Что вы, что вы - это не мелодрама, это настоящий психологический детектив.
Какая уж тут мелодрама, когда речь идет о заменах личности, подменах фактов и триумфальном расследовании )
Я многое слышала про специфичность тех людей, которые на 200% отданы кинематографу и своему зрителю, которые зависят от них и готовы душу продать кому угодно. Фильм повествует о триумфальном шествии знаменитой актрисы Федоры, которая всегда была молода и успешна, и внезапно для всех умерла, бросившись под поезд. Банально? - нет ))) В том то и вкус этого фильма - есть история, а есть подистория. Смотришь, гадаешь, разгадываешь, разочаровываешься.
Прекрасно сделанная работа и безумно красивая.
Очень советую )
Жестокое и прекрасное кино о кино, этот фильм сама кипящая печаль. Гений Александра Траунера (автора-художника "Отелло" Уэллса, "Детей райка" Карне, "Месье Кляйна" Лоузи и множества картин самого Уайлдера) закидывает этот фильм цветами как гроб на похоронах, и они в какой-то момент своим сладким, отталкивающе-ядовитым, но завлекающим запахом прожигают экран, наполняя просмотровую ароматом ушедшей эпохи, угасших прожекторов и потухших экранов. Пастельные тона, тусклые, как через запотевшие стекла, оттенки розового, красного, синего, голубого, зеленого в музыкальных аранжировках, словно бы авторства самого Малера, вскипают в последний раз - так, кажется, Билли Уайлдер хоронит классический голливудский кинематограф - Свое Кино. Нет, Золотой его век умер задолго до, возможно даже в тот самый момент, когда Норма Десмонд в последний раз сошла вниз со второго этажа своего особняка под светом фотовспышек и включенной ради нее только, ради последних пяти минут последнего ее выхода кинокамеры. "Вам ли не знать, как важен последний выход! финал!", - замечает в фильме почти треть века спустя звезда не менее великая Федора тому же Уильяму Холдену, кажется, даже тому же, только уже постаревшему и выжившему, герою "Бульвара Сансет". Билли Уайлдер всего лишь вскрывает склеп или выкапывает труп, чтобы снова спеть по нему отходную и снова закопать его, уже закрыв семейную гробницу навечно. Вроде вариации реквиема, исполненного по усопшему годы спустя.
Кинематографическая трагедия "Федора" начинается с самоубийства на обертонах с "Анной Карениной" - кинозвезда бросается под поезд, завершая почти полувековой своей перфоманс эстетской смертью, выписанной рукой Льва Николаевича. Герой Холдена, независимый и бедный продюсер, вспоминает ночь любви, проведенную с молодой Федорой во время съемок одного из шедевров прошлого, и винит себя в том, что прибыл на Корфу пару недель назад, где она спряталась от света софитов и репортеров вместе со своим доктором, старой графиней, служанкой и слугой. Он, наивный, прибыл туда со сценарием "Прошлогоднего снега", долженствующего восстановить в правах звезды Федору и сделать его самого знаменитым (так Холден писал сценарий Норме Десмонд для так и неснятого фильма "Саломея"). Слишком поздно он узнает правду (хотя любой внимательный зритель эту правду узнает на 35-й где-то минуте...), по крупицам фактов, по отголоскам странных событий, по призракам лиц в окнах таинственной виллы безуспешно стараясь восстановить истинную картину событий. Он хочет встретиться с Федорой лично и ответить, наконец, хотя бы для себя, на множество вопросов. Почему Федора удалилась, не закончив съемок своей последней картины с Майклом Йорком. Почему она то и дело впадает в истерику. Почему она выглядит такой молодой. Почему никого не хочет видеть...
Фильм с самого начала не кажется шедевром, не кажется он таковым и под занавес, когда все маски сброшены, и кино, делая круг, замыкается на той же церемонии прощания, с какой и начиналось под скрипки Сибелиуса в окружении тех же мрачных лиц. Но фильм Уайлдера все-таки являет собой настоящее произведение киноискусства, словно вытащенное из горы старых платьев кинозвезд 1930-1940-х - пронафталиненных, пропахших пылью, полусгнивших - жемчужное ожерелье одной из кинодив, потерявшей его в каком-нибудь 1940-м. Цедя пренебрежительные слова про "синема-верите" Уайлдер брезгливо и несколько раз высказывается о современном ему кинематографе, сплевывая сквозь зубы желчные слова про то, что продюсерам необходимы сегодня лишь дрожащая ручная камера и "грязная уродливая правда улиц", а не волшебство и магия Кино. Что такое магия кино, стареющий режиссер вместе со стареющими актерами и художником показывает с такой грациозной легкостью, с какой, наверное, молодой Моцарт играл свои первые сочинения, смеясь над разодетой в пух и прах публикой двора. Его фильм нарочитый, местами настойчиво декоративный - как есть увитый плющом старый особняк из "Сансет бульвар", забросанные цветами могилы Луизы Брукс или Авы Гарднер - но он доводит до слез церемонией вручения "Оскара", традиционного дурацкого, "за заслуги", Федоре 35 лет после ее неслучившегося триумфа. Он разрывает сердце показом старых съемочных дней, где, кажется, Уайлдер с удовольствием бы оказался после смерти. Потому что для Билли Уайлдера единственный Эдем - это Голливуд, и ему горько, страшно и невыразимо больно видеть то, во что он превратился. Одновременно его воображение по-прежнему звенит неслышной мелодией гения, память восстанавливает в правах старую эпоху и режиссер снимает свое кино так, как ему хочется и как он его снимал бы много лет назад. Это кино, разумеется, поневоле заполняется воспоминаниями о былой красоте, но Билли Уайлдер с полным правом мог повторить бы вслед за Марселем Прустом: "Нынче, когда изящества больше нет, меня утешают воспоминания о женщинах, которых я знал когда-то". А мне только остается поаплодировать ему и его Кинематографу, в той сиюминутной тишине, которая наступает на короткое мгновение сразу же после того, как режиссер кричит "Стоп, снято!". И за секунду до того, как рухнут потоки водопада реальности, и затопят иллюзию шумом, криками, плачем, скрипом разбираемых декораций, уносимых вон, и милой болтовней съемочной группы, устало разъезжающей по домам.
Конечно,это детектив!Крутой сюжет,держит интригу до конца фильма. Золотая фильмотека!