Корейские полёты во сне и наяву: волею кармы пара артистичных персонажей оказывается связана лунатической зависимостью с криминальным исходом. Очередной фильм в стиле "пёнтхэ", вышедший под брендом Ким Ки-дока. Режиссёр проводит любимый дармушевский эксперимент по смешению языков: главные герои общаются между собой и с менее первостепенными персонажами на корейском и японском языках. Впрочем, свой фирменный стиль Ким-камдок старается выдержать: пытаясь не засыпать, герои то всаживают иголки в голову (акупунктура по-кимкидоковски), то бьют молотком по стопам.. разве что спички в глаза не вставляют. Однако не нужно ни молотков, ни иголок. Бессоница сама по себе является верхом садизма. Дальше некуда.
P.S. Единственное, что мне действительно запало в душу после просмотра - это сверхстильная деревянная ручка двери, выполненная в форме руки Будды с пальцами, сложенными мудрой.
Это очень ленивый Ким Ки Дук....И писать ему было лениво и снимать...Скучно и ничто не интересно. Продержались минут 30-40....
Я, к сожалению, ничего не понял. Я очень хотел понять - старался, пыжился, но, видимо, арт-хаус оказался слишком уж арт-хаусом для меня.
Два человека. Связаны. Спят по очереди. Потому что иначе ужасы. Сон одного превращается в действия другой.
Возможно, всё же нужно знать какие-то культурные особенности. Может быть, это продолжение мыслей режиссера. Может быть...
Фильм оставил послевкусие незавершенности.
Но он красивый и тёплый. Правда очень грустный.
И я ничего-ничего не понял. А смотреть в интернете - что да как - не хочу.
Потому поставил 3. А так бы - можно и 4. Но я ничего не понял.
P.s. Почему перевели название как "Мечта" - я так и не понял. Разве не "Сон"? Точно не "Сон"? Точно-точно не "Сон"? Потому что фильм про сны. А если переводили с английского, то "dream", как известно и так и так переводится.
И я ничего не понял.
Но самое смешное, что скорее стоит посмотреть, чем нет. Но не стоит ожидать чего-то большого и огромного.
Почему-то я вспоминал Линча, когда смотрел. .)
Препарировать шедевры плохо. По кадрам, по репликам – всё одно, плохо. Однако если это возможно, то уже можно усомниться в том, шедевр ли перед нами. Картина Сон/ Мечта словно бы и сделана для псевдо искусствоведческого разбора. Чем и предлагаем заняться.
Оба героя пережили историю любви: она рассталась и ненавидит своего бывшего возлюбленного, он расстался и мечтает вернуть свою половину. Ему снятся сны, она воплощает их. Он жалеет её и не даёт себе спать. Она сходит с ума. Он умирает. Она умирает. Летает бабочка.
В фильме используется уже на всякий лад обыгранное смещение реальности: ты не знаешь где сон, а где явь. Здесь не видения сумасшедших, в которые зритель верит до самой развязки, а игра в пинг-понг на границе сна и реальности, когда герой засыпает и просыпается, и его сны ведут её явь.
Забавная затея «не спать любой ценой» оборачивается кровавыми мучениями главного героя. В ход идут все подручные средства кроме ожидаемых средним потребителем кинематографа: иглы, ножи, молоток… Хотя определенная логика в выборе средств сохраняется – оба героя люди так сказать творческих профессий, в которых колющее и режущее в ходу: Рен шьёт, Джин работает по дереву. В общем, кровь, боль, самоистязания всех мастей и крупным планом.
Бедность замысла и скудость мизансцен явно пытаются скомпенсировать кропотливой передачей болевых ощущений героев. Однако, никак не выходит начать сопереживать их душевным мукам: а) поступки их до анекдотичности аллегоричны, б) постичь законы развития этой аллегории так же просто, как и после начать предугадывать все дальнейшее течение сюжета, в) искусственная драматичность мешает поверить в реальность эмоциональных переживаний, г) нарочитый символизм делает из героев деревянные дощечки, на которых с усердием маньяка выцарапаны символические послания: все знаки привычны, просты и «затерты до дыр», не оставляют в своей однозначности зрителю ничего для собственных размышлений. Здесь все идеи лежат на поверхности: инь и ян, сон и явь, мечта и реальность, привязанность и насилие. Ряд можно продолжать, зная невротическую пару азиатского кино: любовь – эстетизированная жестокость.
Зрителю трудно почувствовать саму «трагедию», наличие которой вроде бы заявлено с самого начала. Всё очевидно, ни о какой завязке сюжета, развитии характеров речи быть не может, и мы могли бы сказать, что это философская картина, да еще по-восточному философская, где, казалось бы, завязка не нужна, одно созерцание. Но вопрос в том, что созерцать. Ответ: механическую последовательность символически перегруженных кадров. Это не арт-хауз в формате голливудской мелодрамы на подобие Фореста Гампа. Это восточная философия, изложенная для читателей Коэльо и Куатье.
Фильм обыгран в совершенстве. Все рецензии обошел рассказ режиссера о появлении самого замысла: его подруга за рулем, он спит, они попадают в аварию. Древняя история о бабочке Чжуан Чжоу тоже эксплуатируется в полном объеме. Зимние пейзажи, одинокие деревья, буддийские храмы, кисти, медленно выводящие иероглифы, ткани с замысловатыми принтами. Словом, все азиатские мотивы, выполненные как для витрины бутика. Всюду избыточность и подчеркнутая «восточность», рассчитанная именно на европейского зрителя.
Это Ким Ки Дук и посмотреть его стоит, наверное, ради того, чтобы знать, чем он занят после «Весна, лето, осень, зима… и снова весна».
Помощь – жертва – принятие судьбы – поиск своей личной реальности – уход в замаячившую впереди реальность – максимальная ее эстетизация.