Фильм

Профессия: Репортер

Плоды формалистских экспериментов бывают скучны – кажется, этот фильм именно таков, что не мешает людям считать его знаковым и награждать иными ничего не значащими эпитетами. Из хорошего тут Джек Николсон времен «Кукушки», перекличка с «Отчаянием» Набокова и здорово снятый финал.

Притча о безысходности

Антониони ведет рассказ неспешно, избегая визуальной изысканности и вычурного эстетизма. Камера отстраненно наблюдает за героем, плавно следуя за ним всюду, куда бы он ни поехал; а ездить ему приходится много. Путешествуя по Европе, появляясь то в Мюнхене, то в Барселоне, он безуспешно пытается убежать от своего прошлого. Но, как всегда у Антониони, герой бежит по кругу: он выбивается из сил, но, в конце концов, оказывается там, где начал путь. Так было в «Даме без камелий», героиня которой искренне пыталась изменить и свою карьеру, и всю свою жизнь, но так и не смогла стать серьезной актрисой и не встретила настоящую любовь. Так было и в «Крике», герой которого, отвергнутый любимой женщиной, как не пытался, не смог ее забыть и, после долгих скитаний, умер у ее ног.
Разобщенность, взаимонепонимание – коронные темы Антониони. «Некоммуникабельность чувств» – термин, навсегда закрепившийся за мастером экзистенциального детектива. «Мне кажется, что мы перестали понимать друг друга» – эта фраза, из «Крика», в равной степени подходит как для супругов из «Ночи», так и для героев «Профессии: репортер», где жена и муж перестали не только понимать, но и узнавать друг друга. – В конце фильма жена не в состоянии опознать труп мужа.
Мелкие, профессиональные трудности, одолевающие героя в начале истории, являются лишь незначительной частью назревшего творческого кризиса. Герой чувствует, что давно уже превратился в конформиста и циника (сцена интервью с президентом). Жизнь, наблюдаемая через объектив телекамеры, сделалась ему не интересной и перестала трогать сердце. Документальные кадры расстрела, на которых автор намеренно акцентирует внимание, производят на зрителя сильное впечатление, но для героя это лишь рабочий материал. В его душе гнездятся безразличие и внутренняя опустошенность. Когда шаман, в одной из сцен, направляет на него камеру, герою нечего сказать о себе, он смущенно молчит и заканчивает интервью.
Застрявшая в песке машина, жара и отсутствие в номере мыла – последние капли в череде личных и творческих неудач, – впереди ясно вырисовывается тупик. Единственной возможностью продолжать жизнь оказывается перевоплощение в другого человека. Однако сколько бы герой не колесил по Европе, с новым именем, новой биографией и молодой красивой попутчицей, внутри он остается все таким же инертным, замкнутым и усталым. Поэтому и шпионские приключения, и новая любовь только утомляют и обессиливают его. Жизнь могла бы быть интересной, девушка могла бы сделать его счастливым, однако сил на это уже не осталось. Поэтому смерть в придорожной гостинице от усталости жить, от нежелания продолжать никчемный фарс с переодеванием, становится единственным и логичным итогом этой заранее обреченной на провал попытки бегства от самого себя.

Постоянно находясь в движении, Антониони вместе с главным героем, все два часа экранного времени водит зрителя за нос, чтобы в конце заткнуть его двумя пальцами и научить дышать ртом.

Маэстро, известный умением создавать масштабные пейзажи, издавна плененный идеей показывать в своих картинах мир в его первозданности, с каждой новой работой ищущий для себя новый вид, новый пейзаж, в данной картине приходит к совершенно иной консистенции, в результате чего это его умение раскрывается много шире и глубже, делая данное произведение куда многограннее, чем все его предыдущие, заставляя зрителя ощущать каждый квадратный метр кинопленки, практически проникнуть за обратную сторону экрана и вместе с главным героем проследовать по открытому миру, или же, расположившись в одном из соседних домов, наблюдать за ним из окна, а то и вовсе проникнуть вглубь его внутренних противоречий.

Беря начало с Африки, сюжет постепенно перенесет зрителя в Испанию, и не стоит ждать ни резких монтажных скачков, ни неожиданных сюжетных поворотов, ибо им здесь не остается места – камера, беспрекословно следуя за героем, предоставляет удивительно широчайший диапазон ощущений, тем самым давая зрителю желанную возможность, полностью погрузившись в местную атмосферу, утонуть в картине.

Антониони всегда двигался быстрее своего (и не только) времени - снимая с уставшего от близорукости зрителя короткий поводок, он предлагал ему нечто новое, отличное от виденного ранее, так что, при желании, тот превращался в своеобразного исследователя, вольного решать, что видеть в кадре и на какие детали обращать внимание, в результате чего это кино становится по-настоящему ценно и интересно.

Режиссер водит зрителя за нос с самого начала. Главный герой фильма - не журналист Локк, а торговец оружием Робертсон! Моя версия сюжетной линии фильма.
Журналист Локк перегревается в пустыне, приезжает в отель, выпивает стакан джина, принимает душ и умирает в номере торговца оружием Робертсона (и тут причина его смерти понятна чисто медицински). Робертсон обнаруживает тело в своём номере, переклеивает фотографии в паспортах, перетаскивает тело журналиста в его номер и уезжает со своим паспортом, но с фотографией Локка в нем; у мёртвого журналиста остаётся его паспорт с фотографией Робертсона. Робертсон страдает раздвоением личности, возможно из-за кризиса возраста и крупных проблем с африканцами (и у него для этого явно есть более веские психологические причины, чем у журналиста). Он считает, что он - не Робертсон, а Локк, укравший его личность и это помогает ему абстрагироваться от себя и действительности. Его преследуют африканские правительственные агенты и убивают в конце фильма. Ни они, ни повстанцы, передающие ему деньги в церкви, ни секунды не сомневаются в том, что он - Робертсон, потому что он и есть Робертсон. Жена Локка, которая обнаруживает паспорт Локка с фотографией Робинсона, надеется что Локк жив. Но она