадёгу. Мир, после которого ничего нет и уже не будет. Всё - в прошлом, а будущее во тьме. Точнее, тьма уже наступила. И главный герой это сознаёт - он не видит городов-солнц, поэтому и заканчивается фильм так же страшно, как и «Письма мёртвого человека». Правда, есть в картине примечательный персонаж - девушка-пролетарка, выучившаяся на учительницу первой ступени. Типаж - просто один в один женщины той эпохи. Этакая худоба не от элитненьких фитнесов, а от плохого питания и тяжёлого быта. При этом - тяжёлые икры и большие ступни. Героиня ходит некрасиво, одеваться не умеет. Нелепа и чудаковата. Потому что Советская Власть привила ей уже мечтания и искания. Девушка сидит и смотрит на луну, говорит красивые фразы, свойственные, скорее, нервическим гимназисткам ушедшей эпохи или ещё каким-нибудь демоническим женщинам Серебряного Века. Это, как раз, те самые попытки прививать дворянский политес - простонародным гегемонам. Но я не знаю, была ли эта деталь сценария намеренной или авторам просто захотелось поразить всех оксюмороном - простенькая девочка излагает причудливее, чем Сэй Сёнагон..., что ли.

Ну, и, разумеется, хочу отметить работу Максима Суханова, который сыграл главную роль, точнее - две роли. По сути - две. Артиста и комиссара, похожих, как две капли воды. Знаменитый сюжет с заменой - Принц и Нищий. Только здесь нет принцев и нищих - тут есть постапокалипсис, где все равны перед холодом и голодом. Но, я повторюсь, моё видение 1920-х несколько иное. Да, был крах и был ужас. Но была надежда, которой в этом фильме, нет. А она, между тем, была... Однако фильм, тем не менее, очень сильный и оставляющий впечатление. Автор волен писать, как видит, как умеет, как нравится.

Любой занимающийся театром русского зарубежья, да и вообще театром Серебряного века, хорошо знает имя Николая Евреинова. Идеолога "Кривого зеркала", мастера перфоманса, теоретика "монодрамы", и прочая, прочая...
Лопушанский в своем новом фильме сделал такую реинкарнацию этого деятеля культуры в лице актера Евлахова. Которого тоже зовут Николай. Который тоже одержим идеей сыграть в жизни роль, а не только на сцене.
Весь мир тогда был охвачен этой игрой в жизни и жизнью в игре: по улицам Петербурга металось домино Белого, блоковский балаганчик из картонного превращался в Балаган "Двенадцати", а переодевшиеся Керенский и позже гетман Скоропадский и вовсе театрализовали совсем распадавшуюся жизнь. Балаган. "Оперетка", по меткому выражению булгаковского Тальберга.
Так что мысль, пришедшая в голову гению Евлахову, -- сыграть роль красного командира, заменив его своей персоной, -- типично "серебряновековская" идея. Собственно, вспомним того же Антипова в "Докторе Живаго". Игра, игра... Везде одна игра. Маски. Личины.
Да и как соблазнительно! Белому стать на какое-то время красным! Побывать в шкуре заклятого врага. А потом назад! Это ж мечта не только для актера! Для любого, кто хочет понять, постичь: почему, как, зачем, откуда эти люди, эти красные тени, заполонившие всю Россию.
Метель. Буран. Как лейтмотив. Блоковско-пушкинский лейтмотив."В поле бес нас кружит, видно..." Метель и паровозы, паровозы. Это сила судьбы: рельсы, с которых не свернуть, и махина того паровоза, который "вперед летит, в коммуне остановка". И что-то платоновское (отчетливо различимое в диалогах).
Гибель героя предрешена. Как и гибель самого краскома: все эти герои революции будут сметены последующей мирной жизнью. Собственно, эксперимент Евлахова только и ценен тем, что он провел его до логического конца, до смерти своего героя. Эшафот как награда за профессионально сыгранную роль.
Но кое-чего в фильме нет.
Там нет трагедии человека. Нет боли. Нет глаз вот этих сотен людей, которых расстреливали, жгли в топках и морили голодом. Нет России на эшафоте.
У нас ведь есть фильм о том же. Это "Бег" Алова и Наумова. Есть, с чем сравнивать. Так вот за одни бешеные глаза Хлудова-Дворжецкого, когда он орет в цирке: "Есаул!" -- можно отдать весь фильм Лопушанского.
Играющим не больно. Больно живущим в аду. На эшафоте.

Неплохое кино, умная картинка, и Суханов прекрасно играет. Но мне показалось, что фильм головной, нет в нем той плотности иррационального, которая делает кино по-настоящему глубоким и гениальным. Фабула очень предсказуемая: когда главный герой едет с мужиком-контрабандистом в сторону Совдепии, ты уже знаешь, чем вся эта затея кончится. И становится как-то скучно дальше глядеть. И после, когда за ним чекисты приехали, у меня мелькнуло: нет, он погибнет, но не так - эти его отпустят. Словом, проблема этого фильма - слишком отчетливый смысловой посыл: вот, ребята, посмотрите, какие бесы водятся в глубинах творчества. Творчество не только прекрасно, но и опасно, способно убить. А то мы не знали))
Кроме того, зацикленность главного героя на игре опошляет его, мельчит. На экране 1920-е годы, кругом мрак и ужас, а он только и думает, «как это сыграть». Барышня «безупречно пролетарского происхождения» полюбила его искренне, а он ее – в рамках своей игры. Поэтому и не жалко его нисколько, когда он замерзает; все, что ты при этом думаешь: «Сам дурак». Согласитесь, не больно-то ценная мысль за два часа киножизни.

"Роль" - потрясающий, гениальный, невероятно глубокий фильм о революционном времени, о гениальности актера, о полном перевоплощении, о русской душе, о русском бунте, бессмысленном и беспощадном, о мучительном служении актера искусству и о любви вопреки всему к своей страдающей стране.
Я вспомнила "Белую Гвардию" Булгакова:
Все пройдет... Страдания, муки, кровь, голод и мор. Меч исчезнет, а вот звезды останутся, когда и тени наших тел и дел не останется на земле. Нет ни одного человека, который бы этого не знал. Так почему же мы не хотим обратить свой взгляд на них? Почему?..

Неожиданно сильная картина про перевоплощение русского актёра, живущего в еще финском Выборге, в героя гражданской войны, как будто воскресшего в Союзе еще при жизни Ленина.

Вопросы "кто мы?", "зачем мы?" и тд, наверное, всегда будут тревожить человечество. Константин Лопушанский дал свой ответ.
Очень атмосферное кино. После выхода из кинотеатра кажется, что все еще живешь в этом фильме, в его времени, измерении. И невольно ощущаешь себя таким же актером, исполняющим роль, заброшенным в неизведанные края. Кино закончилось, но кино продолжается. )

Фильм "Роль" поражает своим настроением. В нем чувствуется эпоха послереволюционного времени - страшная, злая, жестокая. И ощущение присутствия - не каких-то экранных героев, а тебя лично в этом поломанном мире - какими-то невидимыми крючками зацепляет сердце. Сидишь в теплом зале, смотришь - и страшно. Как будто ты рядом с героями. Это не механический эффект 3D, - это степень правдивости, которая заставляет сопереживать. Это - человеческий фактор, это талант всех создателей, что вложили в свою работу душу, сердце.
Очень страшно шумит вьюга. Очень темно на питерских улицах. Странные несчастные люди говорят о судьбе, о жизни, о будущем...
Рекомендую этот фильм всем, кто хочет увидеть настоящее кино, сотворенное мастерски и с любовью к своему детищу, ко всем самым ужасно несчастным героям. И тем, кто хочет увидеть на экране настоящее актерское перевоплощение - смысл актерской профессии.

Петербург в роли Петрограда

В современном Петербурге можно снимать и Санкт-Петербург, и Ленинград. В фильме К.Лопушанского «Роль» Петербург выступает в роли Петрограда. И делает это совсем без усилий.
Актер Евлахов в шубе с бобровым воротником, в которой кустодиевский Шаляпин позировал на фоне масленичных гуляний – знаменит и востребован. Но что-то душно в натопленных комнатах. Чисто, аккуратно, предсказуемо. Скучно. Репетировать дядю Ваню в то время, как в ночи ходьбы от финской границы играется незабываемый исторический спектакль? Где есть для него роль, да какая! Сыграть жизнь убитого краскома Плотникова, похожего на Евлахова как две капли воды. Придумать, что не погиб он при атаке белой конницы, выжил, контуженный добрался до Петрограда. И...?
И вот его тянет туда, где двойник его уже умер
В декабре в той стране
Снег до дьявола чист,
И метели заводят
Веселые прялки.
Петроград – город зимний, холодный, заснеженный. Герой уже в нем, когда снимает в Финляндии квартиру для перевоплощения в краскома. В особняке Кочубея на Фурштатской, 24 (1908-10, арх Мельцер) много лет была детская поликлиника. Там - тайное убежище Евлахова. Он проходит под фонарем в арку, облицованную керамической плиткой и устремляется к подъезду, где принимал невропатолог, но поднимается по лестнице главного входа. Из облицованного дубом холла деревянная лестница вела в прямо в кабинет физиотерапии. Помнится, в ожидании очереди детишки бегали по залу, бренчали на расстроенном немецком рояле. Прекрасный модерн - узорные металлические решетки, изразцовые печи, майоликовые панно. И мебель, кое-как сваленная на втором этаже, - тоже из Петрограда.
Несуществующий вокзал Раасули-Орехово, появляются лица той эпохи. Грубые, скуластые, исподлобья глядящие лица, которых так много на фотографиях «В память учебы на 1-х советских кавалерийских Тверских курсах. 25/ IX/ 1918 г.» или «Отдыхающие в здравнице кустарей кассы взаимопомощи промкооперации Московской губернии.»
В фильме нет декораций, Петроград находится в Петербурге. Селят краскома-орденоносца на ул.Лейхтенбргской (Розенштейна), 39 в доме, построенном М.Лялевичем в 1902-04. Район Шкапина-Розенштейна – место кинематографичное. Рабочий район, снесенные и расселенные дома рубежа XIX-XX веков. Не так давно в СМИ была кампания по защите расселенного дома Лялевича от сноса. Он стоит с выбитыми стеклами, флигель занят гастарбайтерами, а на самом здании надпись «14/88 Оставайся белой».
Евлахов вживается в краскома, мучается его болью, видит его сны.
Пусть в душной комнате, где клочья серой ваты
И склянки с кислотой, часы хрипят и бьют,
Гигантские шаги, с которых петли сняты,
В туманной памяти виденья оживут.
Мандельштама в трамвае на Троицком мосту цитирует еще Евлахов, но его Серебряный век быстро тает в реальности НЭПа, медной ванны адвокатской квартиры, где обитает теперь бывший однополчанин Плотникова. И уже краском, не актер, осуждает «крепкого хозяйственника» Алексея Спиридонова за расстрел под Рытвой классово чуждых элементов. Евлахова ждет дома прекрасная Амалия, тонкие пальцы в перстнях, чувственный рот. А краскома обимают грубые от стирки и картошки руки Ольги Васильевны, учительницы «происхождения пролетарского». Образ ее тоже совсем петроградский, широкоплечая, плоскогрудая, коренастая, будто с полотен А.Дейнеки 20-х годов.
Смерть краскома, которому нет места в стране, за которую погиб, – абсолютный успех актера Евлахова и блистательный конец его карьеры - он умирает в лучшей своей роли, в образе, который никто не опроверг.