Фильм

Eastern Boys

Прочитав название этой картины, я определенно ожидала увидеть несколько другую историю и других героев. Видимо, из-за своей ментальности, я все время забываю, что для просвещенной Европы страны СНГ – это тоже Восток, не всегда понятный, и зачастую кажущийся диким. Действительно, история, рассказанная в этой картине, кажется историей об индивидууме, неожиданно вырвавшемся из стаи себе подобных, которые со стороны выглядят дикарями. Поэтому, возможно, основное чувство, которые вызывает главный герой-украинец – это жалость, пусть и приходит она не сразу.

Тот путь, по которому развивается сюжет – это переход от безразличия к сочувствию. Чем дальше развивается действие, тем больше оно уходит от грубого и почти примитивного повествования к почти драматическому и пронзительному действию. Чем больше мы узнаем героев, тем сложнее чувствовать отвращение, которые они могут вызвать при первом знакомстве. Картина начинается как почти документальное наблюдение за мигрантами, не слишком честными, не слишком приятными. Картина начинается с грязи, и представляет нам «грязных» же героев: парня, занимающегося проституцией, и типичного представителя среднего класса, пользующегося его услугами. Ни один из них не способен вызвать симпатию при первом знакомстве. А вся причина в отсутствии человеческих отношений между героями. Пока один с отвращением терпит, а второй безразлично пользуется, ни один из них не обретает человеческое лицо. Каждый кажется куклой, исполняющей свою роль. Этакая сценка из жизни Франции, о которой она привыкла стыдливо умалчивать. Откровенные сцены, пожалуй, слишком шокируют не своей открытостью, а своей неприкрытой некрасивостью, где подчеркивается вся физиология происходящего. Смотреть на это неприятно, но не из-за действующих лиц, а из-за отсутствия истории за происходящим на экране. Поэтому складывается впечатление, закрадывается мысль, что весь фильм снят только ради этого: откровенных сцен, где камера почти смакует каждое движение героев.

Однако фильм не был бы отмечен номинациями на престижные премии, если бы голое тело было единственной его отличительной чертой. Поэтому постепенно картина начинает уходить от своей откровенности и приходить к потерянной человечности. Основной темой становится не столько личность «дикаря» Марека/Руслана, сколько его история и изменение отношения к нему из-за нее. Кажется, что после познания этой истории, столь же грустной, сколько и простой, уходит потребительское отношение к герою от персонажа-француза. Пока Руслан был просто куклой для утех, он не имел души, и что он чувствовал, было не важно. Но как только у него появилась своя судьба, меняется все. Начиная с этого момента, из картины пропадают откровенные сцены, и грубая почти порнография уступает место драме. В жизни героя была война, которая сделала его пугливым и одновременно безразличным. Она оказала влияние не только на его характер, но и на его дальнейшую жизнь, ведь именно безразличие к себе приводит к почти рабскому положению. Наверное, то чувство, которое возникает у Руслана к французу – первое за долгое время, но это не чувство любви, в гипертрофированное чувство самосохранения, когда герой тянется к тому, кто дарит ощущение защищенности. Руслан из-за такого изменения своего поведения вдруг начинает казаться почти ребенком, взрослым, но не имевшим детства. Его желания на самом деле очень простые и довольно понятные, характерные для еще не сложившейся личности. Когда человек вдруг осознает, что может позволить себе больше, чем позволял раньше. Поэтому он позволяет, но очень постепенно и осторожно, почти с опаской.

Ощущения же от банды соотечественников довольно неприятные. Они кажутся дикарями, понимающими только силу. Умело использующими законы в своих интересах, хитрыми, но неприятными личностями. В их банде строгая иерархия, дисциплина построена на страхе. Появление в кадре семьи одного из героев кажутся чем-то выбивающимся из правил, ведь говорит она о наличии человечности, которая казалось банде чуждой, но, в целом, не меняет восприятия банды. В картине много мата со стороны этих мигрантов, резкой грубости и какого-то чувства вседозволенности, для них характерной. Когда герои сами вне закона, законом для себя становятся только они сами, и это заметно. Понять их мы не можем, так как их история перед нами не открыта, а позиция авторов фильма кажется ясной: для Франции чужие все, кто нарушает ее спокойствие и ее порядок, но она готова принять тех, кто готов влиться в это общество и стать его участником. Впрочем, такая позиция понятна для любой развитой страны.

В целом, фильм мне не очень понравился. Хотя мне и понятна идея, хоть я не страдаю приступами квасного патриотизма, я не могу считать себя сторонником столь грубых методов произведения впечатления на зрителя. Мне кажется, что эту историю можно было бы рассказать более интеллигентно. Хотя метод шока и может быть вполне действенным. Советовать к просмотру эту картину я не стану, хотя и не собираюсь ее осуждать. Наверное, это тот случай, когда структура фильма является его главным художественным средством. От темного к светлому.