Фильм

Караваджо

«Когда бы знали вы, из какого сора…»
(рецензия на фильм Дерека Джармена «Караваджо»)

Фильм Дерека Джармена «Караваджо» идет в к/т «Художественный», в рамках фестиваля этого режиссера, в самом маленьком «Синем» зале, где вместо удобных кресел установлены стулья. Зал был почти пуст. Наверное, на фильм пришли люди, так же, как и я, интересующиеся живописью, к тому же за несколько дней до просмотра вышел каталог «Караваджо», выпущенный «КП» в серии «Великие художники».
Режиссер точно подобрал актеров, актеры правильно поняли режиссера. Думаю, вся съемочная группа начиталась о художнике или насмотрелась его работ, т.к. все в этом фильме соответствует манере письма Караваджо.
На протяжении всего действия рядом с художником находится душевнобольной, немой, молодой человек, которого еще в младенчестве Караваджо купил в семье бедняков. Этот юноша всегда рядом, он присутствует рядом с художником, когда тот пишет свои картины, безумствует в оргиях и страдает, глядя, как мастер умирает от малярии. Этот душевнобольной – больная, немая душа художника. Как будто, это единственное существо, которое понимает, часто с укоризной смотрит на своего владельца и горько страдает, видя мученическую, тяжелую смерть своего хозяина.
Караваджо писал картины на библейские темы. Персонажи-то из Святой книги, а позировали ему развратники, пьяницы, проститутки. На всех его полотнах как такого нет фона, а то, что называют фоном – это грязно-серый цвет, который только усиливает восприятие картин, и не отвлекает глаз зрителя от сюжета. В этом фильме также отсутствует фон. Помещения, где происходят все действия фильма, абсолютно безфоновые: серые, грязные, муторные и беспросветные. Иногда художник садится к открытому окну, берет на руки немого мальчика, они так привязаны друг к другу, смотрит в даль, вроде бы слышится шум ветра или моря, но этого не видно, всё серо, грязно и ужасно.
Актер, исполняющий роль Караваджо, Дон Арчибальд, четко, сильно создал образ своего героя. Ему веришь, сопереживаешь и часто не понимаешь и не принимаешь его немыслимые, безумные поступки.
Смотря фильм, разглядывая полотна Караваджо, кажется, что он надсмехался над миром, над историей человечества, над церковью и над страдающими персонажами Ветхого и Нового Заветов. Над инквизицией – это можно понять, но почему над тем, что было и остается святым и неприкосновенным для многих людей в мире, невозможно объяснить.
Старый кардинал приглашает юное дарование в свою опочивальню, многословит, а парень только и ждет, когда старик утомится от своей речи, ухмыляется над священником, поедая сладкий виноград, похотливо и жестко облизывая кинжал с девизом «Жизнь без сострадания» (картина «Вакх»).
Что сломало душу еще юного художника («Лютнист»)? Да, был миловидный мальчик, скорее всего, какой-нибудь пресытившийся богач растлил его («Юноша с корзиной фруктов»). И из талантливого юного художника, который сначала писал натюрморты, тщательно выписывая каждый фрукт, листочек, корзину, вазу, бокал и кувшин с вином («Корзина с фруктами»), вырос большой талант, великий художник, но с больной навсегда душой («Маленький больной Вакх». Вырос художник, не верящий людям, явно чувствующий корысть и продажность окружающих, готовых за любые деньги выполнить всякую прихоть купившего на время тебя хозяина: ловить ртом брошенные в лицо монеты, как это делает натурщик, легко, абсолютно без угрызения совести и без чувства, что предает любимую женщину, тут же отдаться купившему тебя («Мученичество Святого Матфея»).
Все персонажи в этом фильме измазаны грязью, измазаны руки, лица, ноги, души. На тела надеты грязные, вонючие одежды. Всё вокруг похабно. Мужчины дерутся «вкровь», потом мажут лица другу друга своей кровью, как бы становясь братьями, а в глазах блеск похоти и корысти.
Юнцы с удовольствием позируют художнику, красят губы, подводят брови только лишь для того, чтобы понравиться мастеру. В их глазах с поволокой, в полуоткрытых губах видна продажность, обманная нега, обещающая сладостные минуты после сеанса («Музыканты»).
Проходят века, а мы смотрим на эти картины, где для образа Девы Марии позировала проститутка, к тому же беременная («Смерть Марии»). Для образа Марии Магдалины также позировала уличная беременная девка. Когда художнику в драке любовник прокалывает правый бок, а потом дружок начинает расковыривать рану, убеждаясь, что идет кровь, то сразу всплывает в памяти сюжет из Нового Завета о неверующем Фоме, а Караваджо написал полотно «Уверение Фомы». Для картины «Святой Иоанн Креститель» позирует ревнивый любовник, который сначала предал свою женщину, изменив ей с художником за деньги, затем во время сеанса, видя, как бывшая возлюбленная плотски целует художника, изнемогает от ярости и гнева (что, кстати, видно и на самом полотне), а потом он же и убивает ее, беременную, только лишь из-за того, чтобы мастер принадлежал только ему.
Есть картина у Караваджо «Положение во гроб». Так вот в фильме в образе Христа сам художник. Какое недопустимое кощунство!
Художник был далеко не беден. Получал заказы для росписи храмов, писал картины на различные библейские сюжет, превнося в них свою фантазию и выдумку, встречался с Папой (почему-то в фильме Папа изображен ушастым, противным и неприятным),
Караваджо не имел дома, семьи, регулярно был в бегах после какого-нибудь пьяного дебоша или убийства соперника из-за проститутки, которую впоследствии изобразил в образе Святой Екатерины Александрийской. И умирает он от малярии, в страшной агонии, вспоминая свою короткую, 37-летнюю, но такую яркую на события, жизнь! Только немой, душевнобольной юноша (больная душа художника) находится рядом и оплакивает своего друга.
Еще раз убеждаешься, из какой же грязи, духовной и физической, рождаются великие произведения искусства. Как автор порой выкапывал из глубин человеческих душ все низменное, подлое, мерзкое, запечатлевал на своих бессмертных полотнах.
Видно, как Караваджо работал со светом, с тенью, как «вымучивался» своими произведениями, чтобы потом произвести на свет шедевр. Пример: «Амур-победитель» - это милый мальчик, нагло смеющийся в глаза всем смотрящим на него, с любопытством разглядывающим его неприкрытую наготу.

Гениальная операторская работа и роскошная стилизация под картины Караваджо, полная постмодернистского очарования, превращают этот фильм в событие.У Джармена начинается новый творческий этап и открывается второе дыхание, как у истинного художника.

«Караваджо», возможно, самый доступный и смотрибельный фильм Дерека Джармена. В картине режиссер обращается к истории, ощущениям и биографии знаменитого художника 17-го века Караваджо. Будучи ангажированным представителями церкви, художник никогда не имел проблем с заказами для тех или иных церквей и соборов, вопреки тому, что многие современники считали его работы вызывающими, уродливыми и даже оскорбительными. Однако Караваджо (Найджел Терри) терзался совсем другими демонами, если можно так выразиться в данном контексте. Однажды он встретил в одном из кабаков молодого человека (Шон Бин), который вызвал у него немедленное желание сделать его своим натурщиком. Впрочем, это было не единственное желание, которое наполнило сердце художника. Однако с более интимным пришлось несколько повременить, ведь судя по наличию Лены (Тильда Суиндон), близкой подруги молодого человека, он склонялся к более традиционной ориентации. Настоящая картина Джармена, которая еще пока все-таки больше кино, чем живопись, но вектор движения автора в сторону более абстрактных полотен наметился уже тут.

После первых успехов своих ранних независимых фильмов, которые он снял довольно быстро, в творчестве Дерека Джармена наступил небольшой перерыв и свой следующий игровой фильм режиссер выпустил лишь семь лет спустя. Все это время Джармен не почивал на лаврах и не отдыхал. Он работал одновременно над несколькими сценариями, что было для него не в первый раз. Кроме того, Дерек Джармен вернулся к своей другой страсти – живописи, и даже имел несколько успешных выставок, которых было настолько больше, чем фильмов, что впору говорить о нем скорее как о художнике, чем как о режиссере. Опять же, именно как художник, он вернулся к работе с Кеном Расселом, приготовив для которого вновь ряд совершенно потрясающих сетов декораций. И, наверное, не менее интересный факт, в это же самое время режиссер решил попробовать себя в совершенно новом для себя и для всего мира жанре – музыкальное видео. Одним из первых музыкантов, кто воспользовался услугами смелого и нестандартного режиссера, кстати, был Марк Алмонд.

А вот над непосредственно сценарием «Караваджо» Джармен работал очень долго. Первая версия была начата еще в 1978 году, с тех пор автор переписал его более полусотни раз. Очень важной для него была эта тема, и автор хотел создать такую историю, чтобы ее можно было бы транспонировать на представление о художнике, не только о самом Караваджо, вообще, в том числе и о себе самом. При этом первые варианты акцентировались именно на гомосексуальной составляющей сложного характера Караваджо, однако позже этот фокус несколько размазывается и фильм уже не столько говорит о проблемах сексуального характера, сколько о проблемах одержимости как таковой, жонглируя отношениями – схема «мужчина влюбляется в мужчину, который любит женщину» делает головокружительный кульбит, обращаясь в позу «мужчина убивает женщину, которую, в результате, любит другой мужчина». Хотя и тема сексуальной привязанности особо не пропадает.

Конечно, эта элегантность драматургии и развития персонажей была бы просто невозможна без совершенно потрясающей игры актеров. Особенно выделяются Шон Бин, который сыграл, возможно, лучшую свою роль, и Тильда Суиндон, которая придала фильму, да и всему творчеству Джармена, совершенно иной, более высокий художественный уровень не только своей игрой, которая за гранью каких-то оценок вообще, но и своей андрогинной внешностью, без которой фильм был бы далеко не таким изящным в плане драматургии. Особенно занятно следить за эволюцией ее героини, которая предстает прямо перед глазами зрителя. Вот она – паренек, чумазый и хитрый. Вот она примеряет платье и буквально на глазах преображается. Посмотрите внимательно, как лицо Суиндон постепенно набирает женственности и мудрости. Будто образ проступает на холсте картины. Феноменальный, потрясающий образец актерского таланта. Суиндон вообще много снималась у Джармена, но, увы, дальше режиссер снимал более авангардные фильмы со сложной повествовательной системой, или вовсе без оной.

Не сразу понятно, что это не очередной биографический фильм, а некая вольная поэма на тему жизни художника. Понимание это приходит то с мелькнувшей шапочкой из газеты, то с сигаретами, которых во времена Караваджо как-то не было. Хотя созданный главный герой получился не прозябающим творцом не от мира сего, а такой себе мужик в стиле Глеба Жеглова, чем вполне понравился. А некоторые кадры-мизансцены и вправду красивы. Но в тоже время минимум прямой речи и диалогов, не совсем дожатый артхаусный подход к теме в целом, довольно хаотично мельтешащие главные герои в своих получувствах полунамёках, и вот она - заунывность.

Как заметил Моцарт, "гений и злодейство - две вещи несовместные". Повар-оккультист Юрайда столь же авторитетно заявил, что "все эстеты — гомосексуалисты; это вытекает из самой сущности эстетизма." Потому и у Джармена Караваджо:
а) не прощает любимому убийства девушки
б) постоянно натыкается на артефакты времен империалистической.
Просто поместить ренессансную картинку в гламурный журнал - простите, пошло. Однако "Караван историй" до сих пор не додумался обогатить интерьер 16-го века велосипедом.
Снято, правда, красиво, и не тошнит так, как от Пазолини.