Рецензия Афиши
Преподобный Лоренс Шэннон (Бартон), лишившись сана за прелюбодеяния, подвизался гидом на турах по Мексике. В одну из поездок, ошалев от домогательств 17-летней нимфетки (Лайон) и угроз высокоморальной руководительницы группы, он завозит автобус в глушь, к океану, где держит самопальную гостиницу его приятельница, веселая вдова Максин (Гарднер).
Лучшая экранизация Теннесси Уилльямса — это сеанс экзорцизма христианской доктрины под тростниковыми крышами, беспокойными пальмами и требовательным небом Пуэрто-Вальярта. Дошедшие в отпущенные им пьесой сутки до пьянства, группового секса и попытки самоубийства герои найдут мир с собой в свободе от догм, и жгучая игра актеров, в первую очередь — гнедой Гарднер, убеждает, что обретение это дается с муками. Но звезда фильма — оператор Габриель Фигероа. Это он изобрел Мексику в кино: пепельные леса поэтических фильмов 40-х («Мария Канделария», «Макловия») — это он; контрасты мексиканского Бунюэля — тоже он. Хьюстон выписал Фигероа, чтобы отвесить прощальный поклон черно-белому кино, — тот вычертил жирным черным графитом листвы, ночи и глаз Авы Гарднер библейские страсти. Цветное кино 60-х таких страстей ведать не будет — герои Антониони и Годара стартуют в той точке, где заканчивают путь герои «Игуаны». Годом позже Хьюстон совершит ошибку, сняв в цвете «Библию»; Фигероа поступит циничнее, уйдя с цветом в дешевые мелодрамы (одна из них, «Дикое сердце», была в конце 60-х фаворитом советских окраин).