Сложно. Интересно. Серьезно. Сильно.
Темы добра и зла, души и физиологии, нравственности и желания обсуждаются и будоражат умы многие столетия, однако, актуальности своей не теряют, скорее даже наоборот. И данное произведение этому серьезное, весомое подтверждение.
Если в год будет выходить хотя бы один фильм подобного уровня, созданный соотечественником, я буду спокойна за наш кинематограф.
Однако, воспринимать его в кинотеатре, особенно, когда в зале мерзнет нос, довольно сложно. Фильм нужно смотреть в спокойной, уютной обстановке с возможностью делать перерывы, так как во фразах героев идет очень сильная нагрузка, . Нужно время обдумать, переложить в своей голове, принять или нет, а потом уже смотреть дальше. А то, получается так: не успел обдумать одну мысль, тебе уже подают следующую. В итоге распыляешься туда-сюда и результат непонятно какой.
В общем, картину данную стоит употреблять медленно, тчательно, основательно.

Первые минут двадцать мы хотели уйти. И это было бы непоправимой ошибкой. Очень сильный фильм. Мне бы очень хотелось понять все метафоры Сокурова. Но даже те, что удалось понять, меня поразили. Как глубоко и прочувствовано показано падение человеческой души. Без надежды.

Нет, получить эстетическое удовольствие, конечно, возможно. И если с самого начала абстрагироваться от поиска смысла в происходящем (что, правда, идет в разрез с планами главного героя), то есть счастливая возможность не потонуть в Сокуровской безысходной метафизике... Но за видеоряд надо держаться очень крепко, мне вот не удалось, к сожалению, продержаться...
С похожими чувствами я бы читала Гете, если бы это объемное произведение было написано чернилами и, конечно, врачебным почерком, а после оставлено на скамейке в саду в дождливый осенний день... Мутно и утомительно, но смысл должно быть есть. Подразумевается его наличие.
Кроме того, в прокат его пустили с русской озвучкой (жуткого качества, где один голос читает и внутренние монологи, и диалоги героев, и какой-то посторонний уличный треп), вместо титров, на которых - слышала - настаивал сам Сокуров... От этого потока текста "без авторской подписи" (поди пойми из какого рта?) начинает укачивать еще больше, чем от "зеркальной" съемки. В результате и без того непростой фильм превращается в реальную муть...

Актёры-шикарные (особенно чёрт и Маргарита), Костюмы отличные, Пейзажи восхитительные. Но смотреть - НЕВОЗМОЖНО.
Всё это напоминает анекдот про мужика, самоудовлетворяющегося на стуле в тёмном зале: "А?! Хто здесь?!". Вот также соблазнённые обширной рекламой и песнями культурологов посетители торговых комплексов в изумлении больше двух часов наблюдают как режиссёр сосредоточенно и серьёзно тешит свой метафизический орган. При этом, режиссёр-то удовольствие получает, а обескураженные зрители попёрхиваются попкорном и тихонько валят из зала.
Нет, голый король - это конечно смело, концептуально и у перегруженного искусством человека вызывает совершенно неподдельный восторг, затмевая восприятие гейзером цитат и полунамёков... но как-то сомнительно. В конце концов, формировать сознание и менять жизни людей будет всё-таки Гарри Поттер.

При просмотре не забывайте, что фильм снят по мотивам.
Это не экранизация "Фауста".
Сокуров использовал произведение Гёте как инструмент, чтобы дополнить собственную картину, состоящую из нескольких лент.

Осталось неприятное впечатление от фильма - одновременно и скучно, и отвратительно. Фильм тянется как липкая жвачка, наматываемая на палец режиссера. Отвратительно буквально все - от первого и до последнего кадра. После фильма было ощущение, что ты заляпался в паучьей паутине с ног до головы. Два часа коту под хвост.

Трагедия "Фауст" запутанная сюжетно (за 60 лет написания сюжет летит на крыльях поэзии, оставляя прошлое в прошлом), но на его основе можно снять шедевр - фильм соотечественника Гёте Фридриха Вильгельма Мурнау 1926-го года. Иштван Сабо использовал историю жизни актёра времён II-ой мировой, который играл Мефистофеля, но незаметно для себя ставшего Фаустом в фильме "Мефисто". В "Уроке Фауста" Ян Шванкмайер создал фантасмагорию в стиле Кэрролла, до этого экранизировав "Алису".
Александр Сокуров и Юрий Арабов использовали фабулу "Фауста", чтобы рассказать о своём понимании человека, добра и зла, Бога и дьявола. Но получился один абсурд. Из всех частей тетралогии Сокурова "Фауст" понравился меньше всего, а ведь была такая возможность персонифицировать власть в образе Мефистофеля. В фильме есть и плюсы. Концовка, которую можно интерпретировать по разному, в зависимости от "багажа", который накопился в каждом человеке. И конечно взгляд Маргариты, ради которого можно не только душу дьяволу продать, но и досмотреть фильм.

"Мы не знаем, как низко может пасть человек, и каждый раз удивляемся: как он мог! Как он мог развязать войну, публично лгать народам, как могли учёные дать людям знания, опасные для цивилизации? А он может опуститься ещё ниже, он всё подлее, подлее, подлее… И где этому граница - мы установить не можем. Самое страшное - это бесконечная способность человека предать, забыть, отдаться во власть заблуждений. И огромная работа, которую гуманитарные мыслители мира проводят, чтобы противодействовать этой обречённости человеческой натуры, не всегда заканчивается победой. Человек не то, чтобы слаб - он сильное существо. Но он - СПОСОБЕН, понимаете. Об этом - наша тетралогия."
Александр Сокуров

Это даже не авторское прочтение Гёте - сокуровское/арабовское, это взгляд на современного человека, на его отношения с Богом и с силами тьмы сквозь призму наблюдений и опыта, нашедших отражение и в классических произведениях, в частности у Гёте. Картина служит не только и не столько связующим звеном между остальными частями тетралогии о власти, сколько, скорее, своего рода прологом.

Каждая эпоха удостаивается своего Фауста, и новая картина Сокурова представляет зрителю Фауста нашего времени. И современен он до тех пор, пока существует конфликт добра и зла. Этот фильм о гордыне человеческой, о свободе от страха и от совести, о совершенной чуждости рефлексии; о воплощённом в не верящем ни во что и ни в кого человеке ничем не ограниченном и безнаказанном зле, рядом с которым даже падший дух превращается в какое-то аморфное, тщедушное и хнычущее существо, лишённое какого бы то ни было налёта романтики и героики.
Таково моё суждение. Хотя мне трудно быть беспристрастной, поскольку Сокуров - один из любимых мною кинематографистов.

Гениален ли фильм, шедевр ли - покажет время. Думаю, пока рано об этом говорить. Здесь же и сейчас я могу и хочу выразить свою радость по поводу представившейся возможности увидеть фильм, появления которого очень ждала и в котором ничуть не разочаровалась.

Рекомендовать картину к просмотру не стала бы. Пусть каждый решает для себя сам - стОит смотреть или нет. Тем же, кто готов рискнуть, могу лишь сказать о том, что лёгким это предприятие не назовёшь, а для кого-то оно может оказаться даже мучительным.

П.С. Надеюсь, остальные части тетралогии "Афиша" не отнесла к жанру мелодрамы.

Конечно, "Фауст" снят натурально. После хочется помыться с мочалкой. Но, как я уже говорил, - это не Гете... не книга. Да и фильм все-таки по мотивам произведения, а не доподлинный пересказ. Концовка вообще абсолютно противоположная Гетевской. Но ад хорошо передан. Особенно сцена на берегу с одолевающими образами прошлых грехов. Ад здесь - не привычный до смешного котел кипящий, а именно БЕЗНАДЕЖНАЯ СВОБОДА действий, мыслей, мечтаний: как наличие мешка с золотом на необитаемом острове, окруженном зловещим океаном, и нет ни лодки, ни надежд.

О дьяволе. Ну не так он должен выглядеть! Говорю как нужно, Сокуров, записывай: на вид - сорок лет, рост примерно 180-190 см, худощавого телосложения, кожные покровы бледные, чистые, заостренные черты лица, одна бровь приподнята вместе с уголком губ в извечной усмешке, прихрамывающий на одну ногу (вместо одной ступни - копыто), потому опирается на трость, моментами чело омрачается меланхоличной задумчивостью, отражающей вечное скитание и вечное одиночество - безнадежную свободу.

Александр Акимов

Просто плохой, скучный и безынтересный фильм.

PS Рецензия должна содержать не менее 100 символов. Рецензия должна содержать не менее 100 символов.

Не понял при чём тут гёте. Не понял с какого х ЭТО сняли на бюджетные(мои) деньги. Не понял почему на немецком языке(если гете тут не при чём). Понял что-попилили бюджет, режиссер решил срубить европейской славы за мои деньги. До тарковского далекооо. Хорошо что режисер старый, скоро умрет и не будет больше ничего снимать.

Очень круто, и вроде не мрачная бартоновская сказка а-ля "Сонная лощина", но пищи для глаз очень много и гораздо глубже всмысле художественности - офигительно удачный кастинг актеров, Маргарита - ну просто как ангел с фресок, Мефистофель - уродливый и гипнотический одновременно и даже я бы сказала дядечка такой уровня Смоктуновского, в общем респект Сакурову, я в восторге осталась.

Плохо. Фильм омерзительный. Режиссура слабая, Сокурову сказать нечего. Ничего нового ни о природе зла, ни о человеке, ни о смерти не сказано. Снято ужасно, камера постоянно дёргается (Зачем? Чего этим добивается режиссёр? Это только затрудняет восприятие фильма, но никакой смысловой нагрузки не несёт). Под маркой артхауза нам пытаются всучить философские потуги режиссёра, за которыми ничего не стоит. Сравните этот фильм с фильмом Мурнау, и всё сразу станет ясно. Разрушение человеческой личности в фильме отсутствует, здесь нет никакого развития. Из плюсов всё-таки стоит назвать игру актёров. Актёры действительно хорошие, но при такой режиссуре это уже неважно. Получилась невнятная страшилка, полная компьютерных эффектов. Можно спокойно обойтись без просмотра этого фильма, не теряйте на него времени.

Смотреть уже стоит только потому, чтобы понимать, чем отличается Оскар от Венецианского золотого льва. Это победа нашего соотечественника. И только уже поэтому нужно посмотреть этот фильм, не лишенный и других достоинств!

Фауст. Исключительное кино! Можно сказать, что это даже шедевр... Самый цельный и на мой взгляд лучший фильм Сокурова! Гений Гете, виртуозно им реализованный, как в визуальном, так и в смысловом измерении... Смотреть не просто, как и фильмы Тарковского, Висконти, Пазолини...

Сокуров не просто большой режиссер — он гора, дирижабль «Гинденбург», марсианин на гигантском треножнике, торчащий из-за горизонта, оглашая окрестности надрывным «улла-улла, зло-есть-а-добра-нет»
Роман Волобуев

Человек - это звучит стыдно.

Сокуров - режиссер, по сути – камерный, тем интереснее попытка сделать эпическую по форме тетралогию о власти средствами авторского кино. «Фауст» завершает этот масштабный проект - масштабность, конечно, не в цифрах бюджета и не в гонке спецэффектов, а в размахе сверхзадачи. «Молох», «Телец», «Солнце» и «Фауст» показали нам все, что хотели сказать Сокуров и его бессменный сценарист Арабов на вечные темы бытия. Главный вопрос в другом – стоила ли овчинка выделки? Попробуем разобраться.

Нет сомнений, что картина в обязательном порядке требует осмысления, однако чтение оригинала для этого вовсе не обязательно – с поэмой Гете фильм совпадает не больше, чем с романом Фридриха Клингера или средневековыми хрониками, откуда вообще пошла вся эта история. И хотя от сюжета осталось довольно много, правильнее было бы сказать – снято по мотивам: изменена и хронология событий, и время действия, в списке действующих лиц тоже появляются самостийные персонажи, вроде отца Фауста, сам Фауст стал человеком средних лет – а стало быть, исчезла вся тема «возвращения молодости». Но главное – философская поэзия эпохи романтизма превратилась в модернистскую прозу «потока сознания», так сказать, в сон, приснившийся режиссеру после прочтения на ночь поэмы Гете. Современная актуальность совершенно заслонила все, что когда-то хотел сказать миру сумрачный немецкий гений.

Массовое недовольство картиной Сокурова (наряду с многочисленными же восторгами) позволяет предположить, что ждали нечто вроде «Страстей Христовых» - чтоб по старинному тексту, да с технологиями и летающими камерами. Летающую камеру и грандиозные виды, не хуже, чем у Питера Джексона, Сокуров действительно обеспечил – предполагаю, что в виде шутки, поскольку все это богатство появляется в начале ровно на полминуты, чтобы затем сменится крупными планами препарируемого трупа и его х…я, так возбудившего большинство рецензентов. На самом деле, визуально новый «Фауст» гораздо ближе к культовому фильму Фридриха Мурнау 1926 года. Порой даже кажется, что сокуровский постмодерн вышел прямиком из шинели классика немецкого экспрессионизма. Для любителей кино будет очень интересно посмотреть оба фильма подряд – в любой последовательности. Поскольку экранизация «от Сокурова» явно не состоялась, картина Мурнау по-прежнему остается в какой-то степени эталоном, воплотившим не столько букву поэмы – использовалась только первая часть - сколько ее дух.

Мы еще вернемся к сравнению с фильмом 1926 года. И не только потому, что он незаслуженно забыт – среди массы рецензий на сокуровскую картину не встретил ни одного упоминания – но и потому, что сравнивая с ним, проще отследить и наглядно увидеть, как всеми возможными средствами эпических героев Гете авторы нового «Фауста» превратили в подобие Акакиев Акакиевичей. Как говорится в фильме Захарова – где, кстати, происходит обратная трансформация - шут и враль первоисточника возвышен до трагической фигуры - «вино превратилось в уксус, а Мюнхгаузен – в Феофила». Вино, в одном из эпизодов, в самом деле превратилось, и даже не в уксус, а в ослиную мочу. А вот во что превратился Фауст, понять не так легко.

Начать с того, что Сокуров, столько рассуждавший в интервью о том, что все мы вышли из «Фауста», собственно Гете, как мы выяснили, в соавторы особо не берет, а берет, зато, Достоевского с Гоголем и немножко Чехова с Толстым. Герой немецкого фольклора, Фауст, становится сопричастным русской классике – через призму актуальности и модернизма, разумеется.

Проще всех атрибутируется Гоголь. В фильме вообще такое количество символики, что по ней можно писать специальную диссертацию, без справочника не разберешься. Например, вода, которая со времен Куросавы и Тарковского в киноязыке обычно - символ очищения и момента истины, у Сокурова, наоборот, приближается к метафоре зла, что-то вроде «темной воды» у БГ. Омут, куда падают Фауст с Маргаритой, символизирует грех. (Интересно, что у Гете аллегорией греха было золотое ожерелье – мировой символ вечности, кстати - впоследствии у Толкиена превратившееся в кольцо).

Но, когда на сцене появляется бричка с мертвецки пьяным русским барином, в которой кучером – Селифан, все понятно без объяснений. Чичиков у нас ассоциируется только с одним словом – мертвые души. Тут есть еще один важный момент: сколь не был бы Сокуров популярен на Западе, как бы он не старался своим философским исследованиям придать всемирность, используя персонажей Запада, России и Востока, все-таки обращен он к отечественному зрителю. Вот этот Чичиков, он же ни японцам, ни немцам ничего не скажет – это же не Анна Каренина.

Но вернемся к мертвым душам. Метафора очевидна – место действия – ад, в лучшем случае чистилище. Во всяком случае, наличие черта здесь – никого не удивляющая обыденность. Ведь очевидно, что существование Мефистофеля ни для кого не секрет: прачки плещутся с ним в фантасмагорическом бассейне, отец Фауста гоняет его пинками, ученик Фауста Вагнер состоит в его списках, а мать Гретхен ведет с ним философские беседы. Можно даже поспекулировать на тему, что на самом деле, кроме Фауста больше никого и нет, а Мефистофель – порождение его сознания, как оно было с Иваном Карамазовым – русским Фаустом. Во всяком случае, финальное закидывание черта камнями не может не напомнить аналогичные действия Ивана, кидавшего в своего Мефистофеля стаканом (вот и Достоевскому привет!). Вообще трансформация, которую претерпевает Мефистофель у Сокурова, очень характерна. Яркий, бодрый, опереточный Мефистофель, классически изображенный в картине Мурнау, в плаще и при шпаге, альфа-самец, говоря по-современному, сменяется старым жалким ростовщиком, с телосложением, которое врачи именуют дегенеративным, без мужского органа, зато со свинячим хвостиком - девки в бане/прачечной обсуждают этот казус, используя игру слов: schwanz означает как свиной хвост, так и половой член. Но самое важное: Мефистофель у Мурнау как огня боится церкви, креста, даже статуи Богоматери. Мефистофель сокуровский в церкви гадит, не говоря о том, что он лучший приятель и, видимо, спонсор священника. (Хотя это обобщенный образ, все же заманчиво предположить в этом священнике табачного патриарха Кирилла (Гундяева), чье состояние уже перевалило за 4 млрд. Сокуровская актуальность, о которой я говорил, такие расшифровки только приветствует). Все эти жутковатые детали постепенно подводят нас к главному открытию, о котором речь впереди. Пока расклад такой: герой, прошедший жизнь до половины и заблудившийся, кладбище-ад, мертвые души, наконец – такой скверный чёрт, что сам Люцифер с ним рядом не сядет. Если вдуматься, чего-то все-таки не хватает…

И тут мы обнаруживаем самое главное отличие нового «Фауста» от всех интерпретаций вечного сюжета: Фауст у Мурнау, у Гете и в легендах всегда взаимодействует с Богом. Он и сам предмет спора Архангела Михаила с Мефисто, черта вызывает, чтобы творить добрые дела, звон колоколов на Пасху останавливает запланированное им самоубийство, он молится и кается, наконец. Он не просто наблюдатель, как Данте, он активный участник, объект и субъект метафизической драмы. Для него ангелы и демоны не отвлеченные понятия, а реальность.

Фауст у Сокурова находится с Богом в разных Вселенных. Даже черт поначалу интересует его только с точки зрения физиологии – тот выпил предназначенный Фаустом для себя яд, но почему-то не умер. Затем, правда, с чертом налаживается довольно успешный контакт, но никакая метафизика в фаустовское сознание так и не проникает. Вспомним, что волнует того же Ивана Карамазова в беседе со своим чертом – Есть ли Бог? Богоборческий бунт – это ведь тоже способ взаимодействия с Богом. Но Фауст от этого далек. Он даже не Иван Бездомный, если продолжать прибегать к аналогиям – он Берлиоз. Персонаж Достоевского говорил: «Ежели Бога нет, то какой же я после того капитан?» Фаусту отсутствие Бога ничуть не мешает быть доктором теологии. Он довольствуется тем, что, разделав труп, души там не нашел. Как Гагарин, который «в космос летал, а Бога не видал». Аргументация такого уровня свидетельствует о невежестве, только если это говорит Хрущев. Для интеллектуала Фауста это означает жуткое равнодушие к главным вопросам бытия.

В фильмах Сокурова и Арабова Бога нет не потому, что таково художественное решение, а потому, что они сами в него не верят. В черта – верят сколько угодно, а в Бога – нет. Пропуская через себя весь негатив Нового времени, они перестали видеть добро, а разум, отравленный великими катастрофами 20 века, не может не породить чудовищ. В этой связи, истовые аплодисменты фильму со стороны просвещенных европейцев можно объяснить только недоразумением: тему рождения лидера фашистского типа заметили все (мало кто не увидел в этом Фаусте потенциального Гитлера или Ленина, а в самом фильме, соответственно – начало предыдущих частей тетралогии), но вот «из какого сора» этот «фашист» развивается, внимания не обратили. Главный объект сокуровского пессимизма – этот самый новый Человек, Человек с большой буквы, которого еще Горький прозревал, глядя в бинокль с острова Капри. Тот самый сверхчеловек, которым с эпохи «просветителей» все, от просвещенных светских гуманистов до маргиналов вроде де Сада, пытаются заменить Бога. Нацист, коммунист или либерал – это только ярлыки, скрывающие одинаковую суть – на камне, отвергнутом строителями, держалось все здание. Без этого камня Фауст потенциально может стать Гиммлером или Ежовым, а может – политкорректным европейским атеистом, равнодушным и слабым, запрещающим верующим носить нательные кресты, из страха, как бы чего не вышло. Как пророчески шутил Достоевский, - Это в Бога в наш век ретроградно верить, а в черта можно.

Между тем, объективно, Гитлер или Ленин действительно могли вырасти - но из старого Фауста – если бы Гете мог себе что-то подобное вообразить. Они ведь вдохновлялись тем же, чем и он – великими идеями, переустройством мира, богоборчеством – потому что если Бог не может сделать людей счастливыми, так пусть сделает, условно говоря, дьявол. Финал оказался не таким, как у Гете, но исходная посылка – очень близка. Но в сокуровском мировоззрении категория великого находится под запретом – не зря раздраженные национал-патриоты именовали «Молох» и «Телец» «взглядом из лакейской».

Прием дегероизации был изобретен задолго до Сокурова, в русской литературе это начал делать еще Толстой, изобразивший Наполеона настолько тупым, мелочным и неприятным типом, что Бондарчуку пришлось сглаживать это в своей экранизации, дабы не обижать дружественную тогда Францию. Но никогда еще развенчание героя не было таким сокрушительным. Впору вводить новый термин - фаустовщина. Не зря почти все время цвета в фильме зеленоватые, болотные, напоминающие ландшафт Некрополиса из HeroesV, а в начале долго с подробностями анатомируют труп. Это все визуальные метафоры процесса распада и разложения. Вместе с Человеком разлагается и главный его атрибут – речь. «Наверху никого нет! Все давно уже здесь», - говорит, кажется, Мефистофель, но по принципам арабовского необязательного диалога, когда все монотонно бормочут, но почти никогда друг друга не слушают (Привет еще одному соавтору - Чехову) это может сказать кто угодно. Фильм, в котором разговаривают по-немецки почти непрерывно, можно вполне смотреть без перевода – слова, как правило, не несут никакого смысла и не нужны ни для сюжета, ни для персонажей. В самом деле, если Слово было Бог, а наверху никого нет, такая девальвация слова представляется вполне логичной. Впрочем, слово черта по-прежнему значимо: Фауст даже коряво составленный им договор переписывает, чтобы было изящно и юридически точно – не дать, ни взять, старый большевик на процессах 30-х, изо всех сил помогающий следствию.

Человек, который у Горького звучал гордо, теперь, в трактовке Сокурова - звучит стыдно. Бога нет, все дозволено – но желания интеллектуала Фауста чисто животные: пожрать (он постоянно голоден), да трахнуть Гретхен. И он еще самый приличный: в целом, такими отвратительными люди выглядят разве что в фильме «Парфюмер». Конечно, и в остальных частях тетралогии добра не сильно больше, но все-таки, какая-то человечность проявляется - в «Тельце» через Крупскую, в «Молохе» - через Еву, а в «Солнце» сам Император, обретя в финале свободу от власти, становится доступным для спасения души. Здесь же единственное светлое пятно в фильме – Гретхен – Изольда Дюхаук - кстати, самая красивая женщина, которая когда-либо снималась у Сокурова (это вам не сморщенные прелести Сесиль Зервудаки) – но увы, Гретхен здесь больше похожа на жертву сеанса черной магии, чем на самостоятельного персонажа, она гораздо ближе к жертвам Парфюмера, чем к книжному прототипу.

Финал сокуровской трагедии в четырех частях не принес зрителям ни катарсиса, ни малейшего намека на свет в конце. В последнем акте всем, кто еще на что-то надеялся, сказали без обиняков: в человеке черта – 100%, Бога – 0%. Надежды нет. Последние кадры - холодная ледяная гористая местность. И что с того, что Сокуров в этих фильмах – особенно в «Фаусте» - достиг немыслимого художественного совершенства? Никакой арт-анализ и восхищение режиссурой не заменит простого факта: дальше идти некуда. Что можно снимать после такого?

Так и представляется Сокуров, печально бродящий по пустым съемочным павильонам и повторяющий эхом в пустоту: Ежели Бога нет, то какой же я после этого режиссер?

ИДИ И СМОТРИ?!

18 февраля посмотрела "Фауста" Сокурова... Простите, но сейчас пойдут сплошные эмоции: жуть, мрак и страх!!! Впервые в жизни, выйдя из кинозала, я подумала, что не стоило этого делать. И не потому, что фильм плохой. Наоборот - сильная режиссура, профессиональная игра актеров, потрясающая работа оператора и... ощущение гадливости. Один человек сказал мне, что после "Фауста" ему захотелось пойти в церковь и помолиться. А меня с невероятной силой потянуло в душ - побыстрее смыть с себя всю грязь человечества, в которой я буквально захлебывалась два с лишним часа. Хотя, боюсь, куском мыла и мочалкой здесь не обойдется.
И ведь я - тренированный, не изнеженный зритель. Смотрю кино не так часто, но регулярно, осваиваю разные жанры, люблю, когда есть над чем подумать, с интересом отношусь к разного рода экспериментам. Но здесь... Гете написал отнюдь не женский романчик, но чтение не вызывает столь отвратных чувств. Во всяком случае у меня.
Конечно, это индивидуальная реакция и непрофессиональная оценка, чисто человеческая. Смотреть ли фильм, каждый решает сам. Что до меня, то если жизнь такая, какой ее показал Александр Сокуров, - тотальное разрушение всего и вся, причем обыденное и животно-тупое, без намека на надежду и созидание - жить действительно незачем. В мире, где добра нет, а зло существует, лучше быть нерожденным, чем весь отведенный на земле срок мечтать о смерти.
P.S.: В кинотеатрах показывают две версии "Фауста". Обе - на немецком языке, но одна идет с субтитрами на русском, а вторая с закадровым переводом, который читает Сокуров. Сокуровская версия более комфортная для просмотра.

Я, как любитель пофилософствовать, не пропускаю подобные картины.
Конечно понятно, что режиссер рисует мрачные картины общества того времени, жестокость и т.д., но почему это настолько статично, настолько безжизненно! Как говорят в народе - тянут кота за я..ца на протяжение всего фильма, смотреть невозможно! Все персонажи безумны, скучны. Добавляет масла в огонь отвратительный перевод, который осуществляет унылый мужчина с сонным голосом. Иногда было трудно уловить кто именно из персонажей говорит. Честно говоря, ушел бы раньше, но просто ждал, когда закончатся пробки на дорогах.
Идея очень интересна, местами все-таки есть попадания в точку, особенно концовка фильма. Ад вечного голода, скитаний и одиночества - это прекрасно изображено. Но снимать картину, которая вся похожа на адскую тягомотину, я считаю неуважением к зрителю.

Смотреть не советую, если есть хоть капелька чувства прекрасного.
Фильм редкая хрень. Режиссура никакая. Одним словом БРЕД.

Скорбный и непривлекательный мир голода и всепоглощающей нищеты, нечистот и звериных замашек. Ущербность, никчемность, атмосфера упадничества и липкой обреченности жалких человеческих марионеток. Возможны ли здесь в принципе счастье и какие-то чувства? Потеряет ли доктор свою душу, силясь найти ее в человеческом организме?

Меланхоличное серое нечто, обладающее великолепной маняще-тошнотворной картинкой.
Этот фильм Александра Сокурова в отличие от некоторых других не вызывает желания покончить жизнь самоубийством через 15 минут просмотра. Но нельзя сказать, что смотрится он очень легко.

Это кино из, разряда must have.Его нужно смотреть не потому, что нравиться, не потому что интересно, не потому что престижно, а потому, что потом будет о чем подумать.
Но , конечно, желательно смотреть именно в кино, на большом экране, где есть возможность сосредоточиться и погрузиться в происходящее.

Рецензия на фильм А. Сокурова "Фауст" (http://www.proza.ru/2012/01/28/1198)

Иногда сходятся планеты, и тогда возникает чудо.

Очень не люблю определение «гениальный», но это как раз тот случай. К фильму «Фауст», - режиссёра Александра Николаевича Сокурова, - это определение применимо, на мой непрофи взгляд, абсолютно.

Цитата: «Некоторые фильмы заставляют Вас плакать, некоторые – смеяться, но есть картины, которые после просмотра меняют Вас навсегда; и «Фауст» - одна из них» Даррен Ароноффски, режиссёр…

Это, наверное, - самое трудное кино, которое мне удалось посмотреть за последние лет десять.

Фильм идёт 134 минуты на классическом немецком языке, с закадровым голосом/переводом режиссёра Александра Сокурова (консультант проекта — историк литературы, переводчик, ведущий научный сотрудник Пушкинского Дома Марина Коренева). К этому надо быть готовым - это физически тяжело...

"Фауст" – последняя часть тетралогии Сокурова о природе власти Гитлера («Молох», 1999), Ленина («Телец» , 2000), Хирохито («Солнце», 2005).

На 68-м Каннском кинофестивале 2011 года, фильм Сокурова обошел работы признанных мэтров кино - Содеберга, Полански, Кроненберга.

Режиссёра Александра Сокурова и автора сценария Юрия Арабова, наверное, уже "задолбали" вопросом, - почему именно Фауст? Как-то оформилось в массовом сознании, что он - вымысел Гёте, но Фауст - лицо историческое. "На основании личных встреч о нем свидетельствуют, между 1507 и 1540 годами, многие современники. В списках философского факультета Гейдельбергского университета в 1509 году числится среди студентов некий Иоганн Фауст, уроженец города Зиммерн (Пфальц), который получил ученую степень бакалавра. Сохранилось постановление магистрата города Ингольштадта (1528), предписывающее доктору Фаусту из Гейдельберга покинуть город и "искать себе пропитания в другом месте". Народная книга о Фаусте вышла в свет во Франкфурте-на-Майне в 1587 году в издании книгопродавца Иоганна Шписа. К более позднему времени относятся так называемые народные баллады о Фаусте. Таким образом, в "Фаусте" Гете до конца развились те потенции, которые заключало в себе народное сказание о докторе Фаусте, порожденное эпохой Возрождения". (цит. по Жирмунский В.М.).

На экране живёт, дышит, испражняется, пытается любить, верить, убивает своих граждан бюргерская мещанская Германия первой трети 19 века, погрязшая в войнах. Это невозможно описать, - в фильме есть физическая атмосфера того времени, – безумно материальная, душно-пыльная, липко-грязная. Очень агрессивно-нездоровая атмосфера – атмосфера разлитой патологии; – и нравственной, и духовной, и физиологической…

Фауст (Йоханнес Цайлер) в кино Сокурова – патологоанатом, одержимый поиском материального эквивалента души. Такая жёсткая временнАя и профессиональная конкретизация образа даёт Сокурову возможность предельно погрузить зрителя в действие. Минимум возвышенного, - натурализм в самом жёстком виде. Это не только подробности вскрытия трупа (завязка фильма – авт.) и бытовые подробности гигиены. Необычайно интересны бытовые подробности работы врача–исследователя тех времён. Медицинский инструментарий, ничем не отличающийся от орудий пыток, сцены с вытяжением позвоночника на настоящей дыбе, гинекологическое кресло и т.п. – на экране всё настоящее…

Потрясает работа историков-консультантов, и не только в общих вопросах, но и в узко-специализированных. Фильм – ещё и практическое пособие по истории медицины. Его запросто можно вводить в университетские курсы будущих врачей. Вот только насчёт употребления анатомами того формалина я не уверен, поскольку он был открыт российским ученым Александром Михайловичем Бутлеровым в 1859 году, - немного позже времени действия фильма...

На экране на протяжение всего фильма почти монохромное изображение с вкраплениями - невероятных по красоте и скрупулёзности исторического воспроизведения, - бытовых жизненных подробностей жителей и студентов–буршей университетских городов Германии. Картинка сравнима с пейзажами Кранаха и Дюрера. И что потрясает, – нет ни одного лишнего кадра. Да что там кадра – нет ни одной лишней детали в кадре. Это фантастическая работа оператора Брюно Дельбоннеля. (Он снимал шестую серию поттерианы и «Амели» и трижды номинировался на "Оскара" – авт.).

Фауст в фильме Сокурова не мечущаяся душа, а прагматик до мозга костей, Он - абсолютно живой человек, - с плотью, кровью и необузданностью желаний (в основном плотских; - поесть, поспать, потрахаться, а в перерывах почитать/написать книгу, вскрыть очередной труп, поумничать перед обожающим его студентом Вагнером, и на равных пообщаться с дьяволом - Мефистофелем). Это, собственно, не противоречит его исторической характеристике. «С точки зрения средневекового аскетизма богатство, почести, слава, плотская любовь, светская мудрость, не основанная на религии, были "соблазнами" дьявола». (цит. по Жирмунский В.М.).

Очень интересно обошлись Сокуров и Арабов с Мефистофелем. На экране жертва человеческого обмана, а не классический "громовержец" с фирменной арией «Люди гибнут за металл» и далее по тексту.. Исполнитель роли Мефистофеля (Антон Адасинский ) – буквально весь фильм в желеобразном, бесформенном состоянии, с какими то совершенно нечеловеческими движениями, которые были акцентированы операторскими приёмами искажённого изображения.

Патологоанатом Фауст души при вскрытиях в итоге не нашёл. Ну, а если нет души – то можно на неё и поставить . В этом квинтэссенция договора Фауста с Мефистофелем.

Ростовщик-Мефистофель у Сокурова, - в конечном итоге, - всего лишь доверчивая жертва человеческого обмана и непостоянства Фауста. Хроническая жертва, – Фауст не склонен к политесу в общении с мятежным ангелом, отпавшим от Бога. Поэтому тот несколько раз его просит – «не толкай меня – крылья болят»…..(за точность цитаты не ручаюсь – авт.).

Мефистофель по-сокуровски, - очень несчастен, а «несчастные люди опасны», по утверждению Гёте. Вот он и творит зло….

Маргарита - блондинка с ликом Мадонны – потрясающая актёрская работа актрисы русского происхождения, восемнадцатилетней Изольды Дихаук. Она буквально сошла с картин Ботичелли...

Ученик Фауста Вагнер (Георг Фридрих) свихнулся на создании гомункулюса (в фильме гомункулюс - почти точная копия Шрека) и обожании патрона. Он не только нюхает носки Фауста, моет шефу ноги и пытается сделать маникюр (забавная ремарка насчёт последней парижской моды), но в минуту отчаяния патрона готов вместе с ним свести счёты с жизнью – достаёт цикуту. Но, - спасибо за литературное «хулиганство» сценаристу, - Мефистофель, лихо накативший халявной вагнеровской цикуты, просто получает расстройство желудка… «Вагнер упоминается в народной книге о Фаусте как его фамулус, т. е. как студент, по обычаю средневековых немецких университетов помогающий своему профессору как ассистент и одновременно взятый в дом для мелких услуг». (цит. по Жирмунский В.М.).

Музыку к фильму написал Андрей Сигле. В ней чувствуется и Вагнер, и Бах, и Чайковский. Есть переработанные народные немецкие песни 16 и 19 веков. «И знаете, чем дальше я погружался в глубь времён, тем больше сближались немецкая и русская песенные культуры» - из интервью А. Сигле «Российской газете» №5584 от19.09.2011 года.

Несомненно, – «Фауст» – плод культурной кино-евроинтеграции (не люблю слово глобализация – авт.) в самом лучшем понимании этого слова. Лично я за именно такое сотрудничество . Говорят, немцы просто не ожидали, что с их народным произведением, языком, музыкой иностранцы смогли именно так обращаться – трепетно и уважительно..

Удачного просмотра, господа!

И удачи фильму – он, несомненно, этого заслуживает!!!

Рекомендуемая литература:
Легенда о докторе Фаусте. Изд. подготовил В. М. Жирмунский. 2-е, испр. изд. М., "Наука", 1978. - ("Литературные памятники")

Когда я спросил, что сказать про фильм у человека который его тоже смотрел, услышал: "можно сказать матом". Фильм показал какую то режиссерскую хрень на мотивы Фауста. Причем к Фауст философу, искателю правды, высокого духа и смысла жизни фильм никакого отношения не имеет. Есть просто герои тезки литературных персонажей. Из 10 человек находившихся в зале он не понравился никому. Кто увидел в фильме что то гениальное - люди которые готовы во всем не стандартном искать что-то высокое и умное. Если Вы цените свое время - не идите.

Ходили на предпремьерный показ, который почтил вниманием сам режиссер. Он же честно предупредил, что не все смогут выдержать 2.15, которые идет фильм. Так оно и случилось, часть публики ушла еще до титров.

Фауст мог бы быть преуспевающим хирургом, но вместо этого ищет смысл жизни, попадая в лапы ростовщика, который направляет течение жизни Фауста в определенную, греховную, сторону.

На меня фильм произвел двоякое впечатление. Безусловно, это фестивальное кино, снятое реалистично, сочно. Именно так, с будничным отношением ко смерти, я представляю себе средневековье в Европе. Однако концовка фильма, напутствие режиссера (будем избегать американизмы) для меня остались неразгаданными. Не дорос.

После просмотра - куча вопросов, смятение и грязь, оставшаяся после окунания в корыто со свиным дерьмом.