Рецензия Афиши
Умирающий Караваджо (Терри) вспоминает о своих отношениях с мускулистым натурщиком и его любовницей, которые позировали художнику для картин о святых мучениках, их палачах, Деве Марии и Магдалине.
Британец Джармен оказался незаконным наследником итальянца Пазолини, принесшего в ХХ век гений и пороки Ренессанса. Отношения Джармена с классикой и авангардом равно проблематичны. В обоих случаях он чувствовал себя как рыба в воде, и вместе с тем заданные рамки были ему тесны. Корни ренессансной культуры ощутимы в «Караваджо» с его распирающей полотно экрана телесной фактурой. Но и здесь Джармен остается радикалом — эстетическим, моральным, политическим. Он не делает фильмы, а совершает акции, облеченные в избыточную и провоцирующую художественную форму, на грани театрализованного барокко и порнокитча. Истории христианских мучеников толкуются им как расплата за соблазны плотской (и уже во вторую очередь — мужской) любви. В отличие от Пазолини Джармен не экранизирует мифы, картины и священные книги. Пророк авторского транскино, он просто вспоминает их, с галлюцинаторной пристальностью вглядываясь в себя.
Отзывы
Не сразу понятно, что это не очередной биографический фильм, а некая вольная поэма на тему жизни художника. Понимание это приходит то с мелькнувшей шапочкой из газеты, то с сигаретами, которых во времена Караваджо как-то не было. Хотя созданный главный герой получился не прозябающим творцом не от мира сего, а такой себе мужик в стиле Глеба Жеглова, чем вполне понравился. А некоторые кадры-мизансцены и вправду красивы. Но в тоже время минимум прямой речи и диалогов, не совсем дожатый артхаусный подход к теме в целом, довольно хаотично мельтешащие главные герои в своих получувствах полунамёках, и вот она - заунывность.
Как заметил Моцарт, "гений и злодейство - две вещи несовместные". Повар-оккультист Юрайда столь же авторитетно заявил, что "все эстеты — гомосексуалисты; это вытекает из самой сущности эстетизма." Потому и у Джармена Караваджо:
а) не прощает любимому убийства девушки
б) постоянно натыкается на артефакты времен империалистической.
Просто поместить ренессансную картинку в гламурный журнал - простите, пошло. Однако "Караван историй" до сих пор не додумался обогатить интерьер 16-го века велосипедом.
Снято, правда, красиво, и не тошнит так, как от Пазолини.