По сути, единственный известный фильм Билли Уайлдера, снятый им за пределами американской финансовой системы. Это история списанной в тираж голливудской звезды Федоры (Марта Келлер), которая переехала в Европу на покой. Впрочем, ее покой скорее больше похож на психиатрических стационар. За ней присматривает чуткий доктор (Хосе Феррер) и какая-то престарелая польская графиня (Хильдегард Кнеф), периодически вкалывая ей какие-то уколы. Федора постоянно жалуется на свое заключение, но ведет себя так, будто действительно тронулась на старости лет умом. Так что, учитывая, что все это вообще флешбек и в начали фильма она бросилась под поезд, судя по всему, ей подобный стационар просто необходим. Тем временем, к ней приезжает американский продюсер (Уильям Холден), который хочет уговорить ее снять в новой экранизации «Анны Карениной». Актриса, вроде как не против, но ей нужно освободиться из своей «тюрьмы» и встретиться со своей давней любовью – актером Майклом Йорком.

После провала большинства его работ того времени, Билли Уайлдер все же, вопреки ожиданиям многих, жутко его зливших, не сдавался. Он в то время не имел постоянного контракта, но был в хороших отношениях с людьми со студии «Universal», которые предоставили ему офис по соседству с тем, что занимал Альфред Хичкок, и который ранее занимала Люси Болл. Сам Уайлдер работал над проектом по одной из книг бывшего артиста, решившего стать писателем. В ней рассказывалось о судьбе актрисы, переехавшей в Европу после голливудской славы. Писателя звали Томас Трайон, у него вообще там была целая серия интересных книг про голливудские легенды. Для Уайлдера же это был такой шанс вернуться в высшую лигу, так что эмоционально Уайлдер был максимально заряжен на этот фильм.

Однако, когда он принес готовый сценарий в офис к молодым продюсерам «Universal», столкнулся с проблемой непонимания. Все сидели, зевали, и утверждали, что картина очень скучная, в ней нет экшена, и никто смотреть ее не будет. После краха студийной системы 60х, Голливуд просто боялся браться за так называемые «престижные» фильмы, на которые тратил раньше путь и небольшие, но значительные для авторов суммы, и которые не приносили студии ничего, кроме уважения критиков, фестивальных призов и, порой, «Оскаров». Теперь же снять такой фильм на большой студии было практически невозможно, так что, Уайлдеру мягко отказали. Помощь пришла с неожиданной стороны. В Германии, где по каким-то необъяснимым причинам все еще ценили и любили Уайлдера, нашелся продюсер из одной баварской киностудии, который согласился профинансировать проект. Хотя прокатные права все равно оставались за «Universal», как результат того, что автор работал в их офисах.

Сам сюжет, как это несложно догадаться, был списан с жизни великой Греты Гарбо. Об этом можно догадаться даже по некоторым намекам в самом сценарии, хотя надо отметить должное, что Уайлдер прямых высказываний себе не позволяет, и даже практически не дает названий реальных фильмов, в которых снималась угасшая звезда. Многие сразу отметили страсть Уайлдера к подобным историям, если вспомнить как «Бульвар Сансет», так и завязку «Свидетеля для обвинения». На роль актрисы и ее дочери режиссер планировал взять одну актрису. Но, после того, как на роль утвердили швейцарскую швейцарку Марту Келлер, режиссер понял, что даже если ее искусственно состарить, роль матери она просто не сыграет, поэтому послал сценарий своей старой подруге, живущей в Париже Марлен Дитрих, что тоже, как бы напрашивалось. Видимо, напрашивалось слишком сильно, ибо Дитрих моментально отослала сценарий назад, с яростной запиской о том, что Уайлдер обнаглел, и как он вообще мог предлагать ей подобное. Видимо, слишком много параллелей с ее собственной дочерью. Да и актриса уже отошла от дел к тому времени.

В результате на роль польской графини взяли немецкую звезду Хильдегарду Кнеф. Работа над фильмом велась на греческих островах, где происходит действие сюжета, где Уайлдер настолько не хотел подвести своих немецких инвесторов, что сократил до минимума процесс репетиций и обсуждения с актерами того, что те должны играть. Это привело к двум вещам – в срок он уложился без проблем, а вот артисты очень были недовольны тем, что порой не понимали, что должны играть, и чувствовали себя просто марионетками в руках режиссера. Студийная работа велась сначала в Баварии, а потом в Париже. А вот сводил картину Уайлдер уже у себя дома. И тут столкнулся с неприятной проблемой. Дело в том, что по логике фильма, голоса двух актрис должны были звучать хотя бы приблизительно похоже, но на самом деле это было не так. Тогда он решил задублировать голоса обеих третьей актрисой. И, если Келлер была в принципе не против, Кнеф буквально взорвалась раздражением – сначала режиссер «украл» ее лицо, а теперь хочет лишить и голоса. Что вообще у ней в фильме остается?! Сошлись на компромиссе, позволявшем ей говорить своим голосом в последних сценах.

Первые предпоказы фильма выявили, что американским зрителям картина не очень понравится. Если на первой половине они смотрели еще с интересом, то во второй начали ерзать и пошли какие-то нездоровые смешки. И без того мало заинтересованные представители больших студий от проекта отказались, что вообще было в первые в карьере Уайлдера. Оставалось уповать на Европу, где картина и дебютировала на закрытии Каннского фестиваля. Реакция критиков разнилась и контрастировала. Европейцы восхваляли работу старого автора, которому на фестивале устроили целую ретроспективу и с которым носились две недели. А американские прыскали от смеха и корчили кислые мины. В результате фильм чуть так и не остался без американского проката.

Пролежав на полке целый год, он в 1979 году все-таки появился в ограниченном тираже, благодаря старой дружеской Уайлдеру компании «United Artists». Да и то, очень быстро провал с экранов. Понятное дело, без поддержки зрителей и любви критиков, об авторе начали говорить, как о списанном в тираж старом автомобиле, место которому в лучшем случае в музее (звезду на Аллее Славы в Голливуде ему все равно сделали). Сам же автор сдаваться все равно не собирался, хотя понимал, что теперь он точно не сможет найти ничего серьезного, так как подобной картиной снизил собственную стоимость в глазах молодых начальников больших студий еще ниже. Годы спустя, впрочем, критики осознали, что были не правы, и стали к этой работе относиться с большей теплотой. Но в то время она практически погубила и без того закатывавшуюся карьеру режиссера. Помощь пришла с самой неожиданной стороны. На пороге появились представители продюсера студии MGM, с которыми Уайлдер не общался практически полвека.