это если эмоционально. не нужно быть в професии, тем более если это творчество, посредственностью. не нужно халтурить. а если не получается - не предпринимать попыток прыгнуть выше головы. захотелось сделать модное авторское кино? не получилось. скучно. пара хороших сцен и кадров во всем фильме - слишком мало для такого проката. спасибо "Золотому орлу" за такой выбор - всё с орлом понятно
Притча? эпос? нисколько! о финале и якобы глубоких смыслах понятно с 15й минуты. подобный герой и никакущий актёр (совершенно неестественные и надуманные реплики, жесты и мимика) были в "Шультесе" - словно копирка. что, кинематографу не хватает героев??? Вырыпаев в прекрасной "Эйфории" уже снял степи так, что после него это вряд ли кому удастся. в "Диком поле" даже поле не смогли обыграть и сделать красивым.
сколько ненужных кадров... гроза... и что после грозы? новая сцена... последующие кадры просто угадываются - потому что это штампы - захлопнувшаяся дверь, девушка среди овец и т.п. никаких режиссерских находок и сцепочек между сценами. только появление казашки и врача из города как-то оживляет фильм. оператор порой просыпается и радует. "Валенки" Руслановой и красные босоножки тоже радуют. но эту бы всю радость в рамки короткометражки. а не в полноценный фильм-пародию на авторское кино. денди в джинсах в степи, поцелуй прооперированной казашки-спящей красавицы, вглядывание в даль главного героя. великий актер с великим режиссёром не будут придумывать поднятные брови и заламывание рук - они глазами, они фоном передадут метафору. а тут всего лишь претензия на метафору

Врач Дмитрий Васильевич (Олег Долин) приезжает практиковать в казахскую степь. И, что самое интересное, практикует…

Первое, что я услышал о картине, было следующее: у Михаила Калатозишвили (режиссёр) получился фильм, который придётся по вкусу и киноману, и массовому зрителю. И вот с последним я не соглашусь (причём сразу категорически). Мне сложно поверить в то, что массовый зритель, проголосовавший рублём (если быть точным, то 16 миллионами, но в долларах) за «Любовь-морковь 2», сможет проникнуться данной картиной.

Фильм у Калатозишвили (по сценарию именитых авторов, Луцика и Саморядова) получился неспешным. Причём это как раз тот случай, когда в моём лексиконе слово «неспешный» вдруг практически становится синонимом другого слова – «скучный». Поставлена картина красиво, можно сказать, профессионально, вот только, помимо технической «начинки», похвастаться ей особо нечем. Во-первых, постановка оставляет после себя ощущение, что тебе показали десяток эпизодов, не все из которых друг с дружкой вообще (хорошо) связаны. Во-вторых, не покидает ощущение сюжетной и сценарной пустоты. «Что это было?», – вопрос, который возникает сразу после просмотра. «А было ли что-то?» – ещё один вопрос, блуждающий по полушариям мозга, которому также можно попытаться дать шанс.

В каждом кадре «Дикого поля» кричит, орёт, практически вопит пресловутая фестивальная многозначительность, за которой скрывается чуть ли не пустота. Так о чём был фильм? (Вообще, когда возникает подобный вопрос, дело уже плохо.) Об одиночестве? Так ему посвящена лишь одна сцена (появление девушки главного героя, которая приехала к нему в степь, по-видимому, лишь в мечтаниях – во сне? – Дмитрия), да, может быть, несколько кратких посещений пустого почтового ящика в ожидании письма от любимой. Но тогда чему посвящено произведение? Заброшенности степной местности? Отсутствию у жителей перспективы? Кардинальным различиям жизненных укладов в степи и в городе? Бардаку? Коррупции? Ну, а мы этого прямо не знали. Да и то, что поле бывает диким, не новость. Удивляет разве что то, что при многообразии идей, ничего из вышеперечисленного в должной мере не раскрыто (да и то не сильно удивляет). Здесь проблеск, там проблеск. А был ли проблеск? Да какая разница?!

А фильм-то о чём?.. Может быть, дело в метафорах. Честно говоря, когда при невозможности ответить на вопрос «О чём фильм?» возникает мысль о метафорах, о том, что смысл, как и глубокий посыл, скрыт между строками, между планами, между переключениями с 18 на 19 кадр, это значит, дело у картины уже совсем худо. В конце концов, какие бы метафоры не будоражили наши котелки, образ главного героя от этого объёмнее не станет, а ведь именно он от всех этих сцен-проблесков не слишком и раскрывается. Все 108 минут картины повествуют о достаточно банальных буднях (за редкими исключениями) – к доктору просто привозят нескольких пациентов (некоторые, впрочем, приходят сами; я даже за это хотел оценку фильму накинуть, но, глубокомысленно подумав, решил – не стоит). Эти пациенты, как и общения Дмитрия Васильевича с ними (включая пресловутые редкие исключения), характер доктора в нынешнем виде не раскрывают. Кто он, этот доктор? Добрый, чуткий, в меру отважный (эпизод с перестрелкой). Словом, такой, каким и должен быть врач в степи. И всё – больше сказать нечего, да и глубины в характере что-то не видно. А почему он прозябает в степи? По доброте душевной или просто смелости не хватает жизнь изменить? Банальный вопрос, а остаётся без ответа (как и то, кто ему так ровно стрижёт волосы*).

= 1,5/5 (нудная и скучная драма обо всём и в тоже время не о чём в силу идейной «пунктирности»)

К просмотру:
«Не рекомендуется»

P.S. Кстати, у меня так и остался без ответа вопрос: отчего Дмитрий Васильевич так смотрит на симпатичную казахскую девушку ближе к концу картины? Неужто сам поверил в свои бредни (что любимая его бросила)?

* Длина волос героя (а у него короткая причёска – длину видно) на протяжении всего фильма, как мне показалась, абсолютно не меняется. Ну, разве что между переключениями с 18 на 19 кадр – здесь я постоянно моргал.

Это очень, очень скучно...Очень! Потому что Калатозишвили , не понимал( хотя, наверное, ему казалось, отлично понимал) что, собственно, происходит...Боюсь, правда, что это понимал один Луцик (что доказал в "Окраине"). А за степь "спасибо" и пять с плюсом оператору - причем здесь режиссер!

Посетил петербургскую премьеру фильма Михаила Калатозишвили «Дикое поле». Несмотря на традиционный бардак в организации мероприятия, из-за которого пришлось смотреть фильм сидя на полу балкона «Кристалл-паласа», я стойко выдержал эти почти два часа до конца. Очень уж хотелось узнать, появится ли хотя бы к концу фильма смысл во всем происходящем на экране.
К сожалению, смысл так и не появился. Начнем с того, что у фильма просто отсутствует сюжет. Получился этакий набор картинок, из ничего начинающийся и никуда не движущийся. Главный герой — молодой доктор-неудачник, которого занесло на хутор посреди степи. К нему кто-то приходит, он кого-то пытается лечить. Приезжает девушка, но лишь для того, чтобы бросить. Что и не удивительно, ибо абсолютно не ясно, на кой ей нужен этот безинициативный, бесцельно существующий молодой человек. В фильме несколько раз повторяется мысль о том, что в степи смерти нет. Может, и нет там смерти. Но и жизни нет. Ни у героев фильма, которые не живут, а лишь существуют, плывя по течению, ни в самом фильме, который заунывен и затянут до неприличия. Учитывая безумное сходство актера Олега Долина, сыгравшего доктора, с Майло Вентимилья из «Героев», меня не покидало ощущение, что я смотрю историю о том, как Питер Петрелли потерял все свои способности и отправился в изгнание в степь. Ассоциация бредовая, но вполне под стать фильму.
Режиссер пытался снять притчу, и об этом немало сейчас пишут те, кому фильм понравился. Но позвольте, притча должна быть понятна тому, кому она адресована. Пусть не весь подтекст, но очевидная суть истории должна быть понятна даже ребенку. Я смотрел фильм внимательно, но месседжа режиссера не уловил. Такое ощущение, что создатели фильма перемудрили настолько, что запутали даже сами себя. А любые попытки критиков увидеть в картине миллион смыслов мне кажутся слишком натянутыми. Я всегда настороженно относился к арт-хаусу и фестивальному кино, потому что категорически не понимаю искусства ради искусства. Кинематограф должен, в первую очередь, увлекать зрителя. Вообще, кино должно сниматься, в первую очередь, для зрителей, а не для узкой компании ценителей искусства по критериям, непонятно кем установленным.
Современный кинематограф — это, прежде всего, развлечение. Если в зрелищный и интересный фильм режиссеру удается вложить неглупую идею, получается хорошее кино. Без сюжета, без развития событий увлекательного фильма не получится. И дело здесь даже не в медленном темпе повествования. Например, мне очень нравится картина «Как трусливый Роберт Форд убил Джесси Джеймса», которую ну никак не назовешь динамичной. Но там с сюжетом все в порядке. И даже в столь мною нелюбимом «Старикам тут не место» есть нормальный сюжет. Кстати, есть что-то общее у «Дикого поля» со «Стариками», в какой-то момент мне даже показалось, что это такой своебразный отечественный ответ братьям Коэнам. Только вот у Коэнов и великолепные актерские работы, и отличное техническое исполнение. А у Калатозишвили лишь красивая картинка и большие проблемы со связностью мыслей.

Русское Авторское Кино as is. Степь (варианты: деревня в глуши, тайга, поселок на северном море и т. д), muzhiks, условная бутылка водки залпом, неизменная музыка Айги и неизбывное дыхание Тарковского, герой в белых штанах, оборванные фразы в никуда, экзистенциальная тоска, призрачность происходящего, тема Бога (куда ж без нее). Одно слово - ПРИТЧА, б***ь. Философская, ептыть. Выглядит так, будто снято в начале 90-х; ну на самом деле сценарий в то время и написан был (хотя какой сценарий, сюжета-то нет). Настоящее: пару национальных наград и международных фестивалей третьего эшелона; будущее: через пару лет все забыли и всем похуй. Сколько можно такие фильмы снимать - не понятно. Казалось бы, ну многобюджетное большое кино, за редким исключением вроде Бекмамбетова, пока не наш конек, хорошо. Но артхаус-то по идее сам бог велел снимать - и школа соответствующая имеется (тот же Тарковский, будь он не ладен), и умников с идеями завались, и денег особых не надо. А получается постоянно такая вот депрессивная пастораль как вариант депрессивного лубка.

хороший неплохой фильм, под настроение.

Настроение должно быть филосовским, неспешным и тягучим.

Мы ходили компанией в пять человек, и только один категорически назвал этот фильм "нудятиной".

Но остальным фильм запомнился. Он напоминает нам о том, что жизнь развивается очень логично, просто иногда эта логика высшего разума и нам понятна не до конца.

PS Оценка фильма "так себе" больше относится к игре актеров, поскольку кроме Романа Мадянова и Юрия Степанова, играют очень слабо.

Природа отдохнула!

„Если можете не писать – не пишите…”

Да недорого, но на этом, пожалуй, все достоинства фильма и исчерпываются. Видно фонд памяти летящих журавлей несильно пострадал…
Понятно, что все люди превратились в скотов, собирающих подобно дикарям Миклухо-Маклая головы врагов себе на трофей, но, сколько можно обсасывать эту тему. Вульгарно-циничный репортаж в желтой прессе это еще, куда ни шло, но 108 минут выкатывания из зрителя веревок и борьбы со сном – это уж простите ни в какие ворота!
Доктор (Олег Долин) такой же врач, «как из промокашки скрипач», пытает больных каленым железом и, о чудо они выздоравливают.… Да говорят, что у каждого врача есть кладбище, но у этого вообще не должно быть населения в округе.… Недаром один милиционер (Роман Модянов) остался, да и тот свою работу не выполняет (вообще слабый типажный актер, а тут уж полное фиаско…. Чувствуется «как платите, так и работаем!»). Особенно когда он начинает чувствовать…
Станиславский бы сказал: «Не верю!!!», и дедушка режиссера, скорей всего, сжег бы картину вместе с актерами, а возможно, даже, передумал бы, женится!

Фильм сделан по сценарию дуэта самых интересных российских сценаристов 90-х Петра Луцика и Алексея Саморядова ("Окраина", "Дети чугунных богов", "Лимита" "Дюба-Дюба"). Те, для кого эти имена что-нибудь значат, обязательно посмотрят "Дикое поле" не смотря ни на какие отзывы. Тем же, кто никогда ничего не слышал об этой паре, в любом случае будет очень тяжело почувствовать тот язык, стилистику, благодаря которой авторы создали свой своеобразный мир. Тем более, что ни режиссёру этого фильма, ни большинству актёров так и не удалось в полной мере соответствовать выбранному ими материалу, не удалось почувствовать его настолько, чтобы существовать в нем с предельной (и единственно возможной) гармоничностью (редкая актёрская удача фильма - эпизодическая роль Степанова).
В итоге получилась средненькая картина - череда удачных и посредственных сцен, движимая вперёд практически исключительно усилиями сценария. Однако даже этого и тех моментов, которые съёмочной группе удалось всё-таки правильно ухватить, оказывается достаточно, чтобы время от времени проникаться магией кино.

Для тех же, кто начал смотреть кино даже позже, чем придумали dolby surround могу сказать, что "Дикое поле" может напомнить вам недавнюю вырыпаевскую "Эйфорию", только окажется заметно скучнее.
Тем не менее, я рекомендую его посмотреть. Правда, наверное, не в кино, а дома, отправив всех домашних спать и устроившись в одиночестве перед родной плазмой, которой в ещё недавние времена Алексея Саморядова не существовало вовсе.

Режиссер слабенький, но и ему не удалось испортить великолепный сценарий Луцика и Саморядова! Они истиино талантливые сценаристы (Царствие им небесного. Они ушли из жизни молодыми.... "Дюба-Дюба" "Гонгофер" "Окраина" "Лимита")! Прекрасная работа оператора Духовского Петра! Замечтательная игра актера Мадянова и некоторых эпизодических персонажей. Идти стоит и досмотреть до конца! Режиссер не смог раскрыть сюжет и внятно передать историю - от того периодически скучаешь, но та необычная атмосфера, которую написали Луцик и Саморядов, их язык, их персонажи и светлая, безисходная, но все же светлая печаль вас тронет обязательно!

У Николая Коннова с хутора Казанского жена рожала. Сидел он дома, ждал, тут женщины вдруг выбежали, кричат: беги сына встречай. Он заходит в дом и видит: жена его родила овцу. Лежит овца на постели, вся в крови и блеет, а жена плача гладит ее. Выбежал он из дома: Боже ты, Боже, ведь мы еще все живы, что же ты делаешь, — и поскакал в степь.

Не знаю, сколько он ехал, только видит, на холме хутор, заброшенный и церковь на площади. Выехал он на площадь, а возле церкви люди, все лицами темные и молча роют землю ножами. А рядом мальчик сидит, лет десяти, на лавке и на него смотрит. Подъехал он ближе, а мальчик встал и говорит: езжай домой, Коннов. Бог отвернулся от русских, я ваш последний ангел остался. Езжай и живи, как есть, лучше не будет.

Перегнулся тогда Коннов с седла и ножом хватил его по горлу. Раз отвернулся, то и ангела нам последнего не надо, мы другова Бога сыщем. И ускакал.

Удевительное дело,выбрав ,совершенно случайным способом,для просмотра три российских фильма:"Дикое поле","Бумажный солдат" и "Морфий" обнаружилось:главный герой врач,мается,вокруг трутся две женщины,фатальный конец.
Сам фильм "Дикое поле" напомнил сокуровский "Дни затмения".

«Оно близилось, и, по мере того как близилось, время останавливало бег свой.
Наконец земля затряслась, солнце померкло…
Неисповедимый ужас выступил на всех лицах, охватил все сердца.
Оно пришло…»

Салтыков-Щедрин

«Чую, что-то надвигается, а что – понять не могу…», - говорит усталый, пропыленный милиционер - пожалуй, один из самых если не достоверных, то живых и объемных персонажей фильма «Дикое поле». Неужели и впрямь ветер, порывами дующий с открытых пространств степи, доносит что-то тревожное, хотя небо вокруг чисто?
Степь. Пустынная бескрайняя равнина с цепочкой заснеженных гор вдалеке. И среди нее – старое, будто заброшенное одноэтажное здание больницы с пустыми окнами, в котором нет больных, а живет единственный на всю обозримую ширь доктор.
Он помогает людям, которые приезжают к нему – не страшась своей не слишком обширной опытности и не сетуя на отсутствие самых простых лекарств, так ему необходимых. Перед нами проходят эпизодами характеры и лица людей, которых судьба то ли привела, то ли слепо забросила в эти места. В таком будничном, простом и важном труде заключены и обиход, и содержание жизни молодого врача, что так роднит его с героем-автором «Записок врача» Булгакова.
Но почему же так скован и неэмоционален главный герой, говорящий с механической интонаций Данилы Багрова из фильма «Брат», отчего раз за разом только хмурит брови, пытаясь изобразить непростую душевную работу, почему мы не читаем ничего в его в глазах в тот момент, когда его покидает невеста, приезда которой от так долго ждал? Отчего так прямо-безыскусен музыкальный ряд, так топорно-внезапны склейки? Почему фильм кажется набором эпизодов вместо того, чтобы представлять течение подлинной жизни в физическом и нравственном труде? Неужели кадров одной только необычной, порой прямо-таки завораживающей натуры «дикого поля» достаточно для того, чтобы выразить замысел? Или это тенденция – подменять проработку психологии героев псевдопсихологией (псевдо – ибо не одухотворенной ясностью авторской мысли) бескрайних завораживающих ландшафтов если не степи, то ледяных равнин Свальбарда, как в фильме режиссера Азифа Кападиа «Нереальный Север» («Far North»)?

***************************************************************************
И все-таки фильм серьезный. И вдруг в тишине – разноголосый, но довольно дружный молодой смех, в разных концах зала, довольно точно передаваемый транскрипцией «а-га-га». Странно… А я разве что чуть улыбнулся в душе краем губ на реплику врача о том, что он даст слабительное занемогшей корове незадачливого мужичка, по его предположению сжевавшую скатерть.
Через десять минут опять смех. Потом снова. Вот оно, племя младое, незнакомое? Отчего же они смеются? Над чем?
…Кажется, я понял. Для этих молодых людей (господи, я ведь тоже еще считаю себя молодым!) кино – это «весело и вкусно». Не более, но и не менее. Кино – это там, где едят попкорн и смеются. Другого «кина» для них не существует. Иного смысла, кроме гастрономического, в нем нет.
Это кого-то из их товарищей с подружкой бог знает как занесло на концерт Хворостовского: «Ну, где этот… как его… Хворостецкий? Че он не выходит?» (обнявшись в проходе и загораживая мне сцену). Это другой их приятель, угодивший в Эрмитаж, бегом проходя мимо чудесных, поэтичнейших этюдов канадского импрессиониста Тома Томсона во весь голос объявляет группе друзей, поджидающих его в проходе: «Не вставляет меня это, не вставляет!» И тот принявший на грудь парнишка – возможно, из их круга - что, оглядевшись в храме, уверенным шагом шествует прямо в алтарь и настойчиво дергает ручку закрытой двери, а в ответ на вопрос обомлевшей старушки «Вы куда?» ясным голосом отвечает: «У меня день рождения, так хочу узнать, куда свечку ставить».

Не это ли новые, но уже высоко взошедшие ростки «дикого поля»?

Хорошо ли, что эти люди иногда каким-то образом попадают в музеи, филармонии, церковь? Или лучше бы их там не было? По-моему, все равно.
Ужас в том, что воспринимать искусство по-другому, чем развлекательный балаган, а храм – иначе как место удовлетворения одной из «нужд» эти люди (пока? уже?) не способны. И я утверждаю, что их к этому ПРИУЧИЛИ продолжают приучать. Кто? Зачем? Об этом написано в книжке «Незнайка на Луне» детского писателя Николая Носова. Там, на этой Луне с капиталистическими порядками, несогласных и вообще неугодных коротышек отправляли на Дурацкий остров, где эти самые коротышки проводили время в катании на качелях и каруселях, просмотре кинофильмов (!) и прочем необременительном досуге, дыша особым местным воздухом – и постепенно теряли человеческий облик - сначала становились на четвереньки, потом заменяли ставшие ненужными слова блеянием. Далее у них появлялась курчавая шерсть, и через некоторое время они становились натуральными баранами.
Похоже, в нашем случае речь идет о вполне лояльных коротышках. Низведя их до скотского состояния, можно им всучить все что угодно – от «чупа-чупс» до великодержавной идеологии. Чтобы при их полном согласии делать с родиной все что заблагорассудится, последовательно превращая ее в «дикое поле» - заброшенное правдой и разумом и дикое царящими среди ее просторов нравами.

*****************************************************************************
К счастью, финал фильма куда убедительнее чудовищно-нелепой в своей невообразимости концовки «Крайнего Севера», что позволяет с облегчением внутренне отметить, что режиссер в заключительной арии взял верную ноту и сделал оправданным и не напрасным полуторачасовое пребывание в зрительном зале.
Каждодневный осмысленный и вдохновленный мыслью труд на благо себе и ближнему – только так и возможно противостояние энтропии и запустению «дикого поля», которое готово поглотить, заполонить бурьяном и ковылем все вокруг и нас самих, едва мы начинаем полагать себя началом и концом всего сущего.

ОНО все еще надвигается из степи? Или уже настигло нас?

Неровный фильм. Смотрится местами на одном дыхании, а местами вынуждает анализировать, разбивая целое на мёртвые части.
Гармоничны мужики, милиционер, девушки, а вот главный герой будто не из этого фильма.
Вобщем-то Дикое поле - та же российская Окраина, правда, не очень понятно, почему снятая в Казахстане.
Не дотянули до сценария.
О том, что посмотрел фильм не жалею, но второй раз смотреть не буду.